Как принять что твой ребенок не такой как все
плохая мать  -    4080
Не могу уже, усталаloudly crying faceребенку 5 лет, ЗПРР, ЗРР, аутоподобное поведение, истерики, зацикливания и т п
До двух лет развивался нормально, все хорошо было.А сейчас- неврологи логопеды остеопаты БАК и т д вечная беготня по больницам, уколы, таблетки коррекционная группа в садике
Результата совсем мало.Говорит только отдельные словаloudly crying face
Почему у других дети нормальные, а у меня такой????
Не хочу уже общаться ни с родней ни с друзьями- не могу видеть их нормальных развитых детей, а своего такогоloudly crying faceloudly crying face
Лучший ответ
29
пришло по ватсапу
9 октября

Сердце блудницы.
Рассказ основан на реальных событиях
Отец Евгений не был святым. Он был просто человеком. И, как и все люди, он совершал ошибки и поступки, за которые ему было стыдно. Но он старался, очень старался быть хорошим священником. И, поверьте, у него это получалось. Уж я-то знаю.

– Но, знаешь, хорошо, что есть память, – говорил он. – Ты уже признал, покаялся, встал, отряхнулся, а все равно перед глазами встают картинки из прошлого. Где ты был неправ, струсил, смалодушничал, мимо горя чужого прошёл. Да что там – свиньей был. Это нужно, это полезно вспоминать. Чтобы опять совесть кольнула и никогда уже не повторять… Верку не забуду никогда… Молодой я тогда был, дурной.

… Давно это было. В том маленьком городке многие ее называли Верка-потаскуха. Отца у неё не было, мать-пьяница то и дело меняла таких же пьяных кавалеров. В итоге кто-то из них ударил ее бутылкой по голове. И умерла Анджела – так звали мать.

Верка осталась с бабушкой. Еще со школы пошла она по кривой дорожке. Сначала спала с какими-то похотливыми сальными мужиками за ужин в дешёвом кафе, потом – за шмотки. Иногда и деньжат могли ей подкинуть. Нет, была у неё и нормальная работа – на рынке торговала мясом. Но все знали, что и другое продать она может.

Когда Верке было восемнадцать, умерла бабушка. Не выдержало сердце, изболевшееся сначала за дочь, потом за внучку. И осталась она одна.

*

А потом забеременела. От кого – сама сказать не могла.

– Рассказывала мне Верка, что тогда это известие о беременности как молнией ее ударило, – вспоминал отец Евгений. – Ведь спала она со всеми подряд не от жизни хорошей. Что мать ее делала, то и она. От осинки не родятся апельсинки. Только не пила, в отличие от матери. До тошноты насмотрелась на попойки. А ещё хотела от одиночества убежать. Только не знала, как. Не научили ее. Ни о каком аборте даже не думала. Хотя врачи сразу сказали: «Тебе-то зачем?» И заниматься Веркой особо не хотели, брезговали. Но все равно ей было, что они там говорят. На обследования не ходила. Думала о том, что наконец-то закончится ее одиночество, будет любить этого ребёночка, и он ее будет любить. И станет теперь у неё в жизни всё по-другому. Не как у них с матерью. Странно, да? Но ведь даже «потаскухам» нужна любовь. Блудницам последним. Она всем нужна. И ведь, Лен, подумай, что-то внутри у неё было чистое, настоящее, раз малыша оставила. Мы, люди, ведь оболочку только видим… А сердце видит Господь.

… Но тогда, в начале истории, этого никто не знал. И в один из дней завалилась к ним в храм пьяная в драбадан Верка. Она то рыдала, размазывая по опухшему лицу дешевую тушь, то заходилась каким-то зловещим сумасшедшим хохотом. И толкала перед собой коляску, в которой лежал ее, наверное, уже трёхмесячный малыш.

«Верка-потаскуха», – прошелестел по храму испуганный старушечий шёпот. Кто-то побежал за сторожем – вывести девку побыстрее. Стыд-то какой. Блудница бесстыжая в Доме Божием. Кто-то попытался оттеснить ее к выходу. Там и наткнулся на них отец Евгений.

Молодой батюшка был не в духе. Дома болела дочь, нервничала матушка, они сильно поругались. А тут ещё крестины, и он опаздывает. И Верку-патаскуху ещё нелегкая принесла. Да, он знал, кто это.

Зачем Вера тогда пришла впервые в храм, она и сама не понимала. Наверное, потому что не куда было идти. Она почти ничего не говорила и все так же то смеялась, то плакала. И заглядывала отцу Евгению в глаза, как будто ждала чего-то, что хоть немного облегчит ее невыносимую боль. А болеть было чему.

– Я смотрел тогда на ее ребёнка, – вспоминал батюшка, – и чувствовал, что у меня волосы становятся дыбом. Это был настоящий уродец. Какая-то бесформенная голова, всё как будто не на своих местах. Вера сказала, что он ещё и слепой. «Почему? – спрашивала она меня заплетающимся языком. И перегаром от неё разило противно так. – Делать-то что?»

Отец Евгений замолчал и несколько раз вытер ладонью лицо. Как будто хотел смыть навязчивое воспоминание. Но оно не уходило.

– А я… – опять заговорил он и схватился за голову. – Знаешь, что сделал тогда я? Я же знал про ее похождения, городок-то маленький. Я сказал: «А что ты хотела? Всю жизнь грешила, теперь всю жизнь терпи!!!! Пойди проспись сначала, потом поговорим». И пошёл по своим делам. Понимаешь, Лена?! По своим делам пошёл! Мимо прошёл…

– А разве не так? Разве не за грех? – спросила я.

– Так или не так, знает только Господь!

… Вера тогда молча повернулась и, шатаясь, пошла прочь со своей коляской. Тяжело, медленно, как будто придавленная бетонной плитой. Это была какая-то чёрная безысходность. Она шла в пустоту. А сзади шипела какая-то бабушка: «Ишь, удумала! Пьяная приперлась. И хохочет ещё…» Сторож Степан шёл за Веркой по пятам. Как будто боялся, что она вернётся. И гнала, гнала ее какая-то волна прочь от храма. Да что там от храма – из жизни. Нет ей места в жизни этой. Нет!

Отец Евгений обернулся и посмотрел ей в след. Вроде бы всё правильно сказал, но жгло всё внутри. «Не вернётся ведь, – шептало сердце. – Ну, значит, не нужен ей Бог. Ладно, пора крестить».

– Я ни бабушке той шипящей ничего тогда не сказал, ни Степану, Лен, – почти простонал отец Евгений. – Почему? Да не до того мне было. Чиновник большой сына крестил. Спонсор. Опаздывать нельзя.

*

Ночью отцу Евгению не спалось. Он ворочался в кровати, вставал, уходил на кухню, возвращался…

– Ты чего не спишь-то? – сонно пробормотала матушка его Ирина.

Он рассказал. Она помолчала, встала, вскипятила чайник и долго они сидели тогда на кухне.

Вспоминали, как «залетела» без мужа двоюродная сестра матушки. И как ни уговаривали они ее, сделала аборт. А ведь и деньги были, и работа. Как бросила в роддоме дочь с гидроцефалией их знакомая. «Я не буду матерью инвалидки!» – сказала она тогда. И муж хороший, и дом полная чаша, и всё равно.

– А девочка эта, блудница, на самое дно опустившаяся, и родила, и не бросила. Не оправдываю ее, но посмотри – сердце-то любящее, чистое. Ты ж говоришь, больной очень ребёночек. Понятно, что больно ей, страшно. Вот и пьёт. А ты ей про грех и расплату. Про «проспись»… Согреть ее надо было сначала, обнять, пожалеть, поплакать вместе с ней. Она же за этим пришла. За соломинку хваталась. А там, глядишь… Эх, батюшка… Ладно, идём спать, тебе рано служить…

*

Утром отец Евгений пришёл в храм задолго до службы. Там уже была Лидия Ивановна – одна из старейших прихожанок.

Она почти всегда была в храме. Уходила позже всех, приходила раньше. А иногда и ночевать оставалась – в строительном вагончике. Нечего ей было дома делать, после того как потеряла одного за одним сына и мужа. И сама еле выжила. Спас ее тогда отец Евгений. Но это уже другая история.

– Лидия Ивановна, здравствуйте! Вы Верку знаете? Ну эту…

– Благословите, батюшка. Да кто ж ее не знает!

– А где она живет, знаете?

– Где живет, не знаю, но сейчас спит она у меня дома с Мишуткой своим-бедолажкой. Я и питание ему купила.

– Как это?..

Вчера, вослед уходящей Верке смотрел, задумавшись, не только отец Евгений. Смотрела и Лидия Ивановна. Услышала она случайно их разговор и пошла следом за еле волочащей ноги женщиной с ее коляской.

– Вера, Вера, постой!

Верка остановилась и зло посмотрела на неё мутными глазами.

– Что, тоже про грехи? Сама знаю…

Лидия Ивановна помолчала, а потом обняла эту пахнущую водкой молодую женщину и начала гладить по голове. Как когда-то своего сына.

Верка сначала пыталась вырваться, а потом обмякла и прижалась к Лидии Ивановне. Как мечтала всегда прижаться к матери, но не обнимала та ее. И разрыдалась. И рыдала, рыдала. Как ребёнок.

– Он, он-то за что страдает? Это из-за меня, да? Из-за меня? Я же хотела всё по-другому. Жизнь изменить хотела, счастливым его сделать. Любить. А он вон какой, Мишутка мой. Врачи говорят, долго не протянет. Ест из шприца. Не видит. Лицо вон, как через мясорубку…

– Ты уже изменила жизнь, девочка, – прошептала Лидия Ивановна. – Ты просто сама ещё не понимаешь. И люби его, люби. Ему это нужно. И тебе тоже.

«Девочка»… Так Верку не называла даже мать. А потом все только и звали потаскухой. Она плакала и плакала… И как будто легче ей становилось.

Лидия Ивановна позвала Веру к себе. «Чайку попьём, отдохнёшь, помоешься». Чувствовала старая женщина, сама пережившая нечеловеческое горе, что, отпусти она ее сейчас, она не только не вернётся в храм, но произойдёт что-то страшное.

*

… Лидия Ивановна тихонько закрыла за собой дверь. Отец Евгений сел рядом с Веркой на кровать.

– Прости меня, Вера, – не то я вчера сказал, не о том, – долетели до неё тихие слова батюшки.

Вера рассказывала ему, как родила, услышала тихий писк и как будто солнце для неё взошло. «Всё, всё будет теперь хорошо!» – думала она.

А потом были слова врачей про то, что урод, что смертник, кто-то даже про «неведому зверушку» сказал. И даже показывать ей сына не хотели. Никому и в голову не могло прийти, что «потаскуха» такого ребенка-урода не бросит.

Рассказывала, как в реанимацию к нему рвалась, а ее не пускали: «Иди уже домой. Родила нам тут…». Как ничего не говорили – почему такой. «Шляться надо было меньше», – и всё.

– Мне страшно на него было смотреть, больно. Непонятно, как жить. Но бросить-то как?! Живое же… Уж какой есть. Сама виновата.

Из роддома врачи провожали ее молчанием.

– Надо же… Кто бы мог подумать, – сказала вдруг старенькая акушерка. – Тут здоровых бросают. А эта…

Рассказывала Вера, как дома пила с горя. Впервые в жизни. В себя приходила, только когда Мишутка от голода кричал. Молоко у неё пропало, и она давала ему дешёвую смесь. Сил сосать у него не было, и она кормила его из шприца, как научили в роддоме. Он срыгивал, а она опять кормила. И так часами. Как гулять с ним не выходила, людей боялась. Как из окна с сыном чуть не выбросилась. Жить-то как и на что? Но что-то остановило ее.

*

– А я, Лен, сидел, слушал всё это, и мне казалось, что я прикоснулся к чуду, – говорил отец Евгений. – Вот грешница передо мной, видавшая виды, прожжённая, всеми презираемая. Нами – такими чистыми, порядочными. А ведь шелуха всё это, случайное, наносное. Под этой грязью – сердце, светлое, доброе. Смелое сердце. Которое не побоялось ношу такую на себя взвалить. Ни на секунду ведь не задумалась она аборт сделать или бросить своего Мишутку. А ведь никто от неё не ожидал. Как же мы ошибаемся в людях, Лен. Как ошибаемся! Это так страшно! Душа какая у неё! Больная, а живая, любящая! И я со своим: «Нагрешила…». Ох, Господи!

«Сначала полюби, а потом учи»

А ещё вспоминал отец Евгений слова своего старенького духовника из Лавры: «Сначала полюби, образ Божий в человеке увидь, а потом учи! Слышишь, сынок! Полюби! Самого последнего грешника! Тогда сердце тебе правильные слова подскажет, не казённые. Мы же, священники, иногда что-то умное, духовное скажем и пошли своей дорогой. Дела, требы. А боль и горе человека не видим. Прошли мимо этой боли и забыли. И пропал человек. Окаменела душа. А ведь он к нам как ко Христу пришёл. Всегда помни об этом! Не дай Бог мимо горя пройти, оттолкнуть. Не дай Бог!»

*

На следующий день несколько женщин из храма отца Евгения убирали в Веркиной захламлённой квартире. Рассказал он им всё. Кто-то принёс старенькую детскую кроватку, белье, ползуночки. Матушка Ирина отдала коляску. Скинулись на памперсы, на питание. Медсестра Валентина Петровна, прихожанка, через день заходила проведать Мишутку. Девчонки с клироса забегали с ним погулять.

Верка сначала все больше лежала и плакала. А потом начала в себя приходить. Подолгу на руках с сыном сидела, что-то говорила ему. Целовала в невидящие глазки, в изуродованное лицо. Ловила мимолётную его улыбку. И страшно ей было, и хорошо. Что-то незнакомое, горячее подкатывало к горлу и заставляло биться сердце. Она, наконец, была нужна. И был тот, кого она любила.

– Да, любовь всем нужна, – повторил отец Евгений.

… Мишутка умер в десять месяцев. Рано утром. Так же у Верки на руках. Когда в обед зашла к ним Валентина Петровна, она все так и сидела с ним. Что-то бормотала и целовала, целовала. В глазки, в носик. Еле забрали у неё маленькое тельце.

Хоронил мальчика приход. Верку увезла скорая. Подумали все, что сошла она с ума.

– Но ничего, через месяц выкарабкалась, – рассказывал отец Евгений. Мы ее сначала у себя с матушкой поселили. Все равно боялись, что сделает с собой что-то. В храм с собой за ручку водили. Одну не оставляли. А потом она домой ушла. На рынок свой вернулась. Но в церковь приходила, в трапезной помогала. На могилку каждый день бегала. К тому, кому она была нужна. И кто ей был нужен. Иногда срывалась, пила. Много всего было за это время. Больше десяти лет прошло. Долго рассказывать.

– А сейчас она как? Посмотреть бы на неё.

– Так ты же ее видела.

– Я?

– Помнишь, в прошлом году к отцу Димитрию в село на храмовым праздник ездили? Она же тебя своими варениками угощала… Что глаза-то вытаращила? Верка это была.

… Я вспомнила ту женщину. Полную, красивую, тихую. Мирную. Да, она была именно мирной. Рядом с ней было тепло. Отец Димитрий тогда хвалился, что Вера – их храмовый повар и лучше во всей епархии не найти. Мужа ее вспомнила, тоже тихого, молчаливого. Вроде Игорем звали. Он староста в храме. И трое пацанов у них.

– Это его дети. Он вдовец. Как-то заехал к нам на приход и приглянулась ему Верка. Она долго поверить не могла. Грязной себя считала, потаскухой. Да и люди шептали ему: «Ты что, она же…». Но упрямый он, не слушал никого. Теперь вот семья. Молчун он, тихий, но не дай Бог кому косо на жену взглянуть. Да и не смотрит никто. Забыли все давно. Только я вот помню. И стыдно мне, и больно. Прошёл я тогда мимо Веркиного горя. И если бы не Лидия Ивановна, что было бы? Страшно, Лен! Страшно! Как же легко погубить человека. Просто пройдя мимо. А у него же тоже душа, у самого пропащего грешника. Увидеть ее надо – душу эту. Легко погубить, да. Но и спасти легко. Как Лидия Ивановна. Просто согреть. Поплакать вместе. Не на шелуху смотреть, а на сердце. Не побояться испачкаться. Сердцем сердца коснуться. Полюбить. Любовь меняет всё. Жизнь, мир, судьбы. Она всё может. Главное – не оттолкнуть!
10.07.2019 ЕЛЕНА КУЧЕРЕНКО

person with folded handsperson with folded handsperson with folded hands

Ответов 64 Написать ответ
  • Ляля
    8 октября  

    Терпение , заниматься и заниматься только ребёнком езжайте хоть куда лечите лечите это Ваш ребёнок и это Вам и ему надо

    21
  • Марина
    8 октября  

    Если говорит хотя бы какие то слова, то это уже замечательно. Сейчас надо не упустить момент и заниматься в усиленном режиме. Поверьте, много мам были бы счастливы на вашем месте.

    25
  • пришло по ватсапу
    9 октября  

    Сердце блудницы.
    Рассказ основан на реальных событиях
    Отец Евгений не был святым. Он был просто человеком. И, как и все люди, он совершал ошибки и поступки, за которые ему было стыдно. Но он старался, очень старался быть хорошим священником. И, поверьте, у него это получалось. Уж я-то знаю.

    – Но, знаешь, хорошо, что есть память, – говорил он. – Ты уже признал, покаялся, встал, отряхнулся, а все равно перед глазами встают картинки из прошлого. Где ты был неправ, струсил, смалодушничал, мимо горя чужого прошёл. Да что там – свиньей был. Это нужно, это полезно вспоминать. Чтобы опять совесть кольнула и никогда уже не повторять… Верку не забуду никогда… Молодой я тогда был, дурной.

    … Давно это было. В том маленьком городке многие ее называли Верка-потаскуха. Отца у неё не было, мать-пьяница то и дело меняла таких же пьяных кавалеров. В итоге кто-то из них ударил ее бутылкой по голове. И умерла Анджела – так звали мать.

    Верка осталась с бабушкой. Еще со школы пошла она по кривой дорожке. Сначала спала с какими-то похотливыми сальными мужиками за ужин в дешёвом кафе, потом – за шмотки. Иногда и деньжат могли ей подкинуть. Нет, была у неё и нормальная работа – на рынке торговала мясом. Но все знали, что и другое продать она может.

    Когда Верке было восемнадцать, умерла бабушка. Не выдержало сердце, изболевшееся сначала за дочь, потом за внучку. И осталась она одна.

    *

    А потом забеременела. От кого – сама сказать не могла.

    – Рассказывала мне Верка, что тогда это известие о беременности как молнией ее ударило, – вспоминал отец Евгений. – Ведь спала она со всеми подряд не от жизни хорошей. Что мать ее делала, то и она. От осинки не родятся апельсинки. Только не пила, в отличие от матери. До тошноты насмотрелась на попойки. А ещё хотела от одиночества убежать. Только не знала, как. Не научили ее. Ни о каком аборте даже не думала. Хотя врачи сразу сказали: «Тебе-то зачем?» И заниматься Веркой особо не хотели, брезговали. Но все равно ей было, что они там говорят. На обследования не ходила. Думала о том, что наконец-то закончится ее одиночество, будет любить этого ребёночка, и он ее будет любить. И станет теперь у неё в жизни всё по-другому. Не как у них с матерью. Странно, да? Но ведь даже «потаскухам» нужна любовь. Блудницам последним. Она всем нужна. И ведь, Лен, подумай, что-то внутри у неё было чистое, настоящее, раз малыша оставила. Мы, люди, ведь оболочку только видим… А сердце видит Господь.

    … Но тогда, в начале истории, этого никто не знал. И в один из дней завалилась к ним в храм пьяная в драбадан Верка. Она то рыдала, размазывая по опухшему лицу дешевую тушь, то заходилась каким-то зловещим сумасшедшим хохотом. И толкала перед собой коляску, в которой лежал ее, наверное, уже трёхмесячный малыш.

    «Верка-потаскуха», – прошелестел по храму испуганный старушечий шёпот. Кто-то побежал за сторожем – вывести девку побыстрее. Стыд-то какой. Блудница бесстыжая в Доме Божием. Кто-то попытался оттеснить ее к выходу. Там и наткнулся на них отец Евгений.

    Молодой батюшка был не в духе. Дома болела дочь, нервничала матушка, они сильно поругались. А тут ещё крестины, и он опаздывает. И Верку-патаскуху ещё нелегкая принесла. Да, он знал, кто это.

    Зачем Вера тогда пришла впервые в храм, она и сама не понимала. Наверное, потому что не куда было идти. Она почти ничего не говорила и все так же то смеялась, то плакала. И заглядывала отцу Евгению в глаза, как будто ждала чего-то, что хоть немного облегчит ее невыносимую боль. А болеть было чему.

    – Я смотрел тогда на ее ребёнка, – вспоминал батюшка, – и чувствовал, что у меня волосы становятся дыбом. Это был настоящий уродец. Какая-то бесформенная голова, всё как будто не на своих местах. Вера сказала, что он ещё и слепой. «Почему? – спрашивала она меня заплетающимся языком. И перегаром от неё разило противно так. – Делать-то что?»

    Отец Евгений замолчал и несколько раз вытер ладонью лицо. Как будто хотел смыть навязчивое воспоминание. Но оно не уходило.

    – А я… – опять заговорил он и схватился за голову. – Знаешь, что сделал тогда я? Я же знал про ее похождения, городок-то маленький. Я сказал: «А что ты хотела? Всю жизнь грешила, теперь всю жизнь терпи!!!! Пойди проспись сначала, потом поговорим». И пошёл по своим делам. Понимаешь, Лена?! По своим делам пошёл! Мимо прошёл…

    – А разве не так? Разве не за грех? – спросила я.

    – Так или не так, знает только Господь!

    … Вера тогда молча повернулась и, шатаясь, пошла прочь со своей коляской. Тяжело, медленно, как будто придавленная бетонной плитой. Это была какая-то чёрная безысходность. Она шла в пустоту. А сзади шипела какая-то бабушка: «Ишь, удумала! Пьяная приперлась. И хохочет ещё…» Сторож Степан шёл за Веркой по пятам. Как будто боялся, что она вернётся. И гнала, гнала ее какая-то волна прочь от храма. Да что там от храма – из жизни. Нет ей места в жизни этой. Нет!

    Отец Евгений обернулся и посмотрел ей в след. Вроде бы всё правильно сказал, но жгло всё внутри. «Не вернётся ведь, – шептало сердце. – Ну, значит, не нужен ей Бог. Ладно, пора крестить».

    – Я ни бабушке той шипящей ничего тогда не сказал, ни Степану, Лен, – почти простонал отец Евгений. – Почему? Да не до того мне было. Чиновник большой сына крестил. Спонсор. Опаздывать нельзя.

    *

    Ночью отцу Евгению не спалось. Он ворочался в кровати, вставал, уходил на кухню, возвращался…

    – Ты чего не спишь-то? – сонно пробормотала матушка его Ирина.

    Он рассказал. Она помолчала, встала, вскипятила чайник и долго они сидели тогда на кухне.

    Вспоминали, как «залетела» без мужа двоюродная сестра матушки. И как ни уговаривали они ее, сделала аборт. А ведь и деньги были, и работа. Как бросила в роддоме дочь с гидроцефалией их знакомая. «Я не буду матерью инвалидки!» – сказала она тогда. И муж хороший, и дом полная чаша, и всё равно.

    – А девочка эта, блудница, на самое дно опустившаяся, и родила, и не бросила. Не оправдываю ее, но посмотри – сердце-то любящее, чистое. Ты ж говоришь, больной очень ребёночек. Понятно, что больно ей, страшно. Вот и пьёт. А ты ей про грех и расплату. Про «проспись»… Согреть ее надо было сначала, обнять, пожалеть, поплакать вместе с ней. Она же за этим пришла. За соломинку хваталась. А там, глядишь… Эх, батюшка… Ладно, идём спать, тебе рано служить…

    *

    Утром отец Евгений пришёл в храм задолго до службы. Там уже была Лидия Ивановна – одна из старейших прихожанок.

    Она почти всегда была в храме. Уходила позже всех, приходила раньше. А иногда и ночевать оставалась – в строительном вагончике. Нечего ей было дома делать, после того как потеряла одного за одним сына и мужа. И сама еле выжила. Спас ее тогда отец Евгений. Но это уже другая история.

    – Лидия Ивановна, здравствуйте! Вы Верку знаете? Ну эту…

    – Благословите, батюшка. Да кто ж ее не знает!

    – А где она живет, знаете?

    – Где живет, не знаю, но сейчас спит она у меня дома с Мишуткой своим-бедолажкой. Я и питание ему купила.

    – Как это?..

    Вчера, вослед уходящей Верке смотрел, задумавшись, не только отец Евгений. Смотрела и Лидия Ивановна. Услышала она случайно их разговор и пошла следом за еле волочащей ноги женщиной с ее коляской.

    – Вера, Вера, постой!

    Верка остановилась и зло посмотрела на неё мутными глазами.

    – Что, тоже про грехи? Сама знаю…

    Лидия Ивановна помолчала, а потом обняла эту пахнущую водкой молодую женщину и начала гладить по голове. Как когда-то своего сына.

    Верка сначала пыталась вырваться, а потом обмякла и прижалась к Лидии Ивановне. Как мечтала всегда прижаться к матери, но не обнимала та ее. И разрыдалась. И рыдала, рыдала. Как ребёнок.

    – Он, он-то за что страдает? Это из-за меня, да? Из-за меня? Я же хотела всё по-другому. Жизнь изменить хотела, счастливым его сделать. Любить. А он вон какой, Мишутка мой. Врачи говорят, долго не протянет. Ест из шприца. Не видит. Лицо вон, как через мясорубку…

    – Ты уже изменила жизнь, девочка, – прошептала Лидия Ивановна. – Ты просто сама ещё не понимаешь. И люби его, люби. Ему это нужно. И тебе тоже.

    «Девочка»… Так Верку не называла даже мать. А потом все только и звали потаскухой. Она плакала и плакала… И как будто легче ей становилось.

    Лидия Ивановна позвала Веру к себе. «Чайку попьём, отдохнёшь, помоешься». Чувствовала старая женщина, сама пережившая нечеловеческое горе, что, отпусти она ее сейчас, она не только не вернётся в храм, но произойдёт что-то страшное.

    *

    … Лидия Ивановна тихонько закрыла за собой дверь. Отец Евгений сел рядом с Веркой на кровать.

    – Прости меня, Вера, – не то я вчера сказал, не о том, – долетели до неё тихие слова батюшки.

    Вера рассказывала ему, как родила, услышала тихий писк и как будто солнце для неё взошло. «Всё, всё будет теперь хорошо!» – думала она.

    А потом были слова врачей про то, что урод, что смертник, кто-то даже про «неведому зверушку» сказал. И даже показывать ей сына не хотели. Никому и в голову не могло прийти, что «потаскуха» такого ребенка-урода не бросит.

    Рассказывала, как в реанимацию к нему рвалась, а ее не пускали: «Иди уже домой. Родила нам тут…». Как ничего не говорили – почему такой. «Шляться надо было меньше», – и всё.

    – Мне страшно на него было смотреть, больно. Непонятно, как жить. Но бросить-то как?! Живое же… Уж какой есть. Сама виновата.

    Из роддома врачи провожали ее молчанием.

    – Надо же… Кто бы мог подумать, – сказала вдруг старенькая акушерка. – Тут здоровых бросают. А эта…

    Рассказывала Вера, как дома пила с горя. Впервые в жизни. В себя приходила, только когда Мишутка от голода кричал. Молоко у неё пропало, и она давала ему дешёвую смесь. Сил сосать у него не было, и она кормила его из шприца, как научили в роддоме. Он срыгивал, а она опять кормила. И так часами. Как гулять с ним не выходила, людей боялась. Как из окна с сыном чуть не выбросилась. Жить-то как и на что? Но что-то остановило ее.

    *

    – А я, Лен, сидел, слушал всё это, и мне казалось, что я прикоснулся к чуду, – говорил отец Евгений. – Вот грешница передо мной, видавшая виды, прожжённая, всеми презираемая. Нами – такими чистыми, порядочными. А ведь шелуха всё это, случайное, наносное. Под этой грязью – сердце, светлое, доброе. Смелое сердце. Которое не побоялось ношу такую на себя взвалить. Ни на секунду ведь не задумалась она аборт сделать или бросить своего Мишутку. А ведь никто от неё не ожидал. Как же мы ошибаемся в людях, Лен. Как ошибаемся! Это так страшно! Душа какая у неё! Больная, а живая, любящая! И я со своим: «Нагрешила…». Ох, Господи!

    «Сначала полюби, а потом учи»

    А ещё вспоминал отец Евгений слова своего старенького духовника из Лавры: «Сначала полюби, образ Божий в человеке увидь, а потом учи! Слышишь, сынок! Полюби! Самого последнего грешника! Тогда сердце тебе правильные слова подскажет, не казённые. Мы же, священники, иногда что-то умное, духовное скажем и пошли своей дорогой. Дела, требы. А боль и горе человека не видим. Прошли мимо этой боли и забыли. И пропал человек. Окаменела душа. А ведь он к нам как ко Христу пришёл. Всегда помни об этом! Не дай Бог мимо горя пройти, оттолкнуть. Не дай Бог!»

    *

    На следующий день несколько женщин из храма отца Евгения убирали в Веркиной захламлённой квартире. Рассказал он им всё. Кто-то принёс старенькую детскую кроватку, белье, ползуночки. Матушка Ирина отдала коляску. Скинулись на памперсы, на питание. Медсестра Валентина Петровна, прихожанка, через день заходила проведать Мишутку. Девчонки с клироса забегали с ним погулять.

    Верка сначала все больше лежала и плакала. А потом начала в себя приходить. Подолгу на руках с сыном сидела, что-то говорила ему. Целовала в невидящие глазки, в изуродованное лицо. Ловила мимолётную его улыбку. И страшно ей было, и хорошо. Что-то незнакомое, горячее подкатывало к горлу и заставляло биться сердце. Она, наконец, была нужна. И был тот, кого она любила.

    – Да, любовь всем нужна, – повторил отец Евгений.

    … Мишутка умер в десять месяцев. Рано утром. Так же у Верки на руках. Когда в обед зашла к ним Валентина Петровна, она все так и сидела с ним. Что-то бормотала и целовала, целовала. В глазки, в носик. Еле забрали у неё маленькое тельце.

    Хоронил мальчика приход. Верку увезла скорая. Подумали все, что сошла она с ума.

    – Но ничего, через месяц выкарабкалась, – рассказывал отец Евгений. Мы ее сначала у себя с матушкой поселили. Все равно боялись, что сделает с собой что-то. В храм с собой за ручку водили. Одну не оставляли. А потом она домой ушла. На рынок свой вернулась. Но в церковь приходила, в трапезной помогала. На могилку каждый день бегала. К тому, кому она была нужна. И кто ей был нужен. Иногда срывалась, пила. Много всего было за это время. Больше десяти лет прошло. Долго рассказывать.

    – А сейчас она как? Посмотреть бы на неё.

    – Так ты же ее видела.

    – Я?

    – Помнишь, в прошлом году к отцу Димитрию в село на храмовым праздник ездили? Она же тебя своими варениками угощала… Что глаза-то вытаращила? Верка это была.

    … Я вспомнила ту женщину. Полную, красивую, тихую. Мирную. Да, она была именно мирной. Рядом с ней было тепло. Отец Димитрий тогда хвалился, что Вера – их храмовый повар и лучше во всей епархии не найти. Мужа ее вспомнила, тоже тихого, молчаливого. Вроде Игорем звали. Он староста в храме. И трое пацанов у них.

    – Это его дети. Он вдовец. Как-то заехал к нам на приход и приглянулась ему Верка. Она долго поверить не могла. Грязной себя считала, потаскухой. Да и люди шептали ему: «Ты что, она же…». Но упрямый он, не слушал никого. Теперь вот семья. Молчун он, тихий, но не дай Бог кому косо на жену взглянуть. Да и не смотрит никто. Забыли все давно. Только я вот помню. И стыдно мне, и больно. Прошёл я тогда мимо Веркиного горя. И если бы не Лидия Ивановна, что было бы? Страшно, Лен! Страшно! Как же легко погубить человека. Просто пройдя мимо. А у него же тоже душа, у самого пропащего грешника. Увидеть ее надо – душу эту. Легко погубить, да. Но и спасти легко. Как Лидия Ивановна. Просто согреть. Поплакать вместе. Не на шелуху смотреть, а на сердце. Не побояться испачкаться. Сердцем сердца коснуться. Полюбить. Любовь меняет всё. Жизнь, мир, судьбы. Она всё может. Главное – не оттолкнуть!
    10.07.2019 ЕЛЕНА КУЧЕРЕНКО

    person with folded handsperson with folded handsperson with folded hands

    29
  • Мама
    9 октября  

    Кубики Зайцева, можете на курсы, можете сами купить и по ютуб научиться, результат будет через 6-8 месяцев. Терпения!

    0
  • tuka84
    9 октября  

    https://www.instagram.com/p/B2ph6S1npBx/?igshid=1k3rsuofq299
    Почитайте пост, комментарии, семей с такими же проблемами много.
    Тут же на род форуме была ветка, собрались в ватсап группу с детками с зпрр.

    1
  • вот так
    9 октября  

    видать АКДС поставили, вот и дауном стал

    2
    • Авери
      9 октября  

      вот так, какое ты тупое существо. Прочитай,что такое "синдром дауна". И не неси свой антипрививочный бред в массы

      19
      • вот так
        9 октября  

        пздц дура face with tears of joy вот народ озамбировался до края, ставьте ставьте свои АКДС больше дибилов - меньше людей, меньше проблем

        1
      • хэх
        9 октября  

        либо ты проплаченный бот, коих здесь уйма - что не пиши, прививки это панацея от всего face with tears of joy

        0
      • Алина
        9 октября  

        Авери, И у нас после АКДС началось после года- не дауна конечно, а сенсорная алалия. Это очень страшно. Развитие отстаёт капитально. ни слова не говорит в 5 лет

        1
  • Доремифасоль
    Доремифасоль
    татьяна ларина
    9 октября  

    Вам нужно найти источник энергии бесперебойный, близкий человек, муж
    Попросите помощи у родных, занимайтесь ребенком, он вам будет благодарен, ну и рожайте, что сказать
    Куда проще ситуация воспринимается, когда многодетная семья
    Ему и легче по жизни будет, побольше родни , но это надо специально воспитывать их дружными

    3
    • автор
      9 октября  

      Доремифасоль, куда мне рожать, мне уже 40, не хочу родить второго еще хуже больногоcrying face
      хватит одного, с ним бы справиться и вылечить, это и морально и финансово напряжно, а вы говорите - рожайте еще.
      Когда я с младенцем буду, кто будет со старшим бегать везде, муж то на работе будет

      0
    • mss73
      9 октября  

      Ну да...

      Вот если бы друзья и родные от вас отвернулись - было бы прискорбно... а не хочу общаться, это глюк.

      0
      • автор
        9 октября  

        mss73, а что толку с ними общаться, мне только хуже от этого

        0
  • natali-198502
    9 октября  

    Никакие бак, томатисы, таблетки, уколы не помогут, личный опыт мамы особенного ребенка. Только дефектолог коррекционист с aba терапией, в Якутске этого нет, поэтому мы уехали в другой город и ходим именно к такому специалисту. Полтора года занятий и вуаля начал говорить, выступаем на всяких мероприятиях, ходим в обычный сад)

    20
  • mss73
    9 октября  

    Пока не поздно, почитайте про глютен и казеин

    Не знаю как у других, а у нас сработало. Только когда прочитали про эту тему, убрали хлеб, и многое другое - пошло хоть какое-то развитие, начал говорить в 11-12 лет, а потом и писать научился. Сейчас 18
    Аутизм никуда не делся, но истерик и припадков нету (пока до хлеба не доберётся! буквально вчера повторилось, там хлеб нашёл, тут пирожок, в гостях неясно что съел, и истерика по полной).
    Подозреваю, что многие слышали про эту тему, но сами не в состоянии отказаться от хлеба-макарон и т.п. (убрать из дома,чтобы не было вообще!), а ещё и время нужно, чтобы убедиться, помогает или нет.

    1
  • Nejdanov
    9 октября  

    Автор случайно не на ГРЭСе живете?

    0
    • Доремифасоль
      Доремифасоль
      татьяна ларина
      9 октября  

      Nejdanov, вот раздражают подобные вопросы.
      Здесь же инкогнито пишут
      Что за манера выводить на чистую воду и ставить людей в неловкое положение

      9
  • mss73
    9 октября  

    Таких детей много, аутистов много, не у всех дети нормальные.

    http://dobrosakha.ru/
    http://detcentr-ykt.com/
    С одной стороны вы не сдаётесь, значит уже приняли ребёнка, но всё подряд пробовать не стоит.
    От чего уколы? Какие таблетки? Да, есть таблетки, которые помогают снять истерики, но это как во всей медицине, не исцеление, а устранение последствий.

    Какие больницы? Кто направляет и от чего лечат??? Или вы сами мечетесь во все стороны?
    При чем тут остеопат?

    2
    • автор
      9 октября  

      mss73, невролог выписывает лечение уколы и таблетки
      остеопат- массаж, сказали из за подвывиха шеи мол может быть ЗПРР

      1
  • 369
    9 октября  

    перестань кормить его химической жратвой, пичкать таблетками и прививками!

    1
  • Elenka17
    9 октября  

    Наберитесь терпения. Вы не одни такие. Я с младшим сыном тоже через такие же диагнозы прошла. Говорить начал, но истерики не прошли. Часто ведёт себя не адекватно.

    2
  • ext_insta_220728956O8WOi
    9 октября  

    Вы очень устали, оно и понятно, все будет, хорошо, нужно лишь успокоиться, уделите время себе: погуляйте, подышите воздухом, посмотрите - Вы живы, жив Ваш ребенок - и это уже здорово и это уже замечательно! Сходите к психологу, Вам нужно выговориться и знать, что Вас слышат и понимают.

    2
  • ВивьенЛИ
    9 октября  

    напишите пожта в личку

    1
  • Мама
    9 октября  

    Читаю и смотрю на своего ребёнка который в 3 года даже голову не держит... Терпение сил вы у ребёнка одна если не вы то никто не поможет

    4
  • автор
    9 октября  

    Как идти в школу через 2 года?? Время быстро летит, а он говорит только слова отдельные, и то невнятно некоторые, это все чего добились за 2 года лечения...
    Почему невролог ничего не говорит об инвалидности, может нужно оформлять?

    3
    • Elenka17
      9 октября  

      автор, у ортопеда были? Нам помог именно ортопед. Было ущемление нервов, правая сторона губ и языка не двигались. И ни один невролог этого не увидел, все лечили таблетками. А заметила логопед, сказала, что плечи кривые. У ортопеда уже несколько лет наблюдаемся, позвонок съезжает, приходится поправлять. Да результат первый появился аж через 6 месяцев, но устойчивый.

      0
  • автор
    9 октября  

    А ведь сестра моя двоюродная- педагог, когда сыну было 2 года сказала мне- он у тебя не развивается, отстает, не говорит...
    А я тогда отмахнулась и подумала- что она лезет не в свое дело, придумали мол какие то нормы развития..Все у нас нормально..
    И только в 3 года уже задумалась и начали бегать по больницам

    1
  • Мама
    9 октября  

    Скорее всего подавать на инвалидность через вашего невролога, чтобы хотя бы помощь была в приобретении лекарств, поездках в реабилитационные центры и тд. Скорее всего вы не работаете? Ухаживающим также положены выплаты, правда мало, ребенку будут начислять пенсию. Собирайте документы, сходите на консультацию в мсэк и тд.

    3
    • автор
      9 октября  

      Мама, работаю я, после работы и в выходные бегаем по платным процедурам лечениям и т п
      Ребенок посещает коррекционную группу в садике
      Так то он все понимает и делает, в садике вообще без истерик, воспитатели хвалят, не агрессивный, не драчливый, рисует, лепит, апликации и тд вся садовская подготовка на уровне
      Всех животных, цвета, формы, цифры буквы и тп знает показывает
      Но не говорит
      Только отдельные слова начал

      0
  • Ассорти
    9 октября  

    1. Оформите инвалидность. 2. Пройти ПМПК. 3. Ребенок должен посещать детский сад (м.б. кратковременного пребывания, потом когда адаптируется можно и на полный день). 4. Занятия со дефектологом, логопедом, психологом итд. 5. Реабилитационные мероприятия 2 раза в год. 6. Знакомства и общение с семьями, имеющими детей с проблемами со здоровьем. И главное Ваше терпение. Не замыкайтесь. Общайтесь.

    2
    • автор
      9 октября  

      Ассорти, он посещает детский сад с 3 лет, а прошлый год уже ходил в коррекционную группу.
      С садиком проблем нет

      0
  • Ахтааки
    9 октября  

    Как раз время заниматься, упустите время, тогда капец.знаю одну не занималась, потом поехала к специалисту ,когда ему было 12 лет, та отказалась, опоздали и упустили, сказала, не приму. Ребёнок мычит. Жуть, мальчик, мать работала, бабушка по хозяйству, муж умер, сестре не до него. Такие пироги.

    0
  • Жозефина...
    9 октября  

    Автор, нужно оформлять инвалидность ребенку. Будут платить пенсию, Вам по уходу за ребенком около 10 тысяч, если не работаете. В Нерюнгри хорошо лечат, в Якутске открылся реабилитационный центр.
    И Вы меня извините за совет, но всё же родить второго ребенка думаю нужно было бы. Вам всего 40, это нормальный детородный возраст. Знаю семьи, которые родили после больного ребенка второго здорового. У них хоть жизнь не так тяжела, есть луч света в темном царстве. Наймите нянечку на несколько часов, чтобы отдохнуть. Держитесь, не теряйте веры.

    1
  • Жозефина...
    9 октября  

    А Вашему ребенку делали рентген шейного отдела позвоночника? В фронтальной проекции через открытый рот. Если есть подвывих, то тоже может быть такое поведение.
    Недавно читала работу одного американского врача-физиотерапевта. Самое главное в родах - это подвижные кости таза у матери. Если движение нарушено, то ребенок в родах может получить родовую травму.

    0
    • автор
      9 октября  

      Жозефина..., подвывих есть
      сказали при родах скорее всего получил подвывих

      0
  • Tatiana2018
    9 октября  

    Сходите в Харысхал, там вам дадут контакты родительских объединений детей с такими проблемами, они вас поддержат и посоветуют специалистов и т.д. В Харысхале есть психологи, попроситесь на консультацию , они помогут вам принять вашего ребенка.

    0
  • saiber
    9 октября  

    У меня сын такой же 10 лет. В 7 заговорил, да отсталось уже на психическом уровне. Тоже много думал и смирился, не убиваться же всю оставшуюся жизнь. И да такие дети рождаются как нам сказали врачи после прививки (акдс или нет незнаю) во время беременности. И таких детей уже тысячи, скоро в РФ останутся одни дураки. Невольно вспомнишь про план даллеса.

    0
    • Ли
      10 октября  

      saiber, вы ъ поменьше подали от братьев и сестер и итпрюродных через 5колено ,щас на все будите мазаться это прививки но только не вы

      0
  • диана-24
    диана-24
    Диана Диана
    10 октября  

    я не раз слышала что в Нерюнгри есть центр по лечению таких детей, у моей знакомой бабушка там год с ним прожила и ребёнок заговорил

    0
  • ser_prip
    ser_prip
    Михаил Д.
    10 октября  

    все дело в том что современные мамаши ничерта не занимаются с детьми. у меня мать сидела со мной до 3х лет и с утра до вечера занималась только мной - играли, гуляли, строили, лепили, считали, читали, рисовали и тд а современные мамаши все в батсапе и инсте, у детей даже игрушек книжек толком нет планшет какой нибудь дадут или телефон типа тыкай, а потом прививки виноваты что их дети дэбилы

    0
  • Су*чки которые думают п*здой
    10 октября  

    На*уя плодите имбецилов, даунов, инвалидов нелюди те которые беспрестанно плодятся и подвергают мучению детей, пи*дой только думаете, вот и результат!
    В детдом отдай и не мучайся

    0
  • Коко2429
    Коко2429
    КнигаЖизни
    10 октября  

    Каждое утро рождаются дети,
    Днем и под вечер на нашей планете.
    Только из сотни подарков желанных
    Несколько будет младенчиков странных.
    Месяцев много счастливых пройдет,
    Может быть два, а быть может и в год.
    Хмурится врач, головою качнет,
    Видя судьбы роковой поворот.
    В глазки не смотрит и не говорит,
    Всё время качается или лежит…
    Будто рассыпались пазлов кусочки,
    И потерялись у сына и дочки.
    Пишет сестра «аутизм» или «РАС»
    — Каннер и Аспергер – это про вас.
    Шок. Неприятие. Нет, здесь ошибка,
    Видите, смотрит, а это – улыбка.
    Не повторяет, дурачится просто…
    Он же малыш, а не трудный подросток.
    Может судьба, как надлом хромосомы
    Ставит болезни, черты и синдромы.
    В сердце вонзая тупую иглу-
    Чтобы мы сникли, забились в углу.
    Нет, не забьёмся! Сын мой или дочка ,
    Нет, не больные, не странные! Точка!
    – Каждый ребенок – он неповторимый,
    Он – самый лучший, желанный, любимый!
    Мы мамы-ангелы чад-аутистов,
    Нет у нас выбора, мы – декабристы.
    А посему мы научимся верить,
    Общим аршином детишек не мерить.
    Медленно адски, но ждать результата,
    Заново делать всё после откатов.
    Я часто думаю – ну почему же,
    Послан ребенок особый нам с мужем?
    Тихо ответ свой нашепчет листва:
    Всё гармонично, природа права.
    Ты разгадаешь загадки вселенной,
    Выход найдешь в безысходности бренной,
    Видишь, сынок уже чашку принес,
    Завтра задаст он свой первый вопрос …
    Ведь аутизм – он противник коварный,
    Режет по нервам пилой циркулярной.
    Только запомните – мы не одни,
    В лоне недуга себя не храни,
    Выбрана ты быть посланником света,
    Хоть и дорога не солнцем согрета…
    Помощь придёт от друзей по несчастью,
    Или малыш схватит вдруг за запястье,
    «Мама! Пойдем!» Ты бежишь, срывая пальто.
    Ты сможешь всё. А больше никто! #аутизмпобедим

    0
  • Коко2429
    Коко2429
    КнигаЖизни
    10 октября  

    large blue circlelarge blue circlelarge blue circle Меня часто спрашивают, каково это – воспитывать особенного ребенка.Чтобы помочь тем, кому не довелось испытать такое, понять этот уникальный опыт, я написала вот что.
    Когда вы ждете ребенка, вы как будто планируете увлекательное путешествие – в Италию. Покупаете кучу путеводителей и строите замечательные планы. Колизей. «Давид» Микеланджело. Венецианские гондолы. Может быть, учите какие-то ходовые фразы на итальянском. Это очень волнительно.
    После нескольких месяцев волнительного ожидания наконец наступает этот день. Вы пакуете чемоданы и выезжаете. Несколько часов спустя самолет приземляется. Входит стюардесса и говорит: «Добро пожаловать в Голландию! ». «В Голландию?!? - говорите вы. – В какую Голландию?? Я летела в Италию! Я должна была прибыть в Италию. Я всю жизнь мечтала съездить в Италию». Но рейс изменился. Самолет приземлился в Голландии, и вам придется остаться здесь.
    Важно то, что вас не завезли в ужасное, отвратительное, грязное захолустье, умирающее от мора и голода. Это просто другая страна.
    Придется выйти из самолета и купить новые путеводители. И выучить новый язык. И встретиться с людьми, которых вы никогда бы не встретили.
    Это просто другая страна. Ритм жизни здесь медленнее, чем в Италии, менее броский, чем в Италии. Но после того, как вы пожили здесь немного и перевели дух, вы оглянетесь – и начнете замечать, что в Голландии есть ветряные мельницы… и тюльпаны. В Голландии есть даже картины Рембрандта.
    Но все ваши знакомые уезжают в Италию и возвращаются, все хвастаются, как чудесно они провели время в Италии. И всю оставшуюся жизнь вам остается только говорить: «Да, вот и я туда же собиралась». Боль от этого никогда, никогда, никогда не пройдет окончательно… потому что потеря такой мечты – очень, очень важная потеря.
    Однако – если вы проведете остаток жизни, оплакивая тот факт, что вы не попали в Италию, вы никогда не получите удовольствия всего того особенного и прекрасного, что может предложить вам Голландия. large blue circlelarge blue circlelarge blue circle Э.П.Кингсли. #кокошевая_шанеля #мое_всеearth globe americas#yakutiankids

    0
  • Тихончик
    11 октября  

    Сложно, причем и родителям и самому ребенку

    0
  • Zlaya013
    11 октября  

    Автор терпеня вам и сил ! Не стоит пичкать ребенка химией . Невропотологов . Массаж и провертье почки ребенку . Большая часть речи человека зависит от почек пролечите их типа ампецелином и нетроксоцалинои . А неврологические препараты пагубно действуют на почки можно только валерьянку и мочегонные травы . Обшение с близкими вы сторонитесь не изза того что вы этого хотите . Это они не хотят значит правильно делаете зачем такие люди в вашем итак сложном кругу

    0
  • Zlaