Курганы УБАhЫ
сылгысыт  -    1509
В. А. Потто подробно описал некоторые моменты этой войны.

"Война началась весной 1769 года нападением кубанских черкесов и татар на наших калмыков. Слух о том, что большая часть калмыцкого войска ушла на Дунай, так соблазнительно подействовал на горцев, что они решились воспользоваться случаем и напасть на их улусы. Но, между тем как крымские султаны Максют и Арслан Гирей вели шесть тысяч отборных всадников к нашим пределам, калмыцкий хан Убаша, со всей своей двадцатитысячной конницей, стоял уже на берегах Калауса и зорко следил за противником. Бой произошел двадцать девятого апреля. Небольшого роста, черномазые, безобразные, но ловкие, "как черти", калмыки превосходили своей воинственностью все азиатские народы и представляли собой противников опасных и грозных. Ламберти, путешествуя по Кавказу за сто лет перед тем, рассказывает об амазонках, сражавшихся с войсками Дадиана Менгрельского. Эти амазонки были калмыцкие женщины, принимавшие участие в битвах наравне со своими мужьями. Однажды несколько тел подобных героинь попало в руки менгрельцев, и Дадиан назначил большую награду тому, кто приведет к нему одну из таких амазонок живой. Современники, упоминая об этом, не говорят, однако же, чтобы кто-нибудь получил подобную награду.

Само собой разумеется, что бой при таких условиях должен был скоро решиться. Черкесы дали тыл, и калмыки насели на них, как дикие звери: они их рубили, резали, загоняли в болота, топили в Калаусе. Все пять знамен, множество оружия и панцирей, пять тысяч лошадей, обозы и вьюки — все это осталось в руках победителей. Пленных взято было немного, немногие же успели бежать, а все остальные пали на поле сражения. На самом месте побоища Убаша велел тогда же насыпать курган и назвал его Курганом победы, а на той стороне Калауса, где кончилась битва,— другой курган, который был назван им Курганом пиршества. Оба эти кургана — памятники битвы — существуют в ставропольских степях и поныне.
По первому известию об этом сражении Медем соединился с калмыцким ханом и стал у горы Бештау, в черте кабардинских владений. Отряд его имел под ружьем не больше трех тысяч человек из четырех рот кизлярской гарнизонной команды, Грузинского гусарского полка и трех эскадронов драгун при десяти орудиях; остальное дополнялось казаками. Но главную силу его составляли двадцать тысяч калмыков, которые, хотя не подчинялись ему непосредственно, однако же Медему поставлено было в обязанность "командовать ханом, но так, чтобы это командование ему не было приметно". Задача трудная, с которой Медем, как увидим дальше, не справился. Как только русские войска вошли в Кабарду, большая часть кабардинцев тотчас присягнула на подданство императрице. Но часть, увлеченная молодыми князьями, укрепилась в соседних горах и, не желая ни нашего, ни турецкого подданства, стремилась отстаивать свою независимость. Медем послал против них конный отряд под начальством гусарского майора князя Ратиева, который шестого июня и имел с ними жаркое дело в ущельях Подкумка. Кабардинцы дрались отважно, но с такой же отвагой нападали на них моздокские казаки во главе с атаманом Савельевым, который сам водил их на завалы. Жестокий бой продолжался до ночи, а к утру неприятель поднял белое знамя и выдал аманатов. Кабардинцы сдались безусловно. Медем назначил к ним русского пристава и, разъяснив им значение и святость присяги, двинулся к Кубани, желая возможно скорее воспользоваться впечатлением, которое должна была произвести в горах весть об истреблении черкесского отряда.
На Кубани, по правому берегу ее, ближе всех к нашим границам жили в то время салтан-аульские ногаи, среди которых еще были живы предания о грозном нашествии Дундука Омбы, сумевшем в четырнадцать дней превратить цветущую страну в обширное кладбище. Салтан-аульцы избежали тогда общего погрома, при¬сягнув на подданство русской императрице. Но лет двадцать назад, увлеченные турецкой пропагандой, они опять ушли на Кубань и теперь со страхом ожидали за это возмездия. Они уже давно следили за тем, какое направление примут калмыки, и как только направление это обозначилось, все, что было живого на Кубани, бросилось спасаться на левую сторону. Но спасаться уже было поздно. Пять тысяч калмыков переправились за ними вплавь и вскоре завязали дело. В то же время другой отряд, под начальством князя Ратиева, был двинут на каменный мост, находящийся в верховьях Кубани близ устья реки Теберды. Мост оказался занятым неприятелем. Савельев спешил четыреста своих казаков и бросился на приступ. Завязался горячий бой. Старый атаман вскоре был ранен, и только когда капитан Фромгольд привел к нему гусарский эскадрон с артиллерией, мост наконец был взят, и войска, перейдя на левый берег Кубани, в пять дней покончили экспедицию. Главным ее результатом было то, что салтан-аульцы опять поступили в русское подданство и были причислены к кабардинскому приставству.
Беспорядки в Чечне в течение всей первой половины 1770 года удержали Медема на линии целое лето. Между тем калмыки, скучая от бездействия, отправили сильную партию под начальством Емегень Убаши к Копылу, который, после разгрома его Дундуком Омбой, был перенесен на один из островов, образуемых быстрым течением Кубани. Два дня скрывалась партия в густом прибрежном камыше, выжидая случая напасть на город врасплох, но так как горцы держались с большой осторожностью, то Емегень потерял наконец терпение и решился действовать открыто. Вся партия его, раздевшись догола, переплыла Кубань верхом и кинулась на город с саблями и пиками. Но здесь их ожидало страшное разочарование: новый город оказался обнесенным глубоким рвом и валом, уставленным рогатками. Пока калмыки выбивали ворота, работая руками и каменьями, со стен загремели пушки, и Емегень принужден был отступить.

(Заметим, что воины Эмеген-Убаши раздетыми шли в атаку. Точно так же поступили воины Галдан-Бошокту-хана в сражении с маньчжурами. Ойратские воины в самый критический момент битвы шли в бой обнаженными, их называли, по словам Бадма Ринчена, "нагими богатырями".)
Медем, узнавший об этих экспедициях только в Моздоке, был весьма недоволен преждевременным открытием военных действий и сделал резкое замечание хану. Хан оскорбился и, как лицо владетельное, не считавшее себя обязанным повиноваться простому генералу, собрал своих калмыков и ушел на Волгу. Таким образом, кампания этого года окончилась ничем, и Медем, простояв некоторое время у горы Бештау, распустил войска на зимние квартиры...".
Единственной ошибкой в тексте В. А. Потто является то, что Убашу он назвал "старым Убашой". Ему тогда, в 1769 году, было 25 лет.
Ответов 11 Написать ответ
  • offen
    13 августа 2012  

    колонизаторы руками подчиненных народов укрощали такие же народы

    0
  • сылгысыт
    13 августа 2012  

    поход на восток

    4—5 января 1771 года уже весь народ был в пути. Во главе десятитысячного войска впереди шли Бамбар, Шеаренг и Гунги, по бокам шли отряды по пять тысяч каждый, на правом фланге под началом Акун-Абуши, левым флангом предводительствовал сын Бамбара — Церен-Делик, позади, под началом Убаши, шли остальные калмыки с их женами, детьми, скотом и имуществом.

    Бамбар и Шеаренг разбили крепости и форпосты, находящиеся на берегах Яика и в Индерских горах. Походный атаман Иван Кулагин 25 января доносил: "Калмыцкая Волжская орда переправилась Яик, снизу по Зеленовский форпост, а сверху до которых пор захватили, неизвестно. 19 января, многочисленное войско, так что и степи не было видно, под предводительством Шерет Мурзы (Шеаренг), ханского брата и двух Бамбаровых сынов, со многими знаменами и значками, во втором часу дня, отогнали весь скот, а потом напали на крепость и во весь день шла перестрелка из пушек и ружей, так что казаки весь порох свой расстреляли; при Кулагинской крепости и при прочих крепостях и форпостах, бежали все крещеные калмыки. Зеленовский форпост разбит и весь скот угнан; Гребенщиков форпост пограблен и все люди побиты, сож¬жены и в погребы брошены".

    Калмыцкий народ продвигался широкой полосой со своим скотом, имуществом, со всех сторон охраняемый многочисленными войсками.

    Известия об уходе калмыков до главных лиц региона стали доходить 7—8 января, а распоряжения стали поступать и того позже. Поступали распоряжения от астраханского губернатора Н. А. Бекетова, астраханского обер-коменданта генерал-майора фон Розенберга, оренбургского губернатора генерал-майора Рейнсдорпа, Гурьевского коменданта бригадира фон Фегезана. 9 января было отправлено донесение генерал-аншефу графу 3. Г. Чернышеву в Коллегию иностранных дел. Розенбергу поступили донесения от Замьяна и Яндыка. Замьян в своем письме Розенбергу предлагал: "Хорошее бы дело было, ежели б поскорее за ними и поиск был учинен, а я для такого поиска не имею при себе команды, а ежели б мне дана была такая команда, то б за ними погоню учинить не преминул, всякое дело надлежит чинить, не упуская время поскорее, я удивляюсь о таком многоважном деле как бы кому неизвестно быть могло". И заканчивает письмо так: "Я, Замьянг, кратко только одним сеансом сие представляю".

    В это время уже вышедшие из заварухи русские и татары рассказывали Бекетову и Розенбергу об уходе калмыков.

    В погоню за калмыками от Рейнсдорпа были посланы генерал-майор Давыдов и полковник Бейерен, от Яика выступил походный атаман Митрясов. Им удалось от Яика вернуть владельцов Асарху и Маши с улусами Ики-Цохуры и Харахусы, Эркетеневский улус и 300 кибиток татар.

    Рейнсдорп обратился к Нурали-хану, чтобы он препятствовал продвижению калмыков, а также послал на сибирскую линию, чтобы там предупредили Аблай-хана о том же.

    При переходе калмыков через Эмбу на них напал Яман-Кары, но он был разгромлен.

    24 января 1771 года в Государственной Коллегии иностранных дел состоялась секретная промемория об измене хана Убаши, против которого требовалось принять меры. На следующий день из Военной Коллегии поскакали курьеры с секретными указами в Сибирь, Оренбург, Астрахань и другие города. Всем начальникам этих мест предписывалось, "чтоб крайнейше старались, сколько и где возможно будет, чинить над означенными бунтовщиками-калмыками поиск, везде их разбивать, назад возвращать и имущество истреблять, табуны отгонять и в полон их, а наипаче лучших чиновных людей и их детей брать, стараясь, сколько будет возможно, захватить самого наместника ханства". Впоследствии, комментируя этот указ, в "Очерках Волжского низовья" писали, что "все предприятия тогдашних государственных деятелей решительно нигде и ни разу не удались, благодаря чему калмыки, несмотря на многие собранные против них громы и молнии, добрались до китайской границы, не встретив на пути своем ни одного русского солдата...".
    Казахский Нурали-хан как подданный российской империи тоже получил указ нападать на калмыков, разорять их и отрывать улусы. Конечно, Нурали-хан и без указов желал бы разбить калмыков и захватить их всех. Но силы калмыков были настолько превосходящими, что при всем желании и старании, он не мог подступиться к калмыкам. Нападения были, в результате которых он захватывал скот или несколько семей, но действия калмыков были не только адекватными, но и более жесткими, в результате он больше терял, чем приобретал.

    Убаши предложил Нурали-хану начать переговоры, чтобы "устроить обмен пленных с обеих сторон" и прислал ему письмо. Документ интересен во всех отношениях.

    "Почтенного, степенного, сиятельного превосходительства, милостивого, щедрого и честного Убаши-хана письмо Нурали-хану известно да будет:

    Издревле небывалое сие весьма большое дело произошло и в смятение нас привело: от стороны российской причиненным нам разорением и противными делами, что мы, торгоуты, вспомня свой закон и отечество, пошли ... желая быть с вами, киргисцами, в добром мире, намерены были о том наперед уведомить и не сделали этого только за огорченным нашим духом"... "Один из ваших Яман-Кура, с тысячью человек, напал на нас, но был разбит и бежал, калмыки, преследуя их, забрали много людей и их имущество"...

    "Россияне пусть остаются в своем, а мы, калмыки и кайсаки, бывали: со злодеями — злодей, а с мирными — мирные. В последнем же случае, не за родню ли почитались? При жизни отца моего каким образом бывало? Вы сами знаете, в миру ли мы находились! Хотя большое взаимное воровство бывало, от вас — нам, а от нас к вам посланцы посылаемы бывали. А ныне вы стали против нас, Яман-Кура. Мы всегда добрыми соседями почитались, однако для лошадиных копыт далеко быть не может. Гораздо спокойнее и лутче было бы принять мирные предложения; у нас ведь "генеральной схватки" еще не было, а потому неизвестно еще в чью пользу решится дело".

    Казахским Нурали-хану и Аблай-хану грозили с обеих сторон. Из Петербурга приказывали нападать и разорять калмыков, а из Пекина грозили, чтобы они не трогали калмыцкий народ, который идет к ним.
    Калмыки уклонились от нападений Нурали-хана и Аблая, пошли по северной стороне озера Балхаш. Они подошли к озеру в июльскую жару, страдая от жажды, утомленные дальним путешествием. Все — и люди и скот — кинулись в воды озера, напились и легли на берегу. На следующий день половина народа не встала, оказалось, что вода в озере была не только соленой, но и недоброкачественной. Здесь, на берегу Балхаша, калмыки, можно сказать, и потерпели самое большое поражение, понеся самый большой урон в людях и скоте. Оставшаяся половина была уже ослаблена не только физически, но и морально. Этим и воспользовались киргизы. Они стали нападать небольшими партиями на калмыков на всем оставшемся пути, отбивать людей и скот. Эти случаи и послужили поводом говорить о том, что киргизы нападали и громили калмыков.

    Китайскую границу калмыки пересекли в середине августа. Таким образом, путь от Волги до Китая они проделали за семь с половиной месяцев. Калмыки были встречены цинскими войсками и чиновниками. Цинские власти поселили их в верховьях реки Или, снабдив их на первое время самым необходимым: юртами, рисом, чаем. Наместнику Убаше было пожаловано тысяча лошадей, тысяча штук чаю, тысяча штук шелковых материй, а остальным нойонам всего этого по сотне штук. Цинская администрация разделила калмыков на части по этническому признаку — по родам и поселила их в разных местах Синьцзянской провинции, образованной на территории бывшего Джунгарского ханства.

    Убаши и знатные калмыцкие нойоны были приглашены императором и приняты в охотничьем урочище Мурон. "Когда Убаши с людьми прибыл туда, их пригласили в ставку и император дал им аудиенцию... Затем император последовал в свой роскошный загородный дворец Би-шу-шань-чжуань, выстроенный на окраине города Чан-дэ-ду специально для проведения пышных приемов послов от кочевых народов. Когда калмыцкие князья были доставлены во дворец, император устроил праздничные церемонии в дворцовой оранжерее и придворной кумирне, вечером он повелел зажечь различные фонари и устроить фейерверк и одарил каждого из гостей серебром, цветным шелком и различными ценными подарками".

    0
  • кузя
    14 августа 2012  

    ...

    Цитата:
    калмыки превосходили своей воинственностью все азиатские народы
    кроме манжур,китайцев,халк монголов,казахов,кыргызов.Исторически они на голову воинственнее были раз калмыков били.

    0
    • Аспарух
      16 августа 2012  

      кто кого :-)

      Ну насчет казахов и киргизов, вы, конечно, погорячились. Если посчитать, сколько раз калмыки били казахов, а сколько наоборот, общая тенденция налицо - калмыки побили казахов :-)

      0
      • Тимур Цонхлан
        23 декабря 2012  

        к

        что касается монголов, то они ни когда не побеждали ойратов, даже Чингисхан присоединил их к себе при помощи дипломатической миссии Джучи, а китайцы вообще народ не воинственный, манчжуры же побили их при помощи ойратского князя Амурсаны(то есть ими командовал ойрат!)

        0
    • Облом
      12 января  

      кузя, смешно, ты неуч?

      0
  • Тимур
    24 декабря 2012  

    Сейчас многие утверждают, что Чингисхан и его монголы были тюркоязычными

    однако, когда читаешь про ратные подвиги калмыков, приходит понимание кто был настоящим наследником воинского духа Чингисхана.

    0
    • Могул
      Могул
      Ветеран
      24 декабря 2012  

      Тимур

      Не утверждают, так оно и есть. Сам я прочел чынгысовы камни! Якут он был, чистокровный, Дьиҥ Бордон. Посмотри топ Гыгы 999 о Йеха Монголах.
      И Тахтахтай, кторого именуют то Тохта, то Тахта был Якут. И Хайды был Якут, его люди ездили до Верхоянских гор. У всех были якутские имена, пока не стали мусульманами, Узбеками и Казимирами.
      А слава о Калмыках известна. Но их путем интриг разделили на двое, подбили на это. Иначе бы у СССР одной союзной республикой было бы больше.

      0
      • Тимур
        24 декабря 2012  

        Пыа

        В то время в Монголии был конгломерат разных народов, общим языком для них был со времен древних тюрков - тюркский. Но Чингисхан был все-таки из монгольского племени. Он был из Нирун-монголов, рода Кият-Борджигин, потомок Бодончара и Алан-Гоа.

        0
        • Могул
          Могул
          Ветеран
          24 декабря 2012  

          Тимур

          А Йеха(Саха) Монгалы кто? Вы можете читать что написано, прочитав понять что написано? Старомонгольские письмена прочли? Чей, какого рода племени язык разобрать можете?
          Кличка "Дайар" у коня какого то народа имеется?
          Смысл имен "Тахтахтай", "Батый", "Хайды", "Ойуун Уххан", "Ойуун Хохочой", "Бодончоор(Бөдөҥчөөр)", "Алан -Гоа(Алаан куо", "Хабычи (Хабычча)"... кто нибудь из других народов, кроме как якутов, кто нибудь понимает?! Так в чем дело?

          0
          • 123
            24 декабря 2012  

            Сыновья Чингис- Хаана

            Тулуй, Хобулай, Ча5ытай, Нуучча. Отец Чингис-Хаана ДьөҺөгөй, мать Одьулуун.

            0
Ответ на тему: Курганы УБАhЫ
Введите код с картинки*:  Кликните на картинку, чтобы обновить код
grinning face grinning face with smiling eyes face with tears of joy smiling face with open mouth smiling face with open mouth and smiling eyes smiling face with open mouth and cold sweat smiling face with open mouth and tightly-closed eyes smiling face with halo smiling face with horns winking face smiling face with smiling eyes face savouring delicious food relieved face smiling face with heart-shaped eyes smiling face with sunglasses smirking face neutral face expressionless face unamused face face with cold sweat pensive face confused face confounded face kissing face face throwing a kiss kissing face with smiling eyes kissing face with closed eyes face with stuck-out tongue face with stuck-out tongue and winking eye face with stuck-out tongue and tightly-closed eyes disappointed face angry face pouting face crying face persevering face face with look of triumph disappointed but relieved face frowning face with open mouth anguished face fearful face weary face sleepy face tired face grimacing face loudly crying face face with open mouth face with open mouth and cold sweat face screaming in fear astonished face flushed face sleeping face dizzy face face without mouth face with medical mask face with no good gesture face with ok gesture person bowing deeply person with folded hands raised fist raised hand victory hand white up pointing index fisted hand sign waving hand sign ok hand sign thumbs up sign thumbs down sign clapping hands sign open hands sign flexed biceps
  
Обратная связь
Предложения и замечания