Юрия Власова не стало.
Увы  -    1139
В 86 год жизни. Ушёл самый сильный человек в мире. Он был чист.
Проиграл в Олимпийских играх хитрому украинцу Леониду Жавотинскому.
Более того тот был евреем. Сам Власов выиграл у легендарного американца
Поля Андерссона.
Ещё от Ковида умер Геннадий Страхов. Вместе с Романом Дмитриевым они
выступали за Московской ЦСКА в олимпийских играх в Мюнхене. И
были сильнейшими. Но им подарили только серебро.
Ответов 19 Написать ответ
  • Дьаакып
    14 февраля
     

    Оо....

    0
  • Р
    14 февраля
     

    Опять евреи во всем виноваты

    0
  • 123
    14 февраля
     

    Долгую хорошую жизнь прожил и ушел не мучаясь. Значит чист перед Богом

    0
  • Пудас
    14 февраля
     

    Позавчера по россии-культура-тв в полночь показывали полнометражный больше часа документальный фильм 1976 г посвященный победам Ю.Власова,Жаботинского и Алексеева в 60-70 х,интервью давали все трое,но больше всего про первого. Ю.Власов уже покинув большой спорт в 1976 г в фильме,признавался в интервью в хорошем настроении смеясь,энергичный,молодой в очках,бородач интеллегентного вида что "из тяжелой атлетики,никогда не уйду" (с) Власов. Честно гря думал он раньше умер. Еще до этого фильма показывали тоже докумен.фильм про Льва Яшина 1970 г. С чего это про спорт Культура-тв фильмы показывала?

    0
  • Harb81
    Harb81
    APHarb
    15 февраля
     

    По моему Власов и Жаботинский оба легендарные спортсмены!

    0
    • Костя-40
      15 февраля
       

      Harb81, Власов,и Алексеев легенды.ну и Жаботинский конечно,хотя и победил Власова хитростью).Почитайте,очень интересно.

      0
  • Пал Палыч
    15 февраля
     

    Леонид Жавотинский.
    Что же касается моего пути в большой спорт... Естественно, были у меня и неудачи, случались досадные спады. Путь к вершине не бывает гладким — однажды, так получилось, меня даже на какое-то время дисквалифицировали. Помог знаменитый летчик Михаил Громов — президент Федерации тяжелой атлетики СССР. (В молодости он, между прочим, был неплохим штангистом, в 1923 году завоевал титул чемпиона страны). «Леонид, — сказал, — я понимаю, что в Украине у тебя нелады, но я встречусь с Яковом Григорьевичем Куценко (авторитетнейший человек в нашем виде. — Л. Ж.), переговорю с ним. Думаю, допустят тебя до соревнований, будешь ты выступать, но больше, гляди, не шали». — «Михал Михалыч, — отвечаю, — я, в принципе, нормально себя веду».

    Конечно же, я его не подвел. В следующий раз, выступая на молодежном первенстве, показал неплохой результат — выше норматива мастера спорта, занял второе место, и после этого как человеку, который в будущем может расти, мне дали стипендию. Время шло, я уже в Спартакиаде народов СССР участвовал, везде первым был, но мечтал, мечтал, конечно, добиться большего...

    — Видели себя чемпионом мира?

    — Да, и я объясню почему. В то время на арене появился Пауль Андерсон, который в сумме троеборья показал 500 килограммов. Это был не результат, а сказка, но на Олимпийских играх в Риме Юрий Власов его рекорды побил, и Андерсон ушел в профессионалы. Вот тут-то я понял: борьбу нужно вести в любой ситуации.

    Прикинул: «Еще недавно 475 кагэ казались недостижимыми, а вон уже за полтонны перешагнули. Значит, надо увеличивать нагрузку, менять методику». На следующем чемпионате Союза, проходившем в Грузии, я впервые поднял в сумме 500 килограммов. Не помню, Власов выступал или нет, а вот Алексей Медведев участие в соревнованиях принимал. (Я потом в сборной СССР под его началом тренировался, а в Украине — под руководством Ефима Самойловича Айзенштадта, который здесь, в Киеве, живет по сей день).

    Между тем приближался 64-й год. «Как же, — думаю, — на Олимпийские игры попасть? Только показав хорошие результаты или побив мировые рекорды — одно из двух», но бить надо было уже рекорды не Пауля Андерсона, а Юрия Власова.

    — Здесь, извините, я вас прерву. Знаю, что незадолго до этого на чемпионате Союза, где победил Власов, вы подняли его на руки и вынесли с помоста...

    — Это было в Днепропетровске. Да, действительно, когда он показал мировой рекорд, я был так счастлив, что выскочил на помост. Радость переполняла, и в знак уважения к большому спортсмену я поднял Власова на руки — его 120 килограммов и не почувствовал. «Юрий, — кричу, — молодец, поздравляю!», а он мне: «Придет время, и ты меня и из спорта, наверное, так же вынесешь».


    «ЕСЛИ БЫ НЕ АМЕРИКАНЦЫ, Я БЫ НА ОЛИМПИАДУ В ТОКИО НЕ ПОЕХАЛ»

    — Юрий Власов... Выдающийся спортсмен, олимпийский чемпион, писатель, сын известного разведчика Владимирова, который был доверенным лицом Сталина и Мао Цзэдуна. Уйдя из спорта, он долго болел, потом стал политиком, и в 89-м году дал мне большое развернутое интервью. Когда мы коснулись Олимпиады в Токио, Юрий Петрович занервничал... «Жаботинский, — сказал, — перехитрил меня, обманул, усыпил мою бдительность и победил, хотя чемпионом должен был стать я». Вы Власова действительно обманули?

    — (Жестко). В спорте не бывает обмана — в спорте есть победители и побежденные!

    — Что же в Токио произошло, Леонид Иванович?

    — Дима, я перед собой поставил задачу: при любом раскладе попасть на Олимпийские игры. Вначале в состав команды меня не включили.

    — Тогда ведь одного выставляли тяжеловеса?

    — Да, и им был Власов. Меня как бы держали в запасе, но на сборах я тем не менее находился. Американцы же отправили двух супертяжей: Норберта Шеманского и Гарри Губнера, — и тут уже наши тренеры призадумались. Дух соперничества подстегивал! Пообщались они, и Аркадий Никитович Воробьев вынес решение: «Мы тоже пошлем двоих».

    — Если бы не американцы, вы бы в Токио не попали?

    — Возможно. И вот последний учебно-тренировочный сбор во Владивостоке — собрался тренерский совет, и мне объявили: «Леонид, ты едешь на Олимпиаду». Мне доверили отстаивать честь великого государства! Это была большая ответственность...

    — ...и шанс...

    — и шанс... Борьба, конечно, была острой, но американцы отстали..

    — ...и в центре оказалась ваша дуэль с Власовым. Что же произошло тогда на помосте?

    — После первого упражнения, в жиме, я отставал от Власова на 10 килограммов (Шеманский тоже). В рывке пять килограммов отыграл, а в толчке решил оторваться. Я вообще это упражнение любил, был в нем много раз мировым рекордсменом, а у Власова две попытки оказались неудачными. В первом подходе он перебросил штангу через себя, во втором — не дотянул. Предстоял последний, третий подход.

    — Или да, или нет...

    — Я подошел: «Юра, протяни чуть повыше, удержи ее!». Остался один подход, а это такое состояние, такой накал...

    — ...когда ничего не слышишь...

    — ...но ощущаешь, что нужно сделать, мысленно координируешь упражнение в мозгу. И он таки вырвал третий подход, одолел 162 килограмма. Думаю: «Слава Богу!». Получить ноль неприятно, да что там — это же позор всей команде! Тем более Власов тяжеловес, герой Римской Олимпиады...

    — И вообще герой...

    — И вот концовка — толчок. Обычно, чтобы застраховаться от нулевой оценки, вес в первом подходе назначают тренеры, но мы уже знали, что ни Шеманский, ни Губнер нас не достанут. Власов берет 200 килограммов, я — 205. Во втором подходе он заказывает 210 и толкает великолепно. Что получается? Мне нужно или догонять его, или смириться с тем, что буду вторым.

    Меня это не устраивало. «Нет, — думаю, — победить надо любой ценой». Тем более что на тренировках брал и побольше. Правда, там был один на один с тренером, но контрольные веса проходил, все было нормально. Я прикинул: «Если сейчас во втором подходе толкну 210, по собственному весу все равно проиграю. Чтобы победить, нужно взять на 2,5 кило больше».

    — И намного вы были Власова тяжелее?

    — В нем было где-то 142 килограмма, а у меня под 160, поэтому своему тренеру Медведеву я сказал: «Сидорович, я этот вес пропускаю».

    — Схитрили?

    — Ну почему же — я имел полное право так поступить.

    — Так это тактическая уловка?

    — (Жестко). Это тактическая борьба! Власов перезаявляет на 215. Пропускает. И я пропускаю. Если бы он толкнул 215, мне нужно было бы брать 222 килограмма.

    — Огромный вес!

    — Тем не менее 220 мне ничего не давали: я и так на втором месте, и этак, а нужно первое! И тогда я заказал 217,5. Тренеры между собой шу-шу-шу — видят, к чему дело идет: решается судьба золотой медали!

    — Власов понял, что вы хотите его опередить?

    — Да. Через несколько лет с Богдасаровым, его тренером, у нас интересный разговор состоялся. «Петросович, — спрашиваю, — как ты мог подумать, что я согласен проиграть?». Он: «Ты понимаешь, Юрий был хорошо готов». Я ему: «Пойми ты такую вещь. Каждый спортсмен, приезжая на Олимпийские игры, хочет победить, а подготовлен я был тоже неплохо»...

    «ТРЕНЕРУ ВЛАСОВА Я СКАЗАЛ: «РАЗ И НАВСЕГДА ЗАПОМНИ, БОЛЬШЕ НИКТО У МЕНЯ НЕ ВЫИГРАЕТ. ТЕМ БОЛЕЕ ВЫ С ВЛАСОВЫМ!»

    — Леонид Иванович, извините, но это же советский спорт. Перед Олимпиадой коммунисты явно собрались и решили: «Так, на тебя, Власов, делаем главную ставку, а ты, Жаботинский, идешь на второе место». Было так или нет? Или постановили: «Кто выиграет, тот и выиграет»?

    — Было так, как ты сказал, — предпочтение отдали Власову.

    — Значит, вы нарушили договоренность?

    — Я нарушил все тренерские планы. Другу по команде Володе Каплунову сказал: «Передай Сидоровичу, что я пропускаю этот вес и иду на новый мировой рекорд 217,5 килограмма». Богдасаров не понял, в чем дело, но у меня оставалось аж два подхода...

    — А у Власова?

    — А у него один, причем я должен был идти первым.

    — Вы отказались?

    — Нет, вышел на помост. Состояние было такое, что поднял штангу выше колен, а раз так, подход уже засчитывается. В общем, вынужден был снаряд бросить, но понял, что смогу этот вес покорить. Тем временем за мной готовился выходить Власов.

    — Он видел, что вы потерпели неудачу...

    — ...и Богдасаров, как он мне потом признался, ему сказал: «Жаботинский такой вес не поднимет». Психологически это на Юрия подействовало, а соревнования семь или восемь часов уже длились, организм устал. Мне в комнате отдыха дали кислородную подушку, я подышал немножко...

    — С Власовым не общались?

    — Нет — он на одном помосте разминался, я на другом. Проходит время — а передышки дается лишь три минуты — его вызывают. Как я уже потом видел в хронике, на грудь он взял штангу великолепно, начал ее толкать — и... отклонил вперед. Пытался пойти за ней, но было поздно — она ухнула вниз. Все-таки вес огромный, новый мировой рекорд.

    — Ну и ситуация... Если вы сейчас снаряд не возьмете, он первый...

    — ...а если возьму — второй. Итак, последний подход. Алексею Сидоровичу говорю: «Дай мне нашатыря. Хочу немножко вдохнуть, взбодриться». Полная концентрация: подъем, только подъем! В мыслях координация упражнения «на грудь», потому что с груди я за всю свою жизнь штангу никогда не ронял.

    Короче, взял я ее на грудь, зацепил, поднялся и начал толкать. Пошла она так легко, будто я не два с лишним центнера толкал, а клал чемодан на верхнюю полку. Старшим тогда на помосте был англичанин лорд Стейт, который очень плохо к Советскому Союзу относился. Он дал отмашку: «Опустить!», а я думаю: «Нет, подержу еще. Подержу!»...

    — ...на всякий случай...

    — Стейт, бедный, аж с кресла поднялся: «Опустить!». Только после второй команды я штангу бросил. Зал заревел, началось что-то страшное.

    — А что Власов?

    — Мы должны были вместе выйти на сцену. «Леонид, — сказал он, — поздравляю!». Шеманский поздравил, судьи — да все! Народу было! Кто не видел состязаний супертяжеловесов, тот не видел токийской Олимпиады — это было центральное, так сказать, событие. Сам решай, писать это или нет, но одна из наиболее влиятельных японских газет вышла с заголовком на первой странице: «Пал — глава государства. Пал — самый сильный человек планеты». Просто как раз в те дни Брежнев сместил Хрущева, а я — Власова. Я хотел было взять эти газеты в Союз, но потом решил не рисковать. «Зачем, — подумал, — лишние неприятности?».

    — По внешнему виду Власова было заметно, что для него это крах?

    — Я не могу за него ответить: крах или нет, но он после этого выступал, пытался вернуть себе звание сильнейшего. Я, правда, Богдасарову сказал: «Петросович, раз и навсегда запомни: у меня больше никто не выиграет. Тем более ты с Власовым!». Не зря же меня прозвали украинский колосс!

    — Так и не выиграл у вас Власов?

    — Ни разу! Я же и на второй своей Олимпиаде — в Мехико — снова взял золото.

    — Власов до сих пор не может простить вам того поражения?

    — Не знаю.

    — А вы с ним общаетесь?

    — Нет, хотя после Токио контактировали — как-никак одноклубники, в ЦСКА вместе служили. Последний раз виделись, когда я перешел в Спорткомитет Министерства обороны СССР. Освободилось место старшего офицера в отделе по единоборствам — полковничья должность, — и меня туда пригласили. (Как всякому офицеру, хотелось мне стать полковником, поэтому согласился охотно). Как-то зимой иду из спорткомитета мимо ЦСКА — Власов навстречу. Он там прогуливался. Увидел меня в папахе, в шинели: «О! Леонид! Полковник! Я тебя поздравляю!».

    — Отреагировал на вас абсолютно нормально?

    — Со мной был Каплунов, кто-то еще из работников Спорткомитета... Поговорили чуть-чуть, и он распрощался: «Пошел я, — сказал, — надо еще погулять»... С тех пор не встречались.

    0
  • Палыч
    15 февраля
     

    «Перед последним упражнением они стояли за сценой, два соперника из одной команды. Все видели, что Власов на голову сильнее. Потерявший нахрап, смиренный Жаботинский предложил расписать очки: "Сделаем по одному подходу на 200 для зачета — и финиш!". Так ведут себя те, кто сломлен. И Власов окончательно решил: соперник сдался, треснул. Ответил отказом: это его последнее выступление, и он будет клепать все по плану. Он уже накрыл два рекорда — может, поддастся и этот, толчковый. Жаботинский изменил свой начальный подход с 205 на 200 кг. Власов принял это как окончательный отказ от борьбы...». Более красочно, чем Сарычев в статье «Ход Жаботинского» то противостояние перед наступлением мировой спортивной сенсации и не опишешь. Жаботинский, кстати, не тех соревнованиях действительно сделал феноменальный ход. «Всем своим видом я демонстрировал, что отказываюсь от борьбы за „золото“ и даже снизил начальный вес. Власов, почувствовав себя хозяином помоста, ринулся покорять рекорды и… срезался» - так немного погодя комментировал ход борьбы сам Леонид Иванович. Его соперник сначала толкает 205, потом –210 кг. С этим результатом Власов уже чемпион. Двукратный олимпийский. Наверняка 28-летний мужчина в полном расцвете сил видел себя на высшей ступеньке пьедестала, а на своей шее очередную «золотую» медаль.
    Тем временем вес штанги был установлен выше мирового рекорда - 217,5 кг. Жаботинский в своём втором подходе еле отрывает такой вес от пола. Ещё бы. Ведь ни на соревнованиях, да и по сведениям знающих людей, ни на тренировках он к нему и близко не приближался. А Власов в своей последней попытке решил покорить очередной рекорд. Но неудачно. Ничего. Всё равно – он чемпион! «Я уходил с помоста опустошенный борьбой, немного раздосадованный, но, в общем, довольный. Навстречу поднимался Жаботинский. И потом случилось то, чего я не ожидал. Он взял вес, который сразу вывел его на первое место. Откуда эта перемена? Откуда этот взрыв силы?.. Как я проглядел эту перемену? Однако у меня уже не было подходов для ответа» - писал потом сам Власов. Его объегорили, как пацана. Он попался на собственном самолюбии. Ведь Леонид Иванович специально провалил свой второй подход, показывая сопернику мнимую слабость. «Остается дежурная попытка Жаботинского — теперь уже последняя. Для Власова — чистейшей воды авантюра. Жаботинский с рычанием сбрасывает плед. Власов видел, как он переглянулся с Медведевым, как рванулся к лестнице — всего пять ступенек на сцену. Что-то в его жестах, поведении насторожило. Власов с тревогой впился взглядом в штангу. Она у него на груди! Он встает! Штанга на вытянутых руках!! И крик Медведева: «Он же олимпийский чемпион!»…»

    0
  • Палыч
    15 февраля
     

    А какой сумасшедший резонанс имело это событие! Многолетний чемпион, позиции которого казались незыблемыми, как скала, в одночасье рухнул с Олимпа, чтобы на него никогда не возвратиться. «Два сильнейших человека России - Никита Хрущёв и Юрий Власов — пали почти в один день» - писала одна из японских газет. 14 октября 1964 года, за четыре дня до вышеизложенных событий, власть в Советском Союзе поменялась. И возомнившего себя всесильным Хрущёва сменил на её вершине весельчак и балагур Брежнев. Ну, прямо как в случае с Власовым и Жаботинским. Причём один в один. Правда, новый чемпион не стал таким популярным в народе, как его знаменитый предшественник, штамповавший рекорд за рекордом. И всё же Жаботинский превзошёл достижения Власова в одном, но важном аспекте. На Олимпиаде-1968 в Мехико ему не было равных, и он стал двукратным чемпионом Игр. Правда, впервые в истории Олимпиад победитель показал результат, уступающий по килограммам его предыдущей виктории в Токио-64 (572 кг против 577,5). Но данный факт никоим образом не омрачит радости триумфатора.

    Читайте на WWW.KP.RU

    0
  • Палыч
    15 февраля
     

    К токийской Олимпиаде Жаботинского готовил Алексей Медведев. Да, да. Тот самый. Сброшенный Власовым с пьедестала в 1959-ом. Нужно ли говорить, как горел желанием бывший чемпион проделать со своим обидчиком то же самое. И если не лично, то руками своего подопечного. Медведев детально изучал Власова. Его характер и привычки, его тренировки. Только так, зная сильные и слабые стороны соперника, и можно было свергнуть короля с престола. Того же жаждал и Жаботинский, подававший большие надежды в тяжёлой атлетике. Оба эти человека шли в одной «связке». Тренер и спортсмен тщательно разработали план достижения своей общей победы и неукоснительно его придерживались.
    Многие исследователи противостояния Власов - Жаботинский сходятся во мнении, что последний в Токио вёл себя заносчиво, буквально на грани грубости. Мол, приходил наглый Леонид безо всякого зазрения совести на тренировки к Юрию, садился и буравил насмешливым взглядом своего соперника.
    Напомним, что в те времена победителя в соревнованиях по тяжёлой атлетике определяли по сумме троеборья – жиме, толчке и рывке. Позже жим отменили. А пока, вернёмся в переполненный тяжёлоатлетический зал «Сибайя» на Олимпийские игры 1964 года в Токио. Претендентов на победу в самом престижном тяжёлом весе было четверо. Сорокалетний (!) американец Норберт Шемански и его совсем молоденький соотечественник Гэри Губнер хоть и напрягали всю мышечную массу своих атлетических тел – против советских богатырей им было противостоять тяжеловато. А вот между Власовым и Жаботинским развернулась захватывающая борьба.
    И те, кому посчастливилось всё же увидеть бой между Власовым и Жаботинским – не пожалели. Американцы начали соревнования неважно. Губнер выжимает175 килограммов, более опытный Шемански – 180...
    Жаботинский со второй попытки зафиксировал над головой 187 с половиной кг, а Власов, тот вообще с этого веса только начал! Закончил же фаворит упражнение с новым мировым рекордом – 197,5! Так что, Америка, накось, выкуси! Знай наших! А они продолжали борьбу между собой.
    У Жаботинского собственный вес 154,4 кг против 136,4 у Власова. Это значило, что отыгрывать Леониду нужно не десять кило, а на два с половиной больше. Ничего, это не смертельно. А далее был рывок (если кто забыл – упражнение такое из троеборья в тяжёлой атлетике), и непонятная возня чемпиона среди чемпионов с весом 162 с половиной килограмма. Четвёртый, уже дополнительный, подход в рывке на токийской Олимпиаде, в котором

    Читайте на WWW.KP.RU

    0
  • ПТК
    15 февраля
     

    Легенды тяжи ,Василий Алексеев долгую хорошую жизнь прожил Власов покойся с миром Уважаемый.А детстве читал книжку про Василия Алексеева вот где сила была

    0
  • Арыы
    15 февраля
     

    Василий Алексеев явно допинг баловался. Поэтому два провала на Олимпиадах.
    Во времена Власова и Жаботинского анаболиками не пользовались. Хотя кто его знает.
    Даже боотуры пили масло.

    0
  • Таран
    15 февраля
     

    Что такое спорт? Тренировки, поединки, рекорды, человеческий триумф, слава.

    Но спорт — это еще и обман славой. Спорт — и огонь, и воды, и медные трубы. И только самый сильный и достойный выходит из него победителем.

    Тяжелая атлетика, как никакой другой вид спорта, олицетворяет собой справедливость силы. Но вы даже представить не можете, до какой степени людская сила бывает несправедлива.

    Чтобы рассказать вам об этом, в этой публикации мы вооружаемся книгой олимпийского чемпиона Рима Юрия Власова, мы изучаем биографии самых сильных людей мира и сильных мира сего, мы вспоминаем, но все равно не можем поверить во все — прочитанное и услышанное...

    В 1996–м сообщение об этом пришло телеграфной строкой: «Умер Юрий Власов». В это не верилось, но невесть откуда взявшийся газетный спецвыпуск с некрологом настойчиво убеждал...

    Сегодня, спустя 12 лет после описываемых событий, Юрий Власов рассказывает о них как о первом явлении российскому народу «черного пиара». В 1996–м о таком «звере» никто не слыхивал — Россия просто готовилась к первым в своей суверенной истории президентским выборам, и технологии тогда были такими же картонными, как и пресловутая коробка от ксерокса.

    Об этом он не говорит, но, несмотря на то что в 2005–м Президент Путин прислал Власову поздравление с 70–летием, чувствуется, что легендарный чемпион не успокоился до сих пор. Это штангу он поднимал как пушинку, а с обидой справиться пока не сумел: «Я участвовал в выборах президента 1996 года и столкнулся с такой ложью и клеветой... Меня неоднократно приглашали в «Президент–Отель», где был выборный штаб Ельцина. Я мог сделать выбор. Или играть по их правилам, и тогда мне предлагали партию, деньги, высокий рейтинг, широкий доступ в СМИ. Или полная блокада в печати, ноль процентов на всех выборах, очень трудное будущее. И я этот выбор сделал...»

    ...Власову на выборах досталось всего 0,2 процента голосов.

    Леонид Тараненко, которому до сих пор принадлежит лучший результат в истории тяжелой атлетики (266 кг в толчке и 475 в двоеборье), в 1996–м после Олимпиады в Атланте стал едва не главным изгоем нашего спорта. Каких только глупых обвинений не пришлось ему выслушать!.. И все потому, что Тараненко поехал на Игры, но не смог на них выступить.

    Сегодня, когда мы беседуем в его офисе в одном из известных столичных бизнес–центров, Леонид Аркадьевич замечает, что от той обиды его излечило время. Он призывает всех в любой ситуации оставаться людьми и говорит, как мудрец: «Кто не думает о последствиях, тому судьба не друг».

    — Тогда вы тоже так думали?

    — Тогда? О, это целая история. Я ж ведь ушел из штанги в 1993–м. На чемпионате мира вдруг понял, что не могу больше. Замучили «болячки». После ошибочно незасчитанного подхода бросил пояс, сказал: «Все, ухожу...»

    Тараненко уехал в Индию, тренировал женскую сборную, как сам говорит, похудел–помолодел. А в 1995–м заехал домой, где и узнал, что в немецком клубе возникли большие проблемы у Александра Курловича.

    — А что больному мозгу надо? — задает риторический вопрос легендарный супертяж. — Мне казалось, что в спорте я достиг еще не всего, на что был способен. Так что я легко позволил уговорить себя вернуться. Но по мере накопления силы старые «болячки» вернулись. На последнем прогоне перед отъездом в Штаты при толчке 230–килограммовой штанги допустил небольшую ошибку и, чтобы зафиксировать вес, пришлось прогнуть спину. Ее замкнуло...

    В Атланту он прибыл в надежде на врачей. Но «кол в спине» скорее вырос, чем растворился.

    Личность Юрия Власова до сих пор вызывает благоговейный восторг у поклонников спорта. Но эта же личность во все времена вызывала стойкое неприятие у функционеров. Власов был настолько силен, что им не подчинялся. Не в этом ли главная причина того, что произошло с ним после выступления в олимпийском Токио?

    О споре на помосте в зале «Сибуйя» написано чересчур много. Казалось, о том, как Леонид Жаботинский стал для Юрия Власова таким же душегубом, как Дантес для Пушкина, исписаны горы бумаги, но всякий раз, когда обращаешься к этой теме, обнаруживаешь новые грани.

    Вслушайтесь в Жаботинского: «С тренером Алексеем Медведевым мы решили сделать так, чтобы Власов сбросил меня со счетов. Ох, как он «захватил наживку», опередив меня в жиме на целых десять килограммов! Власова даже не насторожил мой успех в рывке, ведь впереди было заключительное и его любимое движение — толчок. Всем своим видом я демонстрировал, что отказываюсь от борьбы за «золото» и даже снизил начальный вес. Власов, почувствовав себя хозяином помоста, ринулся покорять рекорды и... срезался. Я же, забытый всеми, взял вес, который сразу вывел меня на первое место. Ответить Юрию уже было нечем — закончились попытки».

    Корреспонденту «Советского спорта», который строчил репортаж из Токио, было не до психологических изысканий. Он был свидетелем триумфа советского спорта и даже не мог представить, что пишет неправду: «Жаботинский — чемпион Олимпиады. Четвертый чемпион нашей команды! На помост поднимается Власов и целует Жаботинского: «Молодец, Леонид, я не думал, что ты возьмешь 217,5 кг, поздравляю!»

    Через 20 лет писатель Юрий Власов в книге «Справедливость силы» опровергнет журналиста: «Эти слова я не говорил, не мог сказать. Да и как кто мог услышать нас, если мы находились одни на сцене? Я поздравил Жаботинского — не с радостью, а по долгу. Я представлял команду. Жадно, во все глаза следили за нами из зала и из–за кулис. Чувствам я дал волю после, когда, не дожидаясь никого, ушел в Олимпийскую деревню. Я уже был в правах частного лица. В каком–то бреду я шел сквозь дождь... Душноватый, задымленный воздух окутывал фонари — тусклые, газовые шары. Поблескивали плащи. Автомобили гнали огни по мокрому асфальту.

    Преданность спорта. Я еще не был научен немо делать дело, любить дело, а не мнение о нем других — этот суррогат любви и суррогат признания. И я был зол — я нес огромную силу, большую, чем у соперника, а ответить не сумел. Я давился огромностью силы. Я ненавидел ее за бесполезность».

    Но и это еще не все.

    «В Хабаровске я оставил ТУ–114 с олимпийской делегацией из–за мозгового спазма. Самолет ушел по графику, меня не стали ждать. А мне куда? Слабость, порой рвота с кровью, и земля норовит сбить с ног... Только бы не свалиться.

    В Хабаровске уже поздняя осень, морозит. На мне нейлоновый плащ, летний костюм. Распаковал сумку, надел шерстяной костюм с нашитыми белыми буквами СССР — и на скамейку, отлеживаться. День к вечеру. Чужой город. Какой–то человек углядел под плащом буквы, притащил очень крепкий чай в кружке. Не чай, а чифирь. Полегчало, смог подняться, уйти в сторонку, где никого нет. Стыд не позволяет быть слабым на виду у людей. А тот человек не бросает, помогает: то сумку возьмет, то подопрет — уж очень мутит меня. Я только поглядываю на него с благодарностью. Он маленький, до подбородка мне. Наконец нашел скамейку в стороне от здания аэропорта, здесь ряды высоких тополей и никого из людей. Ветер с поземкой, леденящий. Я лег на скамейку. Человек достал старое тонкое одеяло — вроде солдатского, накрыл меня, сел рядом. Он невзрачен, плохо брит, в руках не рюкзак, а скорее котомка — уже очень заношена...

    Я забылся на час. Человек не оставил, стерег меня...

    Очнулся. Человек спрашивает, куда я теперь. Говорю, надо на поезд, самолет не для меня сейчас. Спорол с куртки буквы СССР и отдал человеку. «На память», — сказал ему. Он стал предлагать рубли на такси — отказался. На такси меня умотает. И так весь дрожу, не от холода, конечно. Слабость такая, ткни — упаду. Простились. Я кое–как пошел. Понимаю одно: надо спешить, пока еще не кончился рабочий день. Уже план есть — занять деньги в окружном Доме офицеров. Представлюсь — не должны отказать. И точно — ссудили деньги под расписку. По правилам, когда выезжаешь за границу, сдаешь все до рубля (тогда было так). Так что и чай, если бы захотел, взять не смог бы. И вообще ничего не смог бы — без копейки, без документов. На счастье, есть хоть олимпийское удостоверение — это для Токио, но при случае сгодится и здесь. Впрочем, в окружном Доме офицеров без того узнали и поверили...

    В поезде спазм не отступал трое суток. Я лежал в полузабытьи, не ел, не двигался. Вагон насквозь пустой, гремит, мотается.

    Проводник — степенный, словоохотливый украинец — узнал меня по газетной фотографии. Принес газету, в которой все о моем поражении, и вот тут очень забавно выразил свои чувства: «Да–а–а, бывает! Настоящая зеленая собака!» Я ехал в одиночестве, все купе пустовали. Проводник как–то заметил: «Хотите подсажу блондиночку? От меня зависит, где ей дать место, а могу и по составу пошукать. Блондинками надо лечить горе. Без промаха бьет лекарство...»

    В Иркутске я одолжил денег у своего поездного хозяина и самолетом вылетел в Москву. Организм уже преодолел слабость.

    Все дни жена металась в поисках. Никто ничего не мог сообщить, да и кому до этого было дело... Аппарат, который поначалу должен был обслуживать спорт, сегодня с помощью спорта обслуживает себя. Спортсменам все дается ценой нечеловеческих усилий, ценой потери здоровья, ценой унижений, а чиновничество сыто спортом. Оно куда как безбедно живет за чемпионским столом».

    1970 год. В Минском Дворце спорта проходит Кубок Дружбы. Народ валом валит на соревнования, всем хочется воочию увидеть мало кому известного Васю Алексеева, который совсем недавно побил мировой рекорд Жаботинского в троеборье.

    Кто он? Откуда?

    «Я из Шахт», — говорит Алексеев. И мыслями возвращается в 69–й. Тогда после обследования в Москве у него нашли межпозвоночную грыжу и рекомендовали оформлять инвалидность. Вдогонку лишили «спортивных» заработков, рассчитали с шахты, где как инженеру по технике безопасности ему платили 105 рублей. А он создавал свои знаменитые чудо–станки для закачивания травм и сидел на шее у жены, которая работала администратором в магазине и имела зарплату 70 рублей. Одно было знаковым в тот год: звали супругу Олимпиадой.

    О соревнованиях в Минске Василий Иванович в интервью «Спорт–экспрессу» вспоминает легко: «Весной 1970–го спина напомнила о себе. Но ничего, и на больной спине начал в жиме с 200 килограммов. А со второго подхода выжимаю 212,5. Это мировой рекорд. Мой друг Стае Батищев тут же бьет этот рекорд, жмет 214. Я отказываюсь от третьего подхода: пусть Стае в рекордсменах походит. В рывке начинаю со 160, со второго подхода вырываю 170. От третьего подхода отказываюсь. Знаю, чтобы достичь отметки 600, надо толкнуть 217,5. Одним подходом толкаю этот вес. Что творилось во дворце, словами не передать. Кто–то выбежал на сцену, преподнес букет цветов. Я как был, весь в магнезии, пошел через зал, поднялся под крышу дворца, где, сжавшись в комочек, переживала за меня моя жена Липа. И преподнес цветы ей».

    Наш телекомментатор Николай Петропавловский, который как раз вел репортаж с минских соревнований, прекрасно помнит тот великий день. Он говорит, что первым поздравил Алексеева Евгений Новиков — в войну подводник Северного флота, далее — штангист, рекордсмен, фотограф, оператор, руководитель спортивной редакции минской студии телевидения. Замечательный человек, память о котором тяжелоатлеты чтят в виде традиционного турнира. Пожалуй, все последующие поколения наших штангистов прошли через эти состязания.

    Об Алексееве чего только не писали! Якобы, вырвавшись из нищеты, он устанавливал свои мировые рекорды исключительно из–за денег. Но кто знает истинную цену 80 рекордов?! Якобы у него такой крутой характер, что в пылу мог побить любого, и даже свою Олимпиаду. Способны ли вы поверить в это после вышеприведенной истории?! Якобы, якобы, якобы... Тут уж точно величие человека определяется количеством сплетен, распускаемых о нем.

    Когда Леонид Тараненко на полном серьезе рассказывал о системе питания, которую ему предложил тренер Иван Логвинович, многие тоже недоверчиво качали головой. «Сало, мед, орехи, черная икра» — ничего удивительного. Удивительно — другое. До 18 лет будущий олимпийский чемпион не ел мяса.

    — Ни капли. И рыбу тоже не ел. — Тараненко не смешно. — Я так думаю, что в детстве некомпетентные врачи диагностировали рахит, и родители пичкали меня рыбьим жиром. Жуть! Я до сих пор не могу запаха рыбы переносить.

    Помню, как Иван Петрович привез меня на первый сбор в санаторий в Ждановичах. Принесли две отбивные, жаренные в яичном желтке. Но я ж мяса не ем! Соскреб желток, съел с картошкой, а мясо отнес обратно. Увидевшие такой оборот ребята из команды виду не показали, но Логвинович обо всем знал через час...

    — И как же в дальнейшем вы ели икру, если запаха не переносили?

    — Я не ел, я глотал. И сало так же.

    Наш разговор течет не спеша, но когда мы переходим к теме жизни после спорта, Леонид Тараненко словно начинает жаловаться:

    — Я ничего не могу поделать со своим весом. Знаете ли, склонность к полноте оказалась. Сейчас вот вешу 126 кг, и меньше — ну никак. Товарищи мои — красавцы! Курлович сбросил легко, Писаренко...

    Ах да, Писаренко.

    Анатолий Писаренко считался одним из самых перспективных штангистов середины 80–х. В супертяжелой категории он выиграл три чемпионата мира и советскую альтернативу лос–анджелесской Олимпиаде «Дружбу–84». Он бы мог выиграть и еще, да в 1985 году канадская таможня задержала Писаренко и Курловича с грузом анаболиков. В СССР обоих немедленно дисквалифицировали — между прочим, пожизненно...

    Чуть позже после совещания в ЦК КПСС это решение отменили, и это дало возможность Курловичу стать ни много ни мало двукратным олимпийским чемпионом. А Писаренко...

    Ах да, Писаренко.

    Один из богатых людей современной Украины Анатолий Григорьевич Писаренко нынче вспоминает о своей анаболической истории с улыбкой. Мол, это еще что... «Я и бриллианты возил. Это как на помосте, заволнуешься, станешь метаться — пропадешь. Нельзя в себе сомневаться. Элегантный, приветливый, народу нравится, когда улыбаешься. И камешек, каратов на десять, в кармашке для платочка. На самом видном месте».

    После отмены дисквалификации он пробовал вернуться в спорт, да только как раз тогда в стране начиналась перестройка — в общем, штанге Писаренко предпочел деньги.

    После поражения Власова в Токио иностранные журналисты метко подметили: «Два сильнейших человека России — Никита Хрущев и Юрий Власов — пали почти в один день». 14 октября 1964 года в Москве состоялся исторический пленум ЦК КПСС. А 17–го на токийском помосте «Сибуйя» Власов уступил свой титул олимпийского чемпиона. Кстати, немногие знают, но у «профессора в очках», как прозвали спортсмена в мире тяжелой атлетики, вполне могло не оказаться победы и в Риме.

    Там, в Италии, за несколько дней до выхода на помост партийно–комсомольское собрание команды вынесло Юрию приговор: ходатайствовать перед руководством делегации об отправке его домой... Что же произошло?

    Спустя годы трудно продираться к истине, но мы попробуем. Известно, что в Риме на ноге у Власова появились гнойные нарывы. Это массажист по неосторожности втер под кожу тальк. Врач команды Зоя Миронова была вынуждена многократно прокачивать через бедро пенициллин. Медикаменты сбивали температуру и в то же время снижали эффект тренировок. Поэтому когда в Олимпийской деревне друзья–легкоатлеты предложили Власову выпить пару рюмок, отметить их первые медали, он не устоял. Захотелось притупить боль, а заодно и невеселые мысли. И надо же — донесли. Трудно сказать, как сложилась бы дальнейшая судьба Власова, если бы личный тренер Сурен Богдасаров уже в римском аэропорту не уговорил его вернуться и объясниться перед главой делегации, тогдашним министром советского спорта Николаем Романовым. Тот взял под личную опеку опального олимпийца, даже комнату ему предоставил в своем гостиничном номере, а затем и сам Юрий, как говорится, оправдался перед всеми, победив с невероятным по тем временам результатом в троеборье — 537,5 кг.

    В драматичной биографии Леонида Тараненко будет свой врач по фамилии Миронов и свои доносчики. Мы расскажем об этом завтра, а пока отправимся в олимпийскую Москву, где 29 июля 1980 года уроженец городка Малорита в категории до 110 кг буквально расправился с выдающимся болгарским мастером Валентином Христовым. На следующий день пришла пора соревноваться супертяжам, и тут весь мир был сражен другой невероятной новостью: Василий Алексеев не смог поднять начальный вес.

    Поразительное сходство историй. Как и Тараненко в 1995–м, двукратный олимпийский чемпион Алексеев возобновил тренировки меньше чем за год до московской Олимпиады. В тогдашние времена никому и в голову не могло прийти, что столь великий атлет не будет участвовать в Играх. На Алексеева распространили режим абсолютного благоприятствования. Он никому не подчинялся, тренировался как хотел, да и вообще — делал, что хотел. Рассказывают, что однажды, обидевшись на рязанские власти, которые пообещали построить «под него» спортивный комплекс, да забыли, Василий Иванович сжег на Вечном огне ленту почетного гражданина этого города. И ему — по тем–то временам — за это ничего не было!

    В Подольске и Феодосии, где советская сборная проводила предолимпийские сборы, Алексеев всегда занимался в отдельном помещении по одному ему ведомой системе тренировок. Тараненко помнит, как дивился этому: «Мы могли наблюдать за его занятиями только через приоткрытую дверь. Но, честно сказать, я еще до Олимпиады был уверен в том, что Алексееву трудно будет победить новое поколение атлетов».

    Так оно и произошло. Победила молодость и ее яркий представитель Султан Рахманов. А Алексеев... Чего сегодня только не найдешь в Интернете. Кто–то, например, выдвигает версию, что он сдрейфил и перед выходом на помост... побежал в туалет. Чушь! Но и правда тоже! Алексеев проиграл прежде всего потому, что в СССР выросли атлеты совершенно иного плана — невероятно сильные, резкие, взрывные. Но сильнейший человек мира 70–х проиграл не только руками, а еще и головой.

    Когда в беседе с Тараненко мы коснемся темы психологов в сборной образца 1980 года, в его глазах загорится усмешка. «Это «загнивающие» бегали по психологам, а у нас лучшим психологом во все времена считался главный тренер. Еще парторг, комсорг были».

    Впрочем, в советской тяжелоатлетической сборной все–таки одно время был и психолог. Звали его Анатолий Кашпировский. Не сомневайтесь — тот самый, но о нем мы тоже расскажем завтра.

    На снимке: 1964 год. Пьедестал Токио: Юрий Власов, Леонид Жаботинский, Норберт Шемански.

    0
  • Могул
    15 февраля
     

    Да, ушла легенда! Покойся с миром, страна помнит!

    0
  • Могул
    15 февраля
     

    Да, чудеса. После Токио много писали о Жаботинском. И вот я узнал, что когда он пришел в зал, то в 14 толкнул всего 40 кг! А я в 14 тогда, забавы ради, жал 60 кг и толкал 70кг! а вес был только около 50 с лишним! Мог я стать олимпийским чемпионом?!
    Думаю мог, если бы тренировался как он и в тех же условиях! Но увы! Да и штанга не интересовала!
    Так что создавайте условия для детей!

    0
  • Сыа
    15 февраля
     

    Придурок он же сало кушал. Украинец же. Поэтому сильный был.

    0
  • Помню
    15 февраля
     

    Значит картошку с салом лопали. Жаботинский то явно еврей из Запорожья.
    Евреи сильный же народ. Юрий Власов интеллигент тоже еврей. Отец же шпион.
    Недаром обеих в Штатах с распростертыми объятиями принимали. Власов кстати
    в президенты недавно в 90 х на выборах претендентом был. Проиграл Ельцину.
    0,3 голоса получил. Впереди ещё Жирик и Яблоко были наверное.

    0
Ответ на тему: Юрия Власова не стало.
Введите код с картинки*:  Кликните на картинку, чтобы обновить код
grinning face grinning face with smiling eyes face with tears of joy smiling face with open mouth smiling face with open mouth and smiling eyes smiling face with open mouth and cold sweat smiling face with open mouth and tightly-closed eyes smiling face with halo smiling face with horns winking face smiling face with smiling eyes face savouring delicious food relieved face smiling face with heart-shaped eyes smiling face with sunglasses smirking face neutral face expressionless face unamused face face with cold sweat pensive face confused face confounded face kissing face face throwing a kiss kissing face with smiling eyes kissing face with closed eyes face with stuck-out tongue face with stuck-out tongue and winking eye face with stuck-out tongue and tightly-closed eyes disappointed face angry face pouting face crying face persevering face face with look of triumph disappointed but relieved face frowning face with open mouth anguished face fearful face weary face sleepy face tired face grimacing face loudly crying face face with open mouth face with open mouth and cold sweat face screaming in fear astonished face flushed face sleeping face dizzy face face without mouth face with medical mask face with no good gesture face with ok gesture person bowing deeply person with folded hands raised fist raised hand victory hand white up pointing index fisted hand sign waving hand sign ok hand sign thumbs up sign thumbs down sign clapping hands sign open hands sign flexed biceps
  
Обратная связь
Предложения и замечания