Соловей разбойник или подавление бандитизма в Хакасии
Сагаец  -    447
Политическая программа соловьёвцев была путаной – ничего другого ждать от полуграмотных партизан было нельзя. Воцарение Михаила Александровича, по непонятным причинам популярного у сибирских крестьян и казаков, соседствовало в программе партизан наряду с лозунгами «За Учредительное собрание», «За беспартийные советы и против коммунистов» и «За освобождение инородцев».

Белые партизаны воевали так, как только и могут воевать партизаны: они убивали советских работников, милиционеров, красноармейцев, коммунистов и комсомольцев – часто очень жестоко. О зверствах соловьёвцев любили писать в советское время, любят упоминать и современные коммунисты. Жестокость не имеет оправдания, но нуждается в объяснении: красные в годы Гражданской войны так зверствовали над своими противниками, что белые партизаны не могли удержаться от мести. При этом соловьёвцы никогда не обижали ни мирных крестьян, ни хакасов: дисциплина в их рядах была строгая, а Соловьёв запрещал бесчинства; его слушались беспрекословно. Партизаны громили советские учреждения, грабили склады и магазины, рудники, солезаводы и кооперативы. Советчики это ставят в вину партизанам, но им нужно было выживать в тайге, а все эти организации для них представляли ненавистную советскую власть.

Белые партизаны воевали за возвращение к прежней жизни – без грабежей и заоблачных налогов, без произвола красных начальников. Они были готовы сложить оружие и признать советскую власть, но в обмен на гарантии безопасности. После перехода к НЭПу большинство повстанцев по всей России складывали оружие, но на юге Енисейской губернии война продолжалась. Все попытки примирения срывались руководством ЧОН (частей особого назначения). Весной 1922 г. прославился своими зверствами в Хакасии командир отряда ЧОН Аркадий Голиков (Гайдар), но разгромить Соловьёва он не сумел. Зверства будущего детского писателя были столь ужасны, что его отдали под суд, исключили из партии, и только вмешательство Тухачевского спасло его от расстрела.

«Этот убийца Голиков был хуже черта, его все у нас расстреливателем, палачом называли, – вспоминает Маримьяна Ростовцева. – Сидела я, тогда ещё 13-летняя девчушка, у окна и смотрела, как в очередной раз ближе к вечеру везли на Крутой откос ещё одну партию заложников-смертников. Отец, помню, меня всегда отгонял, грозился, стращал, что, мол, я сама заложницей стану, если Голиков меня заметит. В заложниках были отцы, братья, сестры. Они плакали, молились, просили Голикова не убивать их, отпустить. А тот сидел гордо, величаво, держась за свой кинжал. Все его боялись. Для него все были врагами, всех он готов был расстрелять, закалывать кинжалом. Когда подвода приезжала на крутой откос, девчонки сами рыли себе могилы-ямы. Расстрелянных даже не закапывали, просто сталкивали в ямы. А рядом дежурили псы. Они таскали по деревне их мясо». …

В Хакасии же действия Голикова были направлены главным образом на “инородцев”, на национальное меньшинство. Тем самым эти действия как бы забивали клин между хакасами и русскими, ибо Советская власть (сколько бы ни кричали об интернационализме) воспринималась всюду в стране как власть русская. Но из партии его всё-таки исключили. … (Хотя биографы и утверждают, что он ни разу с просьбой восстановить его в партии не обращался, что правдоподобно, ибо при новом разбирательстве дела опять всплыли бы его “деяния” в Хакасии), но существует мнение, что всё-таки Голиков писал в ЦК с просьбой о реабилитации, на что Сталин с присущим ему лаконизмом и ставя последнюю точку на “деле” сказал: “Мы-то его, может быть, и простили бы. Но простят ли его хакасы?”» (Людмила Шеломенцева «Выбор Ивана Соловьева и Аркадия Голикова на перепутье двух эпох», журнал «День и ночь», №5, 2006).

В ответ на зверства ЧОНа Соловьёв написал обращение «Ко всему населению»:

«Советская власть вступила на новый путь борьбы с белой партизанщиной… Власть хватает и расстреливает родственников партизан. Мы всегда были уверены в том, что эта власть, кроме обмана и жестокости, кроме крови, ничего не в силах дать населению, но все-таки полагали, что власть принадлежит хотя и жестоким, но умственно здоровым. Теперь этого сказать нельзя. Власть арестовывает партизанских родственников от семилетнего возраста. Да разве придет когда-нибудь мысль нормальному человеку наказывать семилетнего ребенка за действия сорокалетнего дяди, конечно же, нет. Но власть не только наказывает, власть убивает, уничтожает… Может ли быть более дикое распоряжение, чем то, которое делается советской властью… Мы, белые партизаны, относимся к пролитию крови отрицательно. Несмотря на соблазн отомстить Советской власти, не считаем себя вправе идти по ее пути. За сумасбродство и кровожадность родителей, мы не можем поднимать оружие против детей коммунистов, мы же будем направлять нашу борьбу против самих коммунистов, но только расстреливать их не как своих политических врагов, но как врагов России, как врагов своего народа. Есаул Соловьев. 1922 год».

Хакасы же откликнулись на красные зверства тахпахом:

Тихим ветром дышала страна матерей,

Журчала реками наша страна,

Полной чашей была страна матерей,

В крови и пепле лежит она.

Опустошил ты землю красивую нашу,

Кровью ты залил ее, Аркашка.

Направо, налево ты стреляешь и рубишь,

Мой добрый народ беспощадно ты губишь.

Отольются тебе наши стоны и плач,

Голиков - палач.

Отольются тебе все слезы наши,

Будь ты проклят, палач, Аркашка.

Зверствовал не только отряд Голикова, но и другие подразделения, воевавшие против Соловьёва. «В репрессиях против населения весьма активную роль приняли бывшие борцы за Советскую власть, например, Павел Львович Лыткин, бывший «красный партизан». Отряд, посланный в Абазу, по указанию уездной ЧК, быстро ликвидировал конфликт между администрацией и рабочими Абаканского железоделательного завода. Лыткин без суда расстрелял в полном составе Совдеп в одном из окрестных сел, 40 жителей в поселке, курсистку и агента райпродкома. В Больших Арбатах были расстреляны и полуживыми сброшены в колодец 34 жителя… Сотни, если не тысячи погибших крестьян, зверские расправы с честнейшими работниками, разоренные хозяйства, осиротелые семьи, пьянство, грабеж - вот чем опозорено имя славных партизан» (Алексей Анненко «Триумф и трагедия императора тайги», Абакан, Хакасское книжное издательство, 2012). После такого «наведения порядка» в русских районах Красноярья, Лыткин с своими головорезами появился в Хакассии, где он действовал такими же методами.

Даже сами представители советской власти признавали, что после Гражданской войны ситуация в Хакассии была тяжёлой, причём по их собственной вине. «В Хакассию, - докладывал председатель комиссии, Сибпрокурор П. Алимов, - ехать работать никто не хочет, местные работники в большинстве случаев присланы сюда насильно и подбор их удачным назвать нельзя.

В производстве уполномоченного Губ. КК [Губернской контрольной комиссией Губкома РКП (б)] имеется до 30 разных дел… Больше всего дела эти касаются уездных работников: пьянство, дебоши, должностные преступления. Среди технических работников преобладают люди с темным прошлым. Комиссия по чистке признала подлежащими увольнению до 90 процентов… Вражда между хакассами и русским населением (на почве захвата последним пастбищных земель местного, «инородческого» населения - А.А.) поддерживается и в самом У[ездном] ком[итет]е РКП (б), причем здесь она выражалась в столкновениях между членами Укома. Никакой национальной работы в уезде не ведется, вся работа сводится к тому, чтобы хакассы никакими привилегиями не пользовались…» (Алексей Анненко «Триумф и трагедия императора тайги», Абакан, Хакасское книжное издательство, 2012).

Тем не менее крестьянское восстание не может продолжаться бесконечно: партизаны хотят домой, к семьям, к своей земле. В 1923 г. сложили оружие несколько ближайших помощников Соловьёва – его адъютант В.И.Королёв, начальник штаба А.К.Зиновьев и командир крупного отряда Г.Г.Родионов; несколько отрядов были разгромлены в боях. Однако Соловьёв оставался неуловимым, и симпатии населения к нему не ослабевали. Но неуловимый атаман был готов прекратить борьбу на приемлемых условиях.

5-6 апреля 1924 г. по инициативе председателя Хакасского уездного ревкома Г.И.Итыгина в селе Чебаки состоялся районный съезд Советов, на котором выступил Соловьёв. Съезд принял решение о прекращении войны и обратился в Президиум ВЦИК с просьбой о реабилитации Соловьёва и его бойцов.

Однако ЧОН не желал мира. «Военные дважды срывали переговоры с Соловьевым. Первый раз еще в 1921 году, а второй – в Чебаках, когда командующий ЧОН губернии по прямому проводу приказал взять Соловьева живым. Но Соловьев бежал. Командиры были подвергнуты аресту, якобы за то, что действовали вопреки решению съезда. Но этот арест П.Н.Конгаров считал мнимым. Но 5 апреля (в тот день, когда И.Соловьев прибыл на съезд в Чебаки) “боеотряд ЧОН Кузнецкого уезда” обнаружил в верховьях реки Средней Терси двухбарачное зимовье, где были захвачены отец и мать Соловьева, его жена, семь женщин и четверо детей (как сообщил начотряда Волкопелов – “в результате гранатного боя”!). Бараки были сожжены. Теперь у власти появился сильнейший козырь – в заложниках оказались семья бывшего есаула, а у него новая цель – вызволить из неволи семью. Шла смертельная игра в “кошки-мышки” – кто кого обхитрит. Соловьев согласился, что он никого больше трогать не будет, будет заниматься мирным трудом, если только его трогать не будут… Что со стороны Соловьева его сдача является искренним его желанием, то это характеризует случай в первых числах мая. “Когда призываемые 1902 года рождения в красную армию жители села Форпост отправлялись в Минусинск, то таковых встретил Соловьев со своей бандой. Вместо того чтобы призываемых распустить по домам, как это делалось в прошлые годы, Соловьев устроил салют, для чего было выпущено около ста штук патронов в честь призываемых в Красную Армию…”» (Л
Ответов 12 Написать ответ
  • Соловей
    13 апреля
     

    С 1920 года вокруг Соловёва стали собираться люди, недовольные действиями советской власти. Организовавшееся объединение именовало себя как «Горно-конный партизанский отряд имени великого князя Михаила Александровича», в сводках уполномоченных ОГПУ по уезду и в литературе советского времени называлось бандой. На протяжении 1920-1924 годов количество членов отряда варьировалось от 20 до 500 и более человек, так как в его состав то входили, то выходили группы Родионова, Кулакова, Мотыгина, Олиферова и другие[4]. Более 70 процентов из них составляла хакасская беднота, недовольная политикой продразвёрстки. Некоторые соловьёвцы жили семьями, или обретали себе жён по назначению атамана[5]. Основной костяк, базировавшийся в тайге, был организован по принципу регулярной воинской части, в которой проводилась ежевечерняя перекличка, использовалось военное обмундирование и вооружение. Имелось трёхцветное знамя, на котором была вышита надпись «За Веру, Царя и Отечество».
    Политический аспект проявлялся в прокламациях, листовках, написанных начальником штаба отряда, бывшим агрономом, А. К. Зиновьевым (псевдоним — «полковник Зак»), где соловьёвцы именовали себя «белыми партизанами», провозглашали лозунги «За Учредительное собрание», «За беспартийные советы и против коммунистов», «За освобождение инородцев». Политика соединялась с уголовщиной при грабеже торговых лавок и продовольственных складов, угоне скота у населения, нападениях на советские учреждения, общества потребителей, рудники, солезаводы[6].
    Советским правительством была провозглашена борьба с «политическим бандитизмом»; первоначально она велась вооружёнными методами с использованием частей особого назначения (ЧОН). В апреле-мае 1922 года в ней принимал участие командир войск ЧОН Аркадий Голиков (впоследствии детский писатель Гайдар). 7 ноября 1922 года отряд в 360 чоновцев под командованием А. А. Пудченко и Г. А. Овчинникова разгромил стоянку «белых партизан» близ горы Верхний Зуб (Поднебесный Зуб), но около ста соловьёвцев во главе с атаманом ушли и впоследствии организовали новую базу в верховьях реки Средней Терси. В 1923 году противостояние продолжалось. Два ближайших соратника И. Н. Соловьёва — А. К. Зиновьев и адъютант В. И. Королёв добровольно сдались советской власти. Были разгромлены группы Н. В. Кулакова, С. З. Астанаева. А. И. Кийкова и братьев Кулибистеевых-Емандыковых. Осенью 1923 года сдался властям «командир партизанского отряда» Г. Г. Родионов; Соловьёву было специально сообщено об этом и предложено последовать этому примеру[7].
    После этого началась полоса переговоров, в которых активное участие принял председатель уездного ревкома Г. И. Итыгин. В ходе переговоров состоялась встреча во время районного съезда Советов 5-6 апреля 1924 года в Чебаках. После выступления Соловьёва перед делегатами было принято постановление съезда — обратиться в Президиум ВЦИК с просьбой о реабилитации Соловьёва и его соратников[8].
    Переговоры гражданских властей вызывали сопротивление руководства ЧОН. 29 апреля 1924 года было объявлено, что Хакасский уезд находится «на исключительном положении». 15 мая состоялось совещание совета ЧОН Хакасского уезда, на котором было принято решение: «Считать банду Соловьёва не ликвидированной… Разработать секретный план борьбы». 23-24 мая в Солёноозёрном состоялись переговоры между Соловьёвым и командиром отдельного эскадрона ЧОН Н. И. Зарудневым. 24 мая Соловьёв был захвачен в плен и затем убит караульным.

    0
  • Соловей
    13 апреля
     

    Соловьёв Иван Николаевич - один из последних героев антибольшевистского сопротивления в России.
    Руководитель народно-повстанческого движения против коммунистического ига на территории Хакассии.

    Отрывки из монографии В. А. Солоухина "Соленое озеро". Полностью прочесть можно: http://www.rus-sky.com/gosudarstvo/solouhin/slt_lake.htm
    "Кстати, отец Ивана Николаевича Соловьева, (...) казак из села Соленоозерного, был пастухом, пас чужой скот. Ведь надо же случиться такому казусу: во главе повстанческого отряда оказался не богатей, не бай, не кулак-мироед, а сын пастуха. Ну, правда, тоже - казак и хорунжий (младший офицер русской армии), и в отряде у него было до 90 процентов бедняков, мало того - инородцев, то есть хакасов. И даже начальником контрразведки отряда был хакас Астанаев. (...)
    Продразверстка, вообще большевистское насилие чугунным бездушным катком прокатилось по всей стране, по всем деревням и селам, унося миллионы жизней, особенно детских, и повсюду это насилие вызывало противодействие. Повсюду вспыхивали восстания, ибо не хватало уж никакого терпения, повсюду этих повстанцев называли бандитами, а отряды бандами, повсюду этих повстанцев беспощадно уничтожали вместе с женщинами и детьми.(...)
    И вот, (...) когда окончилась, короче говоря, гражданская война, один казак, хорунжий (унтер-офицер) из колчаковской армии, оказался непокорившимся. Его фигура привлекает к себе внимание, исполненное почти болезненного интереса, потому что на территории всей необъятной России это был фактически последний вооруженный очаг сопротивления бандитам, захватившим страну, и конечно, тотчас же объявившим бандитами непокорившегося унтер-офицера и казака, а также его отряд.
    Действиям повстанческого отряда способствовали тайга, горы (таежные горы), отдаленность Минусинской котловины от больших городов (а тем более от центра страны), симпатии к повстанцам местного населения, коренного, "инородцев", хакасов, но, конечно, и личные качества человека, возглавившего отряд. Этот отряд он назвал именем Великого Князя, брата царя Михаила Александровича. На знамени он написал "За Веру, Царя и Отечество", ввел погоны, установил дисциплину.
    Насилие, свалившееся на людей, было столь жестоким и, я бы сказал, тупым, что люди сопротивлялись ему как могли. Повстанческие отряды возникали повсюду на юге Енисейской губернии. Не исключено, что некоторые отряды (по 5-8-10 человек) действительно не прочь были погреть руки на всеобщем бедствии и пограбить. Называют атаманов Емандыкова, Кульбистеева, Родионова, братьев Кулаковых...
    Но поскольку отряд Соловьева был самым крупным и популярным, то многие проделки мелких отрядов (в том числе и грабеж, и убийства) власти торопились приписать Соловьеву, в то время как ни бессмысленными убийствами, ни грабежом крестьян Соловьев не занимался. У него было настоящее, дисциплинированное войско, небольшое, конечно, однако достигавшее временами до 600, до 1000 человек. (...)
    Из протокола заседания Совета ЧОН: "Соловьев имеет симпатию от населения, так как все население видит, что Соловьев выдается за военного гения... мы упустили очень многое и дали этим завоевать симпатии от населения".
    "Сводка по отделу управления Ачинского Уисполкома.
    ОСНОВАНИЕ: циркуляр НКВД №23. Секретно.
    ...Общеполитическое положение уезда за апрель таково: в районе Кизыльской волости, заселенной исключительно инородцами, оперирует банда казака Соловьева, исключительная конная, хорошо вооруженная, имели даже аппараты Шоша, насчитывавшая первоначальное ядро человек в 70, постепенно увеличилась приблизительно в два раза за счет присоединения местных инородцев. Борьба с бандой очень затруднительна, вследствие местных природных условий, представляет из себя горную цепь, сплошь покрытую таежным лесом, трудно доступную, кроме того, банда пользуется большими симпатиями среди населения, что в союзе с малодоступностью места операции банды... (два слова нет возможности прочитать) делает ее почти неуловимой. К ликвидации банд приняты все возможные меры, а именно: достигнуто соглашение о совместных действиях с отрядами Минусинского уезда (на который так же распространяется влияние банды), ввиду малопригодности пехотных частей для борьбы с быстро передвигающимся противником приступлено к формированию кавалерийского отряда за счет местных средств, обеспечение конным составом проводится путем временной мобилизации лошадей, по миновании надобности возвращаем их прежним владельцам. Кроме того, приняты чисто моральные меры противодействия бандам - выпущено воззвание к инородцам как элементу, пополняющему банды, с гарантиями неприкосновенности личности и имущества рядовых бандитов в случае сдачи ими оружия и добровольной явки в распоряжение властей. Командированы специальные агитаторы из инородцев - членов РКП." (...)
    Из архива ЧОН (Ачинский филиал ГАКК).
    "Соловьев Иван Николаевич, 32 года, жена. 2 детей и отец в банде. Примерно 1894 года рождения. Отец 60 лет, завхоз банды.
    Начальник штаба - Макаров Алексей Кузьмич, полковник царской армии. Адъютант - Королев Владимир Иванович, 28 лет, прапорщик, имеет образование агронома. Носит форму с погонами прапорщика, погоны желтого цвета.
    Завразведкой - Астанаев Сильверст Яковлевич. 26 лет, из инородцев улуса Чарков. Синявинской волости, малограмотный. (Очевидно, агентурная ошибка. По другим сведениям, полученным, в частности, в личной беседе с его правнуком Василием Сергеевичем Астанаевым. Сильверст Яковлевич учился в Томском университете.)
    Каптенармус - Талкин Прокопий, инородец, 40 лет, из улуса Сарала, Кизылской волости.
    Комвзвода 1. Кульбестеев Константин Григорьевич, 28 лет, из улуса Сарала. инородец.
    Комвзвода 2. Кулаков Дмитрий, 27 лет, инородец.
    Щепачев Павел - старший пулеметчик, казак, 30 лет, из улуса Теплая речка Кизыльской волости.
    Создан суд чести. Имеется молитва "Спаси Господи люди твоя и сохрани достояние твое..." Существует ежедневная вечерняя перекличка, группирующая банду. Банда именуется "Горно-конный партизанский отряд им. Великого Князя Михаила Александровича".
    Все вооружены винтовками, шашками, револьверами, имеется артиллерия. Обмундирование одинаковое, добротное, хорошее. В банде имеют все большую сознательность, на почве этого распоряжения выполняются беспрекословно и сознательно... В банде имеется книга приказов, например:
    1.Назначить начальником разведкоманды Емандыкова Николая с 15.05.22.
    2. Каптенармусом назначить Кулакова Аркадия, помощником - Пономарева.
    3. Категорически запретить самовольные обыски у населения.
    СОЛОВЬЕВ".
    Ачинский филиал ГАКК Ф.1697,оп.3,д.18,л.193 из архива ЧОН
    "Банда Соловьева.
    Соловьев Иван Николаевич, из крестьян Форпоста, в банде с 1920 г. Состав банды с 1 июля по 1 августа до 40 человек. С 1 августа по 8 октября - 420 человек. Именной список первоначального состава:
    1. Соловьев Николай 2. Михайлов Прокопий 3. Родионов Илья 4. Кульбвгеров Дмитрий 5. Татороков Осип 6. Топоков Борис 7. Коков Михаил 8. Коков Иван 9. Сергеев Кирилл 10. Кулаков Андрей 11. Редькин Федор 12. Кроков Иван 13. Иноземцев Григорий 14. Самойлов Петр 15. Самойлов Павел 16. Яновский Прокопий 17. Коконов Иван 18. Додонков Николай 19. Кильбистеев Николай 20. Кончаер Илья 21. Хрошкась Иван 22. Доврягин Илья 23. Ульчугачев Яков 24. Болохчин Петр 25. Рудаков Леонтий 26. Ульянов Иван 27. Салошожиков Петр 28. Попов Андрей 29. Рудаков Леонтий 30. Арыштаев Петр".
    То есть из тридцати поименованных - 12 так называемых инородцев, хакасов, и это-то больше всего бесило советскую власть.
    Ачинский филиал ГАКК ф. 1697, оп. 3, д. 18, л. 194
    "КО ВСЕМУ НАСЕЛЕНИЮ.
    Советская власть вступила на новый путь борьбы с белой партизанщиной, стремясь запутать партизан в бессильной злобе. Власть хватает и расстреливает родственников партизан. Мы вообще всегда считали власть жидов и коммунистов смелой и бессильной. Мы всегда были уверены в том, что эта власть кроме обмана и жестокости, кроме крови ничего не в силах дать населению, но все-таки полагали, что правительство состояло из людей нормальных, что власть принадлежит хотя и жестоким, но умственно здоровым. Теперь этого сказать нельзя, разве на самом деле допустимо, чтобы люди умственно здоровые стали делать то, что делает теперешняя власть. Разве вообще допустимо, чтобы психически нормальному человеку пришла в голову мысль требовать ответа за действия взрослых - человека малолетнего. Конечно нет. Власть арестовывает партизанских родственников от семилетнего возраста. Да разве придет когда-нибудь мысль нормальному человеку наказывать семилетнего ребенка за действия сорокалетнего дяди, конечно же нет. Но власть не только наказывает, власть убивает, уничтожает и не того человека, который делает по ее мнению зло, а другого, который этому злу не причастен. Может ли быть более дикое распоряжение чем то, которое делается Советской властью.
    Граждане, вы теперь видите, что нами управляют идиоты и сумасшедшие, что ваша жизнь находится в руках бешеных людей, что над каждым из вас висит опасность быть уничтоженными в любой момент, ибо, если наша очередь пришла сегодня, то ваша может прийти завтра. Чтобы спастись вам от неминуемой гибели, необходимо браться за винтовки и примыкать к нам. Братья, так как только в этом случае уйдете от преследования Советских деятелей, которые обрушатся тогда на невинных ваших соседей. Мы, белые партизаны, относимся к пролитию крови отрицательно, несмотря на соблазн отомстить Советской власти, не считаем себя вправе идти по ее пути. За сумасбродство и кровожадность родителей мы не можем поднимать оружие против детей коммунистов, мы же будем направлять нашу борьбу против самих коммунистов, не только расстреливать их как своих политических врагов, но как врагов России, как врагов своего народа.
    Есаул СОЛОВЬЕВ 1922 год".

    Ачинский филиал ГАКК Ф. 1697, оп. 3, д. 18, л. 196
    "ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
    Советская власть стремится восстановить все население против белых партизан, стремится доказать, что партизаны наносят вред населению. Власть стремится во чтобы то ни стало вооружить главным образом инородцев, их, вооруженных, поднять на борьбу с партизанами, создавая везде сельские отряды самообороны. Коммунисты, пролившие море крови, желают теперь укрываться за мирного жителя и избежать кары, которую от народа они заслужили.
    Партизаны борются за народ, за народные интересы, они требуют уничтожения расстрела, уничтожения разверстки, прекращения грабежа, учиненного коммунистами. Поэтому кто поднимет руку против партизан, вооружатся против народа, а поэтому предупреждаю всех вооруженных самоохранников, буду рассматривать как вооруженную борьбу коммунистов и с ними буду поступать так же, как и с коммунистами.
    СОЛОВЬЕВ"

    Ачинский филиал ГАКК Ф. 1697, оп. 3, д. 18, л. 195
    22 мая 1922 года
    "ВОЗЗВАНИЕ К КРАСНОАРМЕЙЦАМ
    Граждане красноармейцы, обращаюсь к вам, бросьте коммунистов, красноармейские ряды, идите в партизанские отряды. Вы забудете то, что вам говорят ваши командиры, что если попадете в руки партизан, вас будут мучить и убивать. Нет, граждане солдаты, это было испытано вашими коммунистами, которые служили в отряде Мешкова и обращались с жителями варварски. В июне 1921 года 6 человек из отряда Мешкова поступили в партизанский отряд, не было нанесено оскорбления даже словом.
    Еще раз обращаюсь к вам, при встрече партизан не вооружаться и не стрелять. За добровольную сдачу я гарантирую жизнь. Мною дан приказ по моим отрядам: добровольно сдавшимся красноармейцам не чинить насилия.
    СОЛОВЬЕВ".
    (Нам придется цитировать немало еще архивных документов. Ради экономии места в книге и дабы не отвлекать читательского внимания от сути дела, мы не будем указывать выходные данные в каждом отдельном случае. Однако заверяем читателя, что для каждой строки из архива у нас есть выходные данные.) (...)
    "Ачинско-Минусинскому боевому району село Ужур.
    16 июля 1923 года.
    Колоссальная воспитательная работа проделана в Красной Армии за 5 с половиной лет ее существования. Но наблюдаются явления, в результате которых прихожу к заключению, что некоторыми лицами комсостава ЧОН губернии до сих пор не только не усвоены элементарнейшие понятия о воспитанности, но даже не освоена и необходимость уважения личности подчиненного... Такой ношей в полной мере является очень недавно прибывший в мое распоряжение из штаба ЧОН Сибири, до того времени совершенно неизвестного мне товарища Никитина.
    Он, получив непроверенные сведения о появлении в улусе Ороштаев двух бандитов, с четырьмя бойцами под своей личной командой отправился в улус, вместо того чтобы выполнять свою задачу по проверке сведений о бандитах, хотя для этого, конечно, не было никаких оснований командиру эскадрона ехать самому с отрядом. В улусе Ораштаев и Иткуль занялся сбором продовольствия для бойцов инородцев эскадрона, а попутно с этим арьяна (самогона) уже лично для себя и для своего победоносного отряда. В результате этого похода явилось следующее: бандитами тов. Никитин поинтересоваться забыл, а вместо того, напившись. Очевидно, до полной потери сознания и приличного состояния, назвав населению себя Соловьевым, а своих бойцов бандитами, стал заниматься вымогательством продовольствия и самогонки, угрожая оружием и даже применяя его, угрожал расстрелами и проч. Дав волю своему пьяному разгулу, тов. Никитин позволил себе ударить кулаком по лицу бывшего бойца тов. Шанданова, боевые заслуга которого отмечены: представлением его к награждению именным оружием. Наконец, очевидно совершенно потеряв человеческий облик, с наганом в руке предъявил жене одного сельчанина улуса такое требование, которое мог предъявить лишь дикарь, совершенно лишенный понятия о чести".
    "Агентурными данными установлено, что банда Соловьева и Кулакова объединились и оперируют вместе, имеют четыре пулемета, вооружены трехлинейными винтовками и большим запасом патронов. Обмундированы хорошо. Со слов населения банда возит знамя: "За Веру, Царя.и Отечество", называют себя отрядом имени Великого Князя Михаила Александровича. Главарь банды носит погоны полковника. Обращаются друг к другу: "Господин такой-то". (...)
    ...воспоминание Аграфены Александровны Кожуховской: "Я хорошо помню, как боролись с бандой Соловьева. Соловьев родился в нашей деревне, сам крестьянин. Поэтому он никогда не убивал и не грабил наших жителей". (...)
    ПРИКАЗ
    Ачинско-Минусинскому боевому району от 4 мая 1923 г.
    из села Ужур.
    "1.Последнее время банда Соловьева проявила активные действия. В особенности в районе западного участка, которая в большинстве случаев действует тремя группами одновременно, группы от 8 до 15 человек. Общий состав банды 25 человек, мужчин, в большинстве случаев - инородцев. Банда Родионова с настоящего времени в большинстве своего состава, как видно, находится на границе Томской губернии и Ачинского уезда, исключая 12 человек под командованием Чихачева, которые вышли и появились в районе озера Учум и Салбат.
    2. Ранее изданный приказ от 11 апреля сего года, в котором говорится о необходимости как можно быстрее поставить агентурную работу с целью уничтожения бандитского движения и местонахождения банд, как видно из всего, не выполняется, и командиры действующих частей слишком мало уделяют внимания этому и если навербовали работников, то не весьма опытно и умело, а посему приказываю:
    3. По дошедшим до меня сведениям выясняется, что некоторые командиры действующих частей за непослушание бойцов применяют к таковым рукоприкладство и мордобитие. Считаю такое явление при каких бы то ни было обстоятельствах недопустимым и вследствие сего напоминаю, что за подобные явления по отношению того или иного командира приму самые решительные меры.
    Командующий Ачинско-Минусинското района ВОЛКОВ.
    Начоперплаба ЗУВАНОВ".
    (...) Енисейская губерния была действительно громадна по территории и сказочно богата. Ну и как бы Соловьев со своим отрядом, численность которого колебалась от пятидесяти до пятисот человек и место действия которого не выходило за радиус в сто километров, мог ограбить целую губернию с ее хлебом, скотом и золотоносными рудниками? Куда же он девал бы награбленные тысячи пудов хлеба, тысячи лошадей и сотни тысяч овец? Закапывал в землю? Топил в Енисее? Чепуха. (...)
    На самом деле у Соловьева в пределах одного-двух уездов, а вернее, двух-трех десятков деревень была одна задача - помешать продотрядам, разверстке грабить крестьян. Да, продотряды отбирали у крестьян последнее пропитание, свозили его на ссыпные пункты, в общественные амбары, и, пока еще не успели отправить обозами на железнодорожные станции, случалось, отряд Соловьева опустошал ссыпные пункты и раздавал хлеб обратно крестьянам. Если же хлеб или мясо забитого скота отправлялось уже обозами на железнодорожные станции, Соловьев нападал и на обозы. Впрочем, комиссары продразверстки, большевики, не очень-то и заботились об отправке продовольствия, отнятого у крестьян: им важно было отнять это продовольствие, оставить население голодным и холодным, то есть, по их мнению, более беспомощным и покорным.
    Так кто же "держал в напряжении и разорил громадную Енисейскую губернию с ее хлебом и скотом"? - продотряды, насчитывающие тысячи продкомиссаров и продагентов, рыскавших по всем деревням и держащих их всех под контролем, или небольшой отряд Соловьева, прятавшийся в тайге?
    И если Соловьев "держал в напряжении и разорял", то почему же он пользовался неизменным сочувствием, симпатиями и поддержкой местного населения, и не только русских крестьян, но хакасов, называемых тогда инородцами? И почему же тогда в многочисленных секретных сводках, информациях, уже приводимых нами в достаточном количестве, то и дело читаем: "Отношение населения к Соввласти заметно ухудшилось на почве недостатка семян и отказа в выдаче семенного хлеба", "крестьянство относится к власти РКП с недоверием и даже враждебно". Неужели крестьяне не смогли разобраться: кто их грабит - Соловьев или советская власть? (...)
    Жители тех мест не просто симпатизировали Соловьеву, они в глубине души гордились им, втайне злорадствовали, что Соловьев для чоновцев, вообще для советской власти недосягаем. "Руки коротки". И радовались каждому успеху Ивана Николаевича со своим отрядом. (...)
    Поскольку современные биографы Гайдара (Голикова) прямо-таки тоскуют по документированности поступков Голикова-чоновца, представим еще несколько если не документов, скрепленных печатью (таких документов чоновцы после себя не оставляли), то свидетельских показаний. Вот краткое содержание радиопередачи "Ачбан Салгачы" (перевод с хакасского). Передача прошла 20 октября 1993 г. от 7 ч. 38 мин. до 7 ч. 56 мин. Пленка хранится в архиве радио. Диктор И. Шоева. Редактор А. Кызыгашев. (...)
    А. К. Килижекова:
    - Нам говорят, что Соловьев бандит, а Голиков герой. Для хакасов Голиков настоящим бандитом был, а Соловьев нет. (...)
    - Мать говорила, почему хакасы Соловьева любили. Ночью Голиков с отрядом много хакасов привел к озеру. Камни привязал, на лед положил. Но спустить под лед сил не хватило у красных. Устали.
    Соловьев пришел. Голиков бежал. Соловьев сестер-братьев позвал, говорит хакасам, я вам брат. Забирайте, лечите своих родственников. Поэтому люди добро такое вечно помнят. (Сергей Михайлович Тодышев обогатил этот эпизод чудовищной подробностью. Оказывается, чоновцы оставили связанных хакасов на льду до утра не потому, что устали, а потому, что это было кануне дня рождения А. Голикова. Вот он и хотел ознаменовать этот день истреблением десятков людей. Однако ночью налетел Соловьев и освободил полуживых заложников.) (...)
    "ПРИКАЗ №14-К
    от 21 августа 1922 года
    §2
    Для устрашения объявить населению и сообщить фамилии заложников для широкого распространения фактов взятия из семей бандитов и инородцев. Обязательно давать письменные объявления по селам о факте расстрела заложников.
    Подписано:
    Ком. вооруженными силами
    Ачминбойрайона КАКОУЛИН
    и зам. комчон губернии
    ДАШКЕВИЧ."
    (...) Из доклада начальника Иркутского управления войск Всеобуча
    от 30 апреля 1921 г.
    "...Инородцы качинские и кызыльские являются в прямом случае виновниками бандитизма. Они все государственные преступники. В целом инородцев (качинский народ) вышестоящие органы предложили: первое, полностью вырезать, второе, выслать из пределов Енисейской губернии...
    ...В виду того, что данные инородцы не помогают ликвидировать банду Соловьева, начальнику особого отдела Ковригину дана команда о выполнении приказа осуществить навсегда выселение всех инородцев из пределов Енисейской губернии.
    Ачинский филиал ГААК. Ф. 1697, оп. 3, д. №-16, л. 18.
    Созданы при крупных селах лагеря заложников. В лагере в селе Подкаменная инородцев, заложников было - 127. Расстреляно - 19, осталось - 108, в основном женщины и дети." (...)
    Передана записка из партизанского отряда Родионова: "Если вы расстреляете семьи партизан, я Родионов перевешаю ваших красноармейцев на березах. 17.10.22." (...)

    0
  • Соловей
    13 апреля
     

    история с поисками соловьевского отряда смешна и наивна. Соловьев особенно и не прятался. На той самой горе среди тайги, каменный пик которой прозывался "Поднебесным зубом", и вовсе не на камнях, а на нормальной травянистой земле были построены в нужном количестве избы, амбары, бараки, в которых жили члены отряда и многие семьи. Земляки Соловьева и жители других деревень и улусов знали, где располагается отряд, но чоновцы не лезли в глубь тайги, понимая, что уничтожить отряд все равно не удастся, а если и удалось бы, то только во много раз превосходящими силами. Чоновцы ограничивали деятельность отряда в тех случаях, если отдельные группы соловьевцев выходили для действия из тайги в подтаежные деревни. Тут могли быть и стычки. Но группы Соловьева выходили всегда внезапно, всегда в таких местах, где чоновцев было мало либо не было совсем. Уже говорилось, что разведка Соловьева под руководством Астанаева работала безупречно. Но дело в том, что активность отряда к началу 1924 года стала затухать сама собой. Тому было несколько причин. Во-первых, чоновцы стали посылать против Соловьева отряды, в которых было много соловьевских одностаничников. Своих односельчан Иван Николаевич убивать не мог. Однако чтобы понять главную причину "сворачивания" его борьбы, надо подумать над тем, какова была первоначальная или, скажем, основная цель Ивана Николаевича. Да, у него было полное неприятие советской власти. У его единомышленников в отряде - тоже. Да, он не мог равнодушно смотреть, как продотряды, осуществляя продразверстку, беспардонно грабят крестьян, отбирая у них хлеб, скот, шерсть, кожи, овчины, пеньку, валенки... все, что окажется под рукой. Он по мере возможности мешал этому грабежу. Он создал у себя в отряде в недоступной горной тайге микро-Россию, чтобы не дышать бескислородным воздухом советской действительности с портретами вождей, с первомайскими речами и шествиями, с леденящим душу большевистским климатом. Конечно, там в тайге у него была тоже неполноценная Россия. Она была без привольных пастбищ, без обильных урожаев, без шумных ярмарок, без ярких престольных праздников, без сенокосов, без девичьих посиделок, без хороводов, без казачьих плясок, без мирной - короче говоря - российской жизни. Но все же это была микро-Россия, хранящая в своей изолированности остатки, оттенки когда-то всеобщего климата великой Империи. Не думаю, чтобы он надеялся на расширение своего движения, на то, что оно охватит всю Енисейскую губернию, а тем более всю Сибирь, а тем более всю Россию. Конечно, 25 процентов населения Минусинской котловины будет уничтожено через четыре года во время коллективизации. Конечно, еще 40 - 45 процентов мужского населения будет уничтожено в середине 30-х годов, конечно, если бы все эти люди, которые считали, что над ними пока "не каплет", если бы они, предвидя свою погибель в самом скором времени, примкнули к Соловьеву, движение его было бы более мощным, но во-первых, они не примкнули, ограничиваясь пассивным сочувствием Соловьеву. Все по тексту Виталия Васильевича Шульгина: "...пока режут одну группу, другая не пошевельнется, в полной уверенности, что до нее "не дойдет". А когда дойдет - уже поздно". Но я думаю, что если бы к Соловьеву примкнули тысячи и десятки тысяч, все равно ничего бы не вышло. Вокруг было уже огромное государство, основанное на чудовищном и беспрекословном насилии ("подчинитесь или погибнете!"). Если не вышло у Колчака с целой армией, если не вышло у Антонова с 200.000 восставших, если не вышло у Деникина и Врангеля, как же могло бы выйти у Соловьева с его Горно-Партизанским отрядом? На что же он уповал? Во-первых, он мог ни на что не уповать, но просто не хотел подчиниться и служить большевистскому режиму. "Что будет, то и будет, но на первомайскую демонстрацию, под красный флаг - не хочу!" Но вернее всего, он надеялся или даже верил, что не может быть, чтобы ничего не произошло, не изменилось в стране. Он надеялся, что новая власть, бесчеловечная власть насилия и террора рухнет. Он надеялся, что изменения произойдут в Москве, в центре, и тогда все вернется на добрые старые пути и он спокойно и свободно возвратится в свое Соленоозерное к мирному труду. Или придет русская армия из Китая... Или... что-нибудь да случится. Не может же быть вечным этот бесчеловечный людоедский режим. Но время шло, а ничего не менялось. К 1924 году стало ясно, что надеяться больше не на что. А тут еще подоспел нэп, обманный маневр большевиков, в который тем не менее многие поверили. Нэп действительно привнес оживление во все виды деятельности населения, его действительно можно было принять за шаг назад к прежней России. Не последнее дело, наверное, и то, что за четыре года можно было устать скитаться по тайге, все время настороже, все время в опасности, все время рискуя, все время в нечеловеческих, в общем-то, "дискомфортных" условиях. Так или иначе, но Соловьев приостановил активные действия своего отряда и начал искать пути переговоров с властями. (...)
    ...не нужен был советской власти и суд над Иваном Николаевичем Соловьевым. Как мы уже знаем, Соловьев пользовался симпатиями местного населения. Судить его открытым судом значило возбудить в людях все чувства доброжелательства, сочувствия, жалости, в конце концов, к отважному, доблестному русскому офицеру, командиру Горно-Партизанского отряда имени Великого Князя Михаила Александровича, а вместе с тем возбудить чувство осуждения, если не ненависти к новой власти и к новым порядкам. Кроме того, на суде ведь Соловьев будет говорить, а люди будут слушать и ведь неизвестно что, какую правду о новой власти будет говорить подсудимый и каково это будет слушать судьям. (...) Уж лучше сразу заткнуть ему рот. Нет, положительно не нужен был советской власти суд над Иваном Николаевичем Соловьевым. Спектакль был разыгран по заранее подготовленному сценарию, и главным в этом спектакле были обман, коварство, жестокость и подлость. Масштаб другой, но точно так же, как в случае с царской семьей свалили все на местные екатеринбургские власти, а в случае с Колчаком а местные иркутские власти, так и тут надо было найти на кого свалить. Разыграно было так. По предварительной договоренности, Иван Николаевич должен был встретиться один на один с начальником Красноярского ЧОНа Зарудневым. Заруднев должен был передать Соловьеву документ на право мирной жизни и мирного хозяйствования на земле. И хотя Соловьев приехал в станицу в сопровождении своего заместителя Чихачева и своего адъютанта, но эти двое - по договоренности - остались в стороне, чтобы Соловьев мог встретиться с Зарудневым один на один. Заруднев был пешим, а Соловьев на своем коне золотой масти. Соловьев протянул руку Зарудневу, а тот, вместо рукопожатия, Соловьева с коня сдернул. Тотчас трое-четверо прятавшихся поблизости налетели на Соловьева, скрутили, связали его и отнесли в баню, где и положили на пол. Чихачев и адъютант почуяли неладное, но их немедленно застрелили. Дальше официальная версия такова. Часовой около бани, услышав выстрелы, испугался, что Соловьева освободят (а Соловьев к этому времени будто бы сумел развязаться), и часовой Соловьева застрелил. Но все это шито белыми нитками (...). Пуля вошла Соловьеву в череп сбоку, чуть выше уха. Спрашивается, если бы Соловьев действительно развязался (а значит, и вскочил бы на ноги), куда бы попала пуля? В грудь, в живот, куда угодно, только не в череп сбоку, над ухом. Ясно, что часовой стрелял в связанного и лежащего на боку Соловьева. Ясно, что ему заранее было приказано Соловьева застрелить. Всех троих, то есть самого Соловьева, его заместителя Чихачева и его адъютанта, закопали около ограды сельского кладбища. Сельчане обиходили могилу и даже успели поставить крест. Но через три дня приехали из Красноярска чоновцы и труп Соловьева увезли, якобы для опознания. Где они его закопали, никому неизвестно. (...)
    Итак, дата его смерти - 4 апреля 1924 года. А если бы кто из русских людей нашего поколения или в будущем захотел бы помянуть Ивана Николаевича, то день именин его мы не знаем, поскольку не знаем дня рождения. Ведь "Иоаннов" в году отмечается несколько: Иоанн Златоуст, Иоанн Предтеча, Иоанн Лиственник... Я бы предложил чтить Ивана Николаевича в день Ивана-Воина. Этот день Православная Церковь отмечает 12 августа по новому стилю (30 июля - по старому)."
    -------------------------------------------------------------------------------------------------
    "31 марта 1924 года в аале Ахасхыр председателю уездного ревкома Г.Итыгину и бывшему командиру добровольческого отряда Н.Спирину удалось провести личные переговоры с Соловьевым. Итыгин информировал: «Он сдал часть оружия, дал подписку о ликвидации банды и что желает перейти к мирному труду. Расстались друзьями». Этот разговор был не случайным. Дело в том, что в начале апреля в Чебаках должен был пройти первый районный организационный съезд Советов. Итыгин и Спирин предложили Соловьеву приехать и выступить перед делегатами. Если они примут во внимание его аргументы, то это облегчит его дальнейшую реабилитацию. Делегатом этого съезда был Петр Конгаров:
    - На съезде с большой речью выступил Иван Николаевич Соловьев. Его речь, если сказать своими словами, сводилась к тому, что у них не было никакой политической платформы, а это были люди, которые бежали в тайгу от грозящей им смерти. Они не нападали на своих военных преследователей, уклонялись от стычек с ними и только в кризисных ситуациях были вынуждены применять оружие… Съезд принял постановление – обратиться в Президиум ВЦИК с тем, чтобы реабилитировать Соловьева и оставшихся в живых людей из его окружения. (Это был звездный час казака Соловьева – народ в лице своего представительного органа постановил: вины за ним нет, его сопротивление властям было вынужденным и справедливым) После того соловьевцы и красные командиры покинули зал заседаний съезда…" (...)
    "В наше время старожилы вспомнили (а может и не забывали никогда) где похоронен Иван Николаевич. Сейчас на могиле установлен крест, в селе Соленоозерное возродили казачий отряд и присвоили ему имя Соловьева. Алексей Кожуховский житель села Соленоозерного, выходец из казачьего рода, основавшего станицу Форпост. Написал стихотворение:
    На кладбище холмик стоит одинокий,
    На холмике струганный крест.
    Вознесся он к небу стрелою высоко,
    Далеко виден окрест.
    Кто помнит что было;
    Кто знает, где правда…
    Те годы быльем поросли
    И канули в прошлое, уже безвозвратно,
    И правду с собой унесли.
    На холм на могильный, где крест деревянный,
    Приходит на праздники люд,
    Вокруг той могилы рядком люди станут,
    Цветы к изголовью кладут.
    Кому? Они знают из сказок старинных:
    Он был человеком своим,
    Но новая власть в ту лихую годину
    Бесчестно расправилась с ним.
    И крест, как свидетельство
    Доли превратной, как память прошедших боев,
    Гласит на нем надпись рукой аккуратной:
    «Лежит здесь Иван Соловьев»." http://mustagclub.ru/blog/ataman_soloviev/#more-1994

    --------------------------------------------------------------------------------------------------
    Русский патриот-казак Иван Николаевич Соловьёв ещё при жизни стал Бессмертной Легендой для хакасского населения.
    "Эти песни, исполняемые под чатхан, записаны в глубинке Ширинского района у кызыльцев. Их нужно считать уникальными. Они сохранились благодаря записям и обработке Бориса Кокова и его жены Марии, по-хакасски Хызан-иней. Все они до сих пор традиционно запрещены. Мы имеем, кроме буквальных, как бы подстрочных переводов Каркея Нербышева, эти песни и на хакасском языке (в русской транскрипции), но здесь, в сокращенной публикации, хотим ограничиться собственной, в меру художественно-поэтической обработкой их. Каркей Нербышев жалеет, что именно при переводе песни на другой язык или при прочтении ее глазами нельзя передать боль и стон народа, которые полноценно звучат только при исполнении песни и только на том языке, на котором она родилась. Действительно, разве мы подучили бы полное представление о любой русской песне, если бы не слышали, как ее поют, а просто читали бы слова. Не говоря уж о переводах.
    * * *
    Шесть дорог меня вдаль ведут,
    Как найду я дорогу свою?
    Шесть напевов во мне живут,
    На каком я песню спою?
    Тяжело коню под седлом,
    Кто облегчит ношу коня?
    Соловьев покинул свой дом,
    Он спасет, защитит меня.
    Семь извилин на долгом пути,
    По какому из них мне идти?
    Соловьев мне брат и отец,
    Я теперь у него - боец.
    Разве самый плохой из коней
    Тот, что мне подарил отец?
    Из сражающихся людей
    Разве самый плохой я боец?
    Если бы не белела гора,
    Откуда бы светлые реки текли?
    Если бы не было Соловьева - орла,
    На что бы надеяться мы могли?
    * * *
    Белогорье сияет своей белизной,
    Не загрязнит его чужая нога.
    Соловьев не хакас, но он с нами душой,
    Чистой, как эти снега.
    Никогда не растаять в горах снегам,
    А в реке не иссякнет вода.
    Соловьев не хакас, но хакасам, нам,
    Не изменит он никогда.
    Вдали белеющий тасхыл
    Вершиной светлой знаменит.
    Пусть Соловьев и русским был,
    Он моему народу мил.
    Вдали синеющий тасхыл
    Вершиной синей знаменит.
    Пусть Соловьев погиб, убит,
    Своей душой он с нами был.
    Высоко стоит белогорье
    Соловьева гнездо, орла.
    Русский, с нами делил он горе
    И душа его с нами была.
    Буйный Июс за спиной у нас,
    Земля отцов за спиной у нас.
    Мы покинули мирный родной очаг,
    Разорил его лютый враг.
    Но винтовки меткие у нас за спиной,
    Каждый патрон - береги.
    Мы в родной тайге, Соловьев, с тобой
    Прячемся, как враги.
    Но ружье в руке, а пуля в стволе,
    И сабля острая на боку.
    С бесчинствующими на родной земле
    Не сражаться я не могу.
    * * *
    Наш Июс, большую реку,
    Что в зеленых лугах течет,
    Я, пожалуй, переплыть не смогу,
    Но народ ее переплывет.
    Что ни день, то за смертью смерть,
    Грабят нас за бандитом бандит.
    Победить их мне не суметь,
    Но народ их всех победит.
    Комиссары ограбили нас,
    Кровь течет, как река Июс.
    Но пока Соловьев за нас,
    Я бандитов тех не боюсь.
    Белыми цветами земля цвела,
    Трава по лугам, как шелк, была.
    Песнями наполнялась моя страна,
    Плачем и стоном она полна.
    От тебя весь стон,
    От тебя весь плач,
    Голиков-палач.
    Тихим ветром дышала страна матерей,
    Журчала реками наша страна.
    Полной чашей была страна матерей,
    В крови и пепле лежит она.
    Опустошил ты землю красивую нашу,
    Кровью ты залил ее, Аркашка.
    Направо, налево ты стреляешь и рубишь,
    Мой добрый народ беспощадно ты губишь.
    Отольются тебе наш стон и плач,
    Голиков-палач.
    Отольются тебе все слезы наши,
    Будь ты проклят, палач,
    Аркашка.
    Стар и млад убиты тобой, убиты,
    Под корень ты рубишь, хакасов, нас,
    Не похоронены мы, не зарыты. Но наступит отмщенья час.
    Долетят до тебя проклятья наши
    Носитель черной души, Аркашка!
    * * *
    О, мой конь гнедой, что меня носил,
    Где же ты и где же твое седло?
    Час последний мой наступил,
    На расстрел ведут за село.
    Где же ты, Соловьев, в золотом седле,
    За тобой я как за стеной.
    Больше мне не жить на земле,
    Где же ты и твой конь золотой?
    Где же острая шашка твоя,
    Где винтовка твоя, командир?
    Расстреляли вчера тебя,
    И остался я в мире один.
    Но придет это время, придет,
    Среди наших белых берез.
    Отомстит хакасский народ
    За море крови, за море слез.
    Сокол крепкогрудый, ветра побеждающий,
    Бурана не побоится.
    Соловьев, народ защищающий,
    До последнего будет биться.
    Положили меня на озерном льду,
    Около проруби положили меня.
    В чем спасенье свое теперь найду?
    С камнем в воду бросят меня.
    Затолкают меня под лед,
    И никто меня не спасет.
    В этот миг последний жизни моей
    Налетел на врагов Соловьев.
    Разметал кровавых он палачей
    Разметал их, как воробьев.
    Стал ты мне, Соловьев, роднее отца
    Буду верен тебе до конца."

    0
  • Соловей
    13 апреля
     

    Владимир Солоухин. Соленое озеро
    ! Никогда не ел такой вкусной ухи
    В пасечной избушке начали угомоняться на ночлег. Больше всего я боялся комаров. Столько я наслушался про таежного гнуса, про мошку, про то, как комары облепляют лицо многослойно (и если проведешь ладонями по лицу, все ладони в крови), что приготовился к самому худшему. И вот - комаров не было! Обкурили чем-нибудь пасечники свою избушку, или впрямь эта самая "Минусинская котловина" - особенное климатическое место, но в июне, в самом, пожалуй, комарином месяце, комаров не было. Спали на нарах. Такое широкое. дощатое, пространство, прочное, не шаткое, не скрипучее. Что-то постлано, чем-то дали укрыться. Спать. Но сон после ухи и после того, что было перед ухой, не шел. Сначала вспоминали институтские годы. Потом Миша рассказал, как однажды он пригласил в Хакасию одну московскую писательницу, тоже из наших институтских, и тоже показывал ей таежную часть Хакасии и как они затерялись в тайге (не заплутались, а затерялись) на целую неделю. "Хорошая была неделя,- заключил Миша.- Подарок судьбы".

    Постепенно разговор перешел от институтской темы вообще на литературу и не помню уж как перешел на Гайдара. Впрочем, это логично. Ведь "Гайдар" хакасское слово, и я, возможно, спросил, почему у Аркадия Петровича Голикова хакасский псевдоним.

    - Говорят, - спросил я, - что это слово означает не то "всадник, едущий впереди", не то "смотрящий вперед". Правда, что ли? И слово это не то бурятское, не то монгольское? Правда, что ли?

    И Миша вдруг в этих таежно-пасечных условиях заговорил откровенно. Сначала робко (аккуратный, сдержанный он человек, лишнего, бывало, ничего не скажет), а тут - откровенно. А может быть, одна откровенность (о московской писательнице) как бы открыла "клапан" откровенности вообще.

    -"Гайдар",- не торопясь, как обычно, говорил Миша, - слово чисто хакасское. Только правильно оно звучит не "Гайдар", а "Хайдар"; и означает оно не "вперед идущий" и не "вперед-смотрящий", а просто "куда". - Ну и почему же Голиков взял себе в псевдонимы хакасское слово "куда"? - А его так хакасы называли. Кричали: "Прячьтесь! Бегите! Хайдар-Голик едет! Хайдар-Голик едет!" А прилепилось это словечко к нему потому, что он у всех спрашивал: "Хайдар?" То есть куда ехать? Он ведь других хакасских слов не знал. А искал он банду Соловьева. И самого Соловьева ему хотелось поймать. Его из Москвы специально прислали Соловьева ловить, а никто ему не говорил, где Соловьев прячется. Он подозревал, что хакасы знают, где Соловьев, знают, а не говорят. Вот он и спрашивал у каждого встречного и поперечного. "Хайдар?" Куда ехать? Где искать? А ему не говорили. Один раз в бане запер шестнадцать человек хакасов. "Если к утру не скажете, где Соловьев, всех расстреляю". Не сказали. А может, и не знали, где Соловьев, тайга ведь большая. Утром он из бани по одному выпускал и каждого стрелял в затылок. Всех шестнадцать человек перестрелял. Своей рукой. А то еще, собрал население целого аила, ну, то есть целой деревни... Семьдесят шесть человек там было. Старухи и дети, все подряд. Выстроил их в одну шеренгу, поставил перед ними пулемет. "Не скажете, всех перекошу". Не сказали. Сел за пулемет и... всех... А то еще в Соленом озере, да в Божьем озере топил. В прорубь под лед запихивал. Тоже - многих. Тебе и сейчас эти озера покажут. Старожилы помнят...

    - Да кто же такой Соловьев-то был?

    - Банда соловьевская была. Значит, Соловьев - бандит.

    - А почему не выдавали его? Боялись мести?

    - Нет, своих он не трогал. У него в отряде... в банде то есть... девяносто процентов хакасов было, хоть сам он русский казак. Своих он не трогал... Даже песни про него сочиняли...

    - Но если он своих не трогал, кого же он трогал?

    - Тогда продразверстка был, хлеб у мужиков отбирали подчистую. Свозили в общественные амбары, на ссыпные пункты, увозили обозами. А он этот хлеб отбивал, оставлял на прокормление отряда... то есть... банды. Остальное возвращал мужикам... Его три года ловили, даже Голикова прислали из Москвы. Но и он Соловьева не поймал, хоть и стал здесь Гайдаром.

    Сон после ухи (и того, что перед ухой) сморил нас в конце концов, а утром мы к вечернему разговору уже не возвращались. Во-первых, почва, на которую упали Мишины семена, была, значит, не совсем готова, а во-вторых, Миша почувствовал, наверное, что сказал лишнее (ведь были еще не перестроечные, а всего лишь застойные времена).

    Одним словом, оба мы сделали вид, что вчерашнего разговора не было. Во всяком случае, замысла во мне - все разузнать и рассказать людям - не вспыхнуло. Но... дрожжинка в сусло была уже брошена и процесс брожения возник. (А один мой приятель, художник, выражается в похожих случаях грубее, но, может быть, и точнее. О непривычной идее, которую надо привнести людям, он говорит так: "Важно человеку вошь в голову запустить. А потом она сама (идея) свое дело будет делать. То там зачешется, то там зачешется... И в конце

    0
  • Соловей
    14 апреля
     

    Романо-беллетристическая версия действий Голикова по ликвидации отряда Соловьева такова. В конце концов Голиков тайно завербовал себе на службу молодую хакаску Настю Кукарцеву. Ее отец, как только установилась в Хакасии власть большевиков, сразу же вступил в партию и даже стоял во главе комячейки. Когда пришли колчаковцы, они секретаря комячейки (естественно) ликвидировали и будто бы вместе с женой, и дочка Настя будто бы это видела. Поэтому она воспылала ненавистью ко всякому белому движению, поэтому она пошла якобы на службу к Голикову против Соловьева. Ну, что же, довольно правдоподобно. Никто не мог бы заподозрить молодую хакаску в пособничестве чоновцам, вообще большевикам, и она в конце концов разведала, где находится в тайге база Соловьевского отряда, а именно на горе "Поднебесный зуб". Таким образом. Голиков теперь уже знал, где располагается Горно-Партизанский отряд имени Великого Князя Михаила Александровича. Только это ему и было нужно. Непонятно, правда, зачем он эту Настю шесть раз посылал в "ставку" Соловьева, пока соловьевцы ее не заподозрили и не повесили на березе, пока Соловьев И. Н. лично саблей по одному не отрубил ей все пальцы. Но это уж такая "липа", в которую здравомыслящий человек поверить не может. Соловьев даже задержанных случайно милиционеров отпускал живыми (правда, обезоруживая), и вовсе не в образе Соловьева, носящего погоны царского полковника и начинающего день с молебствия, истязать молодую хакаску.

    Как бы то ни было, по романо-беллетристической версии. Голиков, узнав, где располагается отряд Соловьева, штурмовал гору "Поднебесный зуб", разгромил отряд Соловьева, и этот штурм считается концом всего дела. Советский фильм-боевик обо всем этом, исполненный чудовищного вранья и фальсификации, так и называется "Конец императора тайги". Особенно удивляют последние кадры фильма. Соловьев (уже почему-то не в тайге, не на "Поднебесном зубе", а в степи) почему-то в полном одиночестве уходит (почему-то пешком) от Голикова, и Голиков прицеливается, чтобы поразить Соловьева в спину, но в это время из ранца - короба на спине Соловьева выглядывает резвая белокурая девочка, и командир чоновского отряда, спроецированный создателями фильма на будущего детского писателя Гайдара, опускает винтовку и дает возможность командиру Соловьеву уйти.

    Создатели фильма-липы вынуждены были оставить Соловьева в живых, ибо его отряд существовал после штурма "Поднебесного зуба" (если вообще этот штурм не выдумка) еще полтора года, когда Голикова уже и не было в Хакасии.

    На самом же деле штурм "Поднебесного зуба" (если он был, а на сомнение наводит то, что ни в одном "чоновском" документе он не упоминается), кончился для Голикова ничем. Капкан щелкнул впустую. Постреляли с обеих сторон, и отряд Соловьева, не будучи окруженным, ушел дальше в тайгу.

    Между тем в "чоновский" центр в Красноярске пошли на Голикова бесчисленные жалобы на его кровавые действия. Жалоб этих было так много и они были так доказательны и настойчивы, что красноярские власти решили вызвать восемнадцатилетнего комбата с "тамбовским опытом" и во всем разобраться. Телеграммы три или четыре Голиков оставил без ответа. Наверное, ему казалось странным, что его действия представителями советской власти могут оцениваться как предосудительные. Однако в конце концов он вынужден был подчиниться и явился в Красноярск.

    Нет стенограмм разбирательства этого дела, но есть заключение по делу № 274. В этом заключении командующий ЧОН губернии В. Какоулин написал: "Мое впечатление: Голиков по идеологии неуравновешенный мальчишка, совершивший, пользуясь своим служебным положением, целый ряд преступлений".

    Были, оказывается, проверочные комиссии. Так вот, председатель одной из проверочных комиссий, а именно т. Виттенберг, потребовал для Голикова суда и высшей меры наказания, то есть расстрела.

    Биографы Голикова утверждают, что суд не состоялся. Научный сотрудник Института Истории Хакасии Сергей Михайлович Тодышев уверял меня, что суд был и что Голикова приговорили к расстрелу, но что Тухачевский (поделец Голикова по тамбовским кровопролитиям), находясь с то время на высоте государственного положения, спас своего бывшего подчиненного, отозвав его из Красноярска в Москву "для лечения". И то и другое правдоподобно, ибо к этому времени всем стало ясно, что Голикова нужно лечить. Что он не просто убийца (все чоновцы - убийцы), но что он убийца - псих, что он убийца - маньяк.

    Воспоминания Бориса Германовича Закса (приведенные нами выше) о последующих годах жизни Голикова, ставшего с 1926 года уже Гайдаром, подтверждают это предположение. Но все-таки, сколько нужно было натворить, чтобы содрогнулось даже губернское чоновское начальство! Несомненно, сыграло роль и следующее немаловажное обстоятельство. В Тамбовской губернии истребляли русских мужиков (женщин, детей), но вокруг жили тоже русские люди, и истребители тоже считались - русские. В Хакасии же действия Голикова были направлены главным образом на "инородцев", на нацменьшинство. Тем самым эти действия как бы забивали клин между хакасами и русскими, ибо советская власть (сколько бы ни кричали об интернационализме) воспринималась всюду в стране, как власть русская. До сих пор еще талдычат на Западе: "Русские танки в Афганистане", "русские танки на улицах Будапешта", "Козырев - русский министр иностранных дел"... Тогда не исключено, что Голикова надо было наказать, дабы успокоить возмущение нацменьшинства (но тем не менее коренного населения Хакасии). Тогда не исключено, что для этого успокоения вынесли Голикову суровый приговор, а потом вместо расстрела тихонько отправили его на лечение в Москву. Чоновец чоновцу глаз не выклюет. Но из партии его все-таки исключили. А это по тем временам - не мало. И ни за что, за какие-нибудь мелочи едва ли вынесли бы такое решение. Хотя биографы и утверждают, что он ни разу с просьбой восстановить его в партии не обращался, что со стороны Голикова благоразумно, ибо при новом разбирательстве дела опять всплыли бы его "деяния" в Хакасии, но существует фольклор, что все-таки Голиков писал в ЦК с просьбой о реабилитации, на что Иосиф Виссарионович с присущим ему лаконизмом и ставя последнюю точку на "деле" сказал: "Мы-то его может быть и простили бы. Но простят ли его хакасы". А потом десятки разных школ, пионерских отрядов, пионерских лагерей, кинотеатров, улиц, домов культуры назвали именем Аркадия Гайдара, да так и зовут до сих пор.

    Иван Николаевич Соловьев не бегал бегом (хотя бы и от Голикова), он ездил верхом на коне темно-золотой масти, которого купил за пять золотых царских рублей у одного своего станичника. Но активность его отряда начала затухать вовсе не по вине молодого комбата Голикова.

    Вся эта история с поисками соловьевского отряда смешна и наивна. Соловьев особенно и не прятался. На той самой горе среди тайги, каменный пик которой прозывался "Поднебесным зубом", и вовсе не на камнях, а на нормальной травянистой земле были построены в нужном количестве избы, амбары, бараки, в которых жили члены отряда и многие семьи. Земляки Соловьева и жители других деревень и улусов знали, где располагается отряд, но чоновцы не лезли в глубь тайги, понимая, что уничтожить отряд все равно не удастся, а если и удалось бы, то только во много раз превосходящими силами. Чоновцы ограничивали деятельность отряда в тех случаях, если отдельные группы соловьевцев выходили для действия из тайги в подтаежные деревни. Тут могли быть и стычки. Но группы Соловьева выходили всегда внезапно, всегда в таких местах, где чоновцев было мало либо не было совсем. Уже говорилось, что разведка Соловьева под руководством Астанаева работала безупречно. Но дело в том, что активность отряда к началу 1924 года стала затухать сама собой. Тому было несколько причин. Во-первых, чоновцы стали посылать против Соловьева отряды, в которых было много соловьевских одностаничников. Своих односельчан Иван Николаевич убивать не мог. Однако чтобы понять главную причину "сворачивания" его борьбы, надо подумать над тем, какова была первоначальная или, скажем, основная цель Ивана Николаевича. Да, у него было полное неприятие советской власти. У его единомышленников в отряде - тоже. Да, он не мог равнодушно смотреть, как продотряды, осуществляя продразверстку, беспардонно грабят крестьян, отбирая у них хлеб, скот, шерсть, кожи, овчины, пеньку, валенки... все, что окажется под рукой. Он по мере возможности мешал этому грабежу. Он создал у себя в отряде в недоступной горной тайге микро-Россию, чтобы не дышать бескислородным воздухом советской действительности с портретами вождей, с первомайскими речами и шествиями, с леденящим душу большевистским климатом. Конечно, там в тайге у него была тоже неполноценная Россия. Она была без привольных пастбищ, без обильных урожаев, без шумных ярмарок, без ярких престольных праздников, без сенокосов, без девичьих посиделок, без хороводов, без казачьих плясок, без мирной - короче говоря - российской жизни. Но все же это была микро-Россия, хранящая в своей изолированности остатки, оттенки когда-то всеобщего климата великой Империи. Не думаю, чтобы он надеялся на расширение своего движения, на то, что оно охватит всю Енисейскую губернию, а тем более всю Сибирь, а тем более всю Россию. Конечно, 25 процентов населения Минусинской котловины будет уничтожено через четыре года во время коллективизации. Конечно, еще 40 - 45 процентов мужского населения будет уничтожено в середине 30-х годов, конечно, если бы все эти люди, которые считали, что над ними пока "не каплет", если бы они, предвидя свою погибель в самом скором времени, примкнули к Соловьеву, движение его было бы более мощным, но во-первых, они не примкнули, ограничиваясь пассивным сочувствием Соловьеву. Все по тексту Виталия Васильевича Шульгина: "...пока режут одну группу, другая не пошевельнется, в полной уверенности, что до нее "не дойдет". А когда дойдет - уже поздно". Но я думаю, что если бы к Соловьеву примкнули тысячи и десятки тысяч, все равно ничего бы не вышло. Вокруг было уже огромное государство, основанное на чудовищном и беспрекословном насилии ("подчинитесь или погибнете!"). Если не вышло у Колчака с целой армией, если не вышло у Антонова с 200.000 восставших, если не вышло у Деникина и Врангеля, как же могло бы выйти у Соловьева с его Горно-Партизанским отрядом? На что же он уповал? Во-первых, он мог ни на что не уповать, но просто не хотел подчиниться и служить большевистскому режиму. "Что будет, то и будет, но на первомайскую демонстрацию, под красный флаг - не хочу!" Но вернее всего, он надеялся или даже верил, что не может быть, чтобы ничего не произошло, не изменилось в стране. Он надеялся, что новая власть, бесчеловечная власть насилия и террора рухнет. Он надеялся, что изменения произойдут в Москве, в центре, и тогда все вернется на добрые старые пути и он спокойно и свободно возвратится в свое Соленоозерное к мирному труду. Или придет русская армия из Китая... Или... что-нибудь да случится. Не может же быть вечным этот бесчеловечный людоедский режим. Но время шло, а ничего не менялось. К 1924 году стало ясно, что надеяться больше не на что. А тут еще подоспел нэп, обманный маневр большевиков, в который тем не менее многие поверили. Нэп действительно привнес оживление во все виды деятельности населения, его действительно можно было принять за шаг назад к прежней России. Не последнее дело, наверное, и то, что за четыре года можно было устать скитаться по тайге, все время настороже, все время в опасности, все время рискуя, все время в нечеловеческих, в общем-то, "дискомфортных" условиях. Так или иначе, но Соловьев приостановил активные действия своего отряда и начал искать пути переговоров с властями. Тут можно обратиться к строкам из подлинных архивных документов того времени. Конечно, все они под грифом "секретно" и "совершенно секретно", но теперь рассекречены.

    0
  • Соловей
    14 апреля
     

    Когда я думаю, как был убит Иван Николаевич Соловьев, возникают ассоциации, сопоставления. Дело тут не в масштабе личности либо злодеяния, но в "почерке", в схеме, в "сюжетном ходе", как выразился Борис Камов в своей большой и обстоятельной статье о гибели Колчака. Статья была опубликована в газете "Совершенно секретно" (№8 за 1992 год). Вот отрывок из этой статьи.

    "Под предлогом того, что в Иркутске обнаружены тайные склады оружия (что соответствовало действительности), а на улицах будто бы разбрасывают листовки с портретом Колчака (что выглядело малоправдоподобным), ревком принял постановление №27 от 6 февраля о расстреле верховного правителя и премьер-министра его правительства. Поздно вечером председатель ревкома вручил бумагу коменданту города для немедленного исполнения. Но ни комендант, ни ревком не знали, что на самом деле они исполняют тайный приговор, который единовластно вынесло верховному правителю России одно совершенно штатское лицо. Лицу было 49 лет. Оно имело юридическое образование, свободно изъяснялось на нескольких языках и о себе сообщало, что зарабатывает на пропитание журналистикой. Лицо носило костюм-тройку и имело привычку засовывать большие пальцы рук в проймы жилета, на манер провинциальных портных. Получив сообщение, что арестован адмирал Колчак, а также сведения, что Красная Армия со дня на день войдет в Иркутск, "журналист" в костюмной тройке направил (через т. Склянского. -В. С.) в Реввоенсовет 5 армии телеграмму: "Не распространяйте никаких вестей о Колчаке, не печатайте ровно ничего, а после занятия нами Иркутска, пришлите строго официальную телеграмму, с разъяснением, что местные власти до нашего прихода поступили так (то есть казнили адмирала) под влиянием угрозы Каппеля и опасности белогвардейских заговоров в Иркутске. Ленин. Беретесь ли сделать архинадежно?" Это был не только приказ, но и тщательно продуманный сценарий. Телеграмма раскрывала механизм тайных террористических операций Ленина. Долго считалось, например, что царская семья была расстреляна по инициативе и недомыслию руководителей Екатеринбурга. Если бы не сохранилась телеграмма Ленина в Иркутск, можно было бы то же самое думать о руководителях Иркутска. На самом деле здесь был использован уже апробированный "сюжетный ход": приказ отдает Москва, а моральная ответственность за его противозаконность возлагается на "местные власти". В обоих случаях один и тот же почерк. Одной то же коварство замысла. Один и тот же страх моральной ответственности. Телеграмма Ленина свидетельствовала, что с первой минуты ареста адмирал был обречен на быструю и, вероятно, даже тайную смерть. Ленину долгий суд над Колчаком был не нужен".

    Точно так же не нужен был советской власти и суд над Иваном Николаевичем Соловьевым. Как мы уже знаем, Соловьев пользовался симпатиями местного населения. Судить его открытым судом значило возбудить в людях все чувства доброжелательства, сочувствия, жалости, в конце концов, к отважному, доблестному русскому офицеру, командиру Горно-Партизанского отряда имени Великого Князя Михаила Александровича, а вместе с тем возбудить чувство осуждения, если не ненависти к новой власти и к новым порядкам. Кроме того, на суде ведь Соловьев будет говорить, а люди будут слушать и ведь неизвестно что, какую правду о новой власти будет говорить подсудимый и каково это будет слушать судьям. Хоть и ежься, а слушай, перебивай, а слушай, затыкай рот, а слушай. Уж лучше сразу заткнуть ему рот. Нет, положительно не нужен был советской власти суд над Иваном Николаевичем Соловьевым. Спектакль был разыгран по заранее подготовленному сценарию, и главным в этом спектакле были обман, коварство, жестокость и подлость. Масштаб другой, но точно так же, как в случае с царской семьей свалили все на местные екатеринбургские власти, а в случае с Колчаком а местные иркутские власти, так и тут надо было найти на кого свалить. Разыграно было так. По предварительной договоренности, Иван Николаевич должен был встретиться один на один с начальником Красноярского ЧОНа Зарудневым. Заруднев должен был передать Соловьеву документ на право мирной жизни и мирного хозяйствования на земле. И хотя Соловьев приехал в станицу в сопровождении своего заместителя Чихачева и своего адъютанта, но эти двое - по договоренности - остались в стороне, чтобы Соловьев мог встретиться с Зарудневым один на один. Заруднев был пешим, а Соловьев на своем коне золотой масти. Соловьев протянул руку Зарудневу, а тот, вместо рукопожатия, Соловьева с коня сдернул. Тотчас трое-четверо прятавшихся поблизости налетели на Соловьева, скрутили, связали его и отнесли в баню, где и положили на пол. Чихачев и адъютант почуяли неладное, но их немедленно застрелили. Дальше официальная версия такова. Часовой около бани, услышав выстрелы, испугался, что Соловьева освободят (а Соловьев к этому времени будто бы сумел развязаться), и часовой Соловьева застрелил. Но все это шито белыми нитками и не более (по-современно-молодежному говоря) чем пудренье мозгов и вешанье лапши на уши. Пуля вошла Соловьеву в череп сбоку, чуть выше уха. Спрашивается, если бы Соловьев действительно развязался (а значит, и вскочил бы на ноги), куда бы попала пуля? В грудь, в живот, куда угодно, только не в череп сбоку, над ухом. Ясно, что часовой стрелял в связанного и лежащего на боку Соловьева. Ясно, что ему заранее было приказано Соловьева застрелить. Всех троих, то есть самого Соловьева, его заместителя Чихачева и его адъютанта, закопали около ограды сельского кладбища. Сельчане обиходили могилу и даже успели поставить крест. Но через три дня приехали из Красноярска чоновцы и труп Соловьева увезли, якобы для опознания. Где они его закопали, никому неизвестно.

    А я уже чисто лирически думаю: кто же стал ездить на коне Соловьева золотой масти? Как тут не вспомнить современный эстрадный шлягер:

    Есаул, есаул, что ж ты предал коня,
    пристрелить отказалась рука.
    Есаул, есаул, что ж ты предал меня,
    я чужого несу ездока.

    Итак, дата его смерти - 4 апреля 1924 года. А если бы кто из русских людей нашего поколения или в будущем захотел бы помянуть Ивана Николаевича, то день именин его мы не знаем, поскольку не знаем дня рождения. Ведь "Иоаннов" в году отмечается несколько: Иоанн Златоуст, Иоанн Предтеча, Иоанн Лиственник... Я бы предложил чтить Ивана Николаевича в день Ивана-Воина. Этот день Православная Церковь отмечает 12 августа по новому стилю (30 июля - по старому).

    0
  • Голик
    14 апреля
     

    [править | править код]
    В начале 1921 года во главе батальона, а затем сводного отряда действовал против двух повстанческих «армий» Антонова в Тамбовской губернии. В конце июня 1921 года командующий войсками в Тамбовской губернии М. Н. Тухачевский подписал приказ о назначении Аркадия Голикова, которому в то время ещё не исполнилось и 18 лет, командиром 58-го отдельного полка по борьбе с бандитизмом. Полк также действовал в Тамбовской губернии.
    С февраля по ноябрь 1922 года находился в Енисейской губернии, возглавляя отряд ЧОН, подавлявший антисоветское повстанческое движение в Хакасии (в Ачинско-Минусинском районе Енисейской губернии), лидером которого властями считался И. Н. Соловьёв.
    19 марта комбат Голиков получил назначение на должность начальника Второго боевого участка Ачинско-Минусинского боевого района. 26 марта выехал из Ужура в село Божье Озеро, а с 29 марта принял командование участком[8]. В его распоряжении находились 102 красноармейца 2-й роты 6-го сводного отряда с четырьмя пулемётами и 26 кавалеристов, позднее численность бойцов увеличилась до 165 человек. Выделив сорок красноармейцев для охраны курорта «Озеро Шира» и десять — в качестве гарнизона села Солёноозёрное, Голиков основные силы держал при себе[9].
    Уже в начале апреля 1922 года, оказавшись в районе, где, по его мнению, половина населения поддерживала партизан, Голиков информировал командующего губернским ЧОНом о необходимости уничтожения улусов[10]. С появлением 18-летнего командира среди чоновцев участились случаи конфискаций и экзекуций, которым подверглись жители улусов Барбаков, Подкамень, Балахта, Сулеков, Большой Арыштаев, Малый Кобежиков и рудничных посёлков.
    Представитель военной власти не сумел наладить отношений с местными Советами и с уполномоченными губотдела ГПУ, которые, по его мнению, больше следили за поведением чоновских командиров и не занимались своими прямыми обязанностями — созданием агентурной сети. Голикову, по его собственным словам, «пришлось лично вербовать себе лазутчиков». При этом он ми действовал устрашающе[11][неавторитетный источник?].
    Методы молодого командира вскоре вызвали недовольство со стороны как населения, так и местных властей. Аресты происходили по подозрению в сотрудничестве с «бандитами». Так, 19 и 27 апреля 1922 года комбат Голиков по подозрению в связях с бандой арестовал Ф. П. Ульчигачева и И. В. Итеменева, которые после допроса согласились стать его разведчиками[11].
    Сложные отношения сложились у Голикова и с подчинёнными. Шестеро красноармейцев из вернувшегося с оперативного задания взвода, выказавших недовольство его жестокостью, были арестованы и при отправке в Форпост лишёны своих вещей. 24 апреля командир этого взвода подал вышестоящему командованию рапорт, в котором обвинил комбата в развале своего подразделения[12].
    В мае 1922 года Голиков арестовал пятерых «бандитов»[13]. Они попытались сбежать, и Голиков их расстрелял. Такое отношение к населению со стороны чоновцев и их командира вызвало озабоченность представителей местной власти. Жалобы на деятельность Голикова поступили в Ужур, Ачинск и Красноярск. Телеграмму с просьбой принять меры по спасению людей прислал заместитель председателя Усть-Фыркальского исполкома Коков.
    3 июня особым отделом губернского отдела ГПУ было начато дело № 274 по обвинению Голикова в злоупотреблении служебным положением. На место выезжала специальная комиссия во главе с комбатом Я. А. Виттенбергом, которая, собрав жалобы населения, заключила свой отчёт требованием наказания бывшего начальника боеучастка. 7 июня из штаба губернского ЧОНа в особый отдел была передана резолюция командующего В. Н. Какоулина: «Арестовать, заменить и отозвать».
    14 и 18 июня Голиков был допрошен в ГПУ. Он признал себя виновным лишь в несоблюдении «формальностей». Согласно его объяснению, оформлять протоколы допросов и расстрельные приговоры было некому. Начальник особого отдела Коновалов нашёл Голикова виновным в самочинных расстрелах и подлежащим заключению под стражу. 30 июня дело Голикова губотделом ГПУ по указанию президиума Енисейского губкома РКП(б) было передано в контрольную комиссию при губкоме для рассмотрения его по партийной линии[14].
    18 августа партийный орган решил обсудить его на совместном заседании президиума губкома и КК РКП(б). 1 сентября оно постановило перевести Голикова на два года в разряд испытуемых с лишением возможности занимать ответственные посты[15].

    0
    • Сергеев
      28 апреля
       

      Приметы : рост 180 см, волосы черные, на левой щеке ямочка.. Владеет русским и якутским языками.

      Цитата:

      3 июля житель Якутска, 25-летний Иннокентий Сергеев уехал на заработки на месторождение полезных ископаемых «Гурбей» Иркутской области и пропал.
      Обладающих информацией о местонахождении Сергеева Иннокентия Александровича, 14.08.1993 года рождения, родные просят позвонить по телефонам: 8 (967) 929 15 08, 8 (965) 667 36 26.

      Приметы Иннокентия: внешность соответствует фотографии, рост 180 см, волосы черные, на левой щеке небольшая ямочка. Владеет русским и якутским языками.



      Иннокентий Сергеев с матерью :
      image

      image

      25-летний Иннокентий Сергеев.

      0
  • Голиков
    15 апреля
     

    Гайдар перерезал всех хакасов Шарыповского района, Ужурского района, сейчас они там больше не живут.

    В Хакасию Голиков попал в 1922 г., там он возглавлял отряд ЧОН (части особого назначения).

    О зверствах Гайдара и его отряда в годы Гражданской войны подробно поведал писатель Владимир Солоухин в повести «Солёное озеро». Он сообщил, что слово «Гайдар», которое писатель взял себе псевдонимом, в переводе с хакасского означало «Куда ехать?». Дико крича это слово, Голиков носился по всей маленькой Хакасии, преследуя партизан Соловьёва. А хакасы, слыша эти крики, разбегались в разные стороны, вопя от ужаса: «Спасайся! Хайдар-Голик едет! Наша смерть едет!»

    Факты, приведённые в «Солёном озере», поражают. Работая над книгой, Солоухин ознакомился с документами, чудом сохранившимися в архивах Абакана и Ачинска, а также встречался со старожилами Хакасии.
    Так, Е.Г. Саможиков свидетельствовал, как его родственника, 12-летнего мальчика, Гайдар, приняв за связного отряда Соловьева, в истерическом припадке зарубил шашкой.
    Известный хакасский писатель Георгий Топанов рассказывал, будто Гайдар «не только маленьких, но и стариков не любил, убивал. Рубил и в воду приказывал кидать, кровь всегда в озере красная была».

    А вот что рассказал И.В. Аргудаев из улуса От Коль: «У Голикова приказ был, я знаю от матери, если в семье даже один сочувствовал белому партизану Соловьёву, то Гайдар-Голиков всю его семью вырезал. Например, озеро Большое… Каждый день в те времена люди Гайдара-Голикова живых в прорубь пихали. У нас хакасы до сих пор в озере рыбу не ловят. Говорят, на человеческом мясе жир нагуляла.
    Голиков хакасов Шарыповского района, Ужурского района всех перерезал, даже сейчас они там больше не живут»..

    Рубили шашками, бросали в колодцы».


    Наталия Ольхова, красноярский публицист, исследователь биографии Гайдара : «В конце 1990-х, собирая материалы для своей книги, я нашла документы, подтверждающие зверства отряда Аркадия Голиков. Я записывала рассказы бабушек, которые помнят Гражданскую войну, о том, как Гайдар стрелял в затылок любому, кого заподозрил в причастности к антисоветской деятельности, как сталкивал с обрыва женщин и детей. По его указу местных жителей расстреливали без суда и следствия, рубили шашками, бросали в колодцы».

    «Вполне возможно, что Аркадий Гайдар совершил несколько убийств, после чего был записан матерью в Красную армию, чтобы спастись от возмездия, – уверен Андрей Буровский, петербургский писатель, профессор и историк. – Во время приступов депрессии Гайдар в этом признавался – это его мучило. И участие его в истреблении хакасской интеллигенции на Солёном озере –задокументированное событие».
    «Известно, –продолжает Буровский, – что первым «подвигом» А. Гайдара в Сибири было убийство 148 казаков в окрестностях села Тасеево. И остальные его «подвиги» точно таковы же, а боевых среди них, как ни старайтесь, не найдете – их нет.
    Вот о совершенно грязных убийствах и истязаниях мирного населения, включая женщин и детей, – об этом свидетельских показаний очень много.

    Взять хотя бы историю про то, как связанных хакасов, родственников тех, кто помогал отряду Соловьева, оставили на всю ночь на льду озера: чтобы назавтра, в свой день рождения, Голиков-Гайдар мог бы попраздновать: собственноручно их утопить.

    Конец бесчинствам Гайдара пришел лишь после того, как он, несмотря на приказ начальства доставить пленных в штаб для допроса, лично расстрелял их, не желая выделять людей для конвоя.

    Тогда-то Голиков и был вызван в Красноярск для объяснения…

    Солоухин приводит свидетельства о проблемах Гайдара с психикой, проявившихся уже в мирной литературно-журналистской, жизни. В частности, Солоухин ссылается на его дневники. В этих записях есть фраза: «Снились люди, убитые мною в детстве».

    Аркадий Гайдар не раз наносил себе серьёзные, но умышленно не смертельные ранения безопасной бритвой: «Гайдар резался. Лезвием безопасной бритвы. У него отнимали одно лезвие, но стоило отвернуться, а он уже резался другим…Позже, уже в Москве, мне случалось видеть его в одних трусах. Вся грудь и руки ниже плеч были сплошь покрыты огромными шрамами», – отмечал кто-то из знавших его близко людей.

    Кстати, о том, что не все с биографией «героя Гражданской войны» и «друга детей», каким Гайдара изображали в советские времена, благополучно, свидетельствует и такой простой факт, что у него не было боевых наград за участие в Гражданской войне. Орденом «Знак Почета» он был награжден только уже в 1939 году.

    0
  • Гайдар
    4 мая
     

    image

    1
  • Московские скинхэды... 2016 год.
    30 июня
     



    . 2016 год.. Скинхэды в вагоне метро в Москве.

    0
  • Хягас - Хакас - Тадар - Хоорай - Хонгорай
    6 июля
     


    Хакасы - потомки древнего населения Минусинской котловины... Сами себя они называли — тадар.

    В первом тысячелетии н.э. в Южной Сибири господствовали киргизы. В IX веке они создали на среднем Енисее свое государство — Киргизский каганат. Китайцы называли их «хягасы» — термин, которые позднее, в русском варианте, принял форму «хакасы».

    В начале XIII века Киргизский каганат пал под ударами татаро-монголов.
    Но полтора столетия спустя, когда Монгольская империя, в свою очередь, развалилась, племена Минусинской котловины создали новое политическое образование — Хонгорай, возглавляемое киргизской знатью.
    Хонгорайская племенная общность и послужила колыбелью хакасского народа.



    Киргизы выделялись своей воинственностью и лютым нравом.
    Поэтому русские, появившиеся здесь в XVII веке, встретили яростное сопротивление.
    В результате кровопролитных войн территория Хонгорая практически обезлюдела и в 1727 году по Буринскому договору с Китаем отошла к России.
    В дореволюционных русских документах она известна как «Кыргызская земля» в составе Енисейской губернии.

    Революция 1917 года стала причиной нового акта трагедии хакасов.
    Порядки, которые несла Советская власть, вызвали резкое неприятие народа, у которого бедняком считался человек, имеющий 20 лошадей.
    Партизанские отряды хакасов продолжали борьбу в горных районах, по официальным данным, до 1923 года.

    Кстати, именно в борьбе с ними прошла юность известного советского писателя Аркадия Гайдара.
    А коллективизация вызвала новую вспышку вооруженного сопротивления, которое было жестоко подавлено.


    В ХIХ-ХХ веках завершился процесс формирования хакасского народа. С 1920-х годов этноним «хакасы» утверждается в официальных документах.

    До революции на территории Минусинского уезда существовали инородческие ведомства и управы.
    В 1923 году был образован Хакасский национальный уезд, преобразованный впоследствии в автономную область Красноярского края, а с 1991 года – в республику, самостоятельный субъект Российской Федерации.

    Ныне Россию населяет всего лишь около 80 тысяч хакасов.

    ***

    На протяжении веков христианство и ислам вели наступление на традиционную религию хакасов — шаманизм. Официально, на бумаге, они достигли больших успехов, однако в реальной жизни шаманы по-прежнему пользуются среди хакасов гораздо большим почтением, нежели священники и муллы.

    Вплоть до начала XX столетия хакасы совершали коллективные моления небу, у которого обычно просили хорошего урожая и сочной травы для скота... Обряд совершался на горной вершине.

    Когда в семье кто-то долго болел, следовало обращаться за помощью к березе. Моление березе представляло собой отголосок той далекой поры, когда люди считали своими предками деревья. Родственники больного выбирали в тайге молодую березку, привязывали к ее ветвям цветные ленточки, и с этого момента она считалась святыней, духом-охранителем этой семьи.

    На протяжении многих столетий главным занятием хакасов было скотоводство. Согласно старинным преданиям, «хозяином скота» был могущественный дух — Изых-хан. Для того чтобы умилостивить его, Изых-хану подносили в дар лошадь. После особого моления с участием шамана выбранной лошади вплетали в гриву цветную ленту и отпускали на волю. Именовали ее теперь исключительно «изых». Ездить на нем имел право только глава семьи. Ежегодно весной и осенью он мыл молоком гриву и хвост изыху, менял ленты. Каждый хакасский род выбирал в качестве изыхов лошадей определенной масти.

    Весной и осенью над Хакасией иногда пролетают фламинго, и мужчина, поймавший эту птицу, мог сватать любую девушку.
    На птицу надевали красную щелковую рубаху, на шею повязывали красный шелковый платок и отправлялись с ней к любимой девушке. Родители должны были принять фламинго, а взамен отдать дочь. Калым в этом случае не полагался.

    Есть в Хакасии ещё один национальный праздник — Ада-Хоорай , посвященный памяти предков, во время которого хакасы благодарят предков и родную землю ,
    и совершают обряд поклонения предкам («Ада» – отец, предок, «Хоорай» – одно из исторических названий хакасского народа) , погибшим за свободу хакасской земли с древних времен (с 711 года) до середины XVIII века.
    Во время моления после каждого ритуального обхода алтаря все опускаются на колено (мужчины — на правое, женщины – на левое) и троекратно припадают лицом к земле, обратившись к восходу солнца.

    Ссылка на историю http://zaist.ru/~GtQX4

    0
Ответ на тему: Соловей разбойник или подавление бандитизма в Хакасии
Введите код с картинки*:  Кликните на картинку, чтобы обновить код
grinning face grinning face with smiling eyes face with tears of joy smiling face with open mouth smiling face with open mouth and smiling eyes smiling face with open mouth and cold sweat smiling face with open mouth and tightly-closed eyes smiling face with halo smiling face with horns winking face smiling face with smiling eyes face savouring delicious food relieved face smiling face with heart-shaped eyes smiling face with sunglasses smirking face neutral face expressionless face unamused face face with cold sweat pensive face confused face confounded face kissing face face throwing a kiss kissing face with smiling eyes kissing face with closed eyes face with stuck-out tongue face with stuck-out tongue and winking eye face with stuck-out tongue and tightly-closed eyes disappointed face angry face pouting face crying face persevering face face with look of triumph disappointed but relieved face frowning face with open mouth anguished face fearful face weary face sleepy face tired face grimacing face loudly crying face face with open mouth face with open mouth and cold sweat face screaming in fear astonished face flushed face sleeping face dizzy face face without mouth face with medical mask face with no good gesture face with ok gesture person bowing deeply person with folded hands raised fist raised hand victory hand white up pointing index fisted hand sign waving hand sign ok hand sign thumbs up sign thumbs down sign clapping hands sign open hands sign flexed biceps
  
Обратная связь
Предложения и замечания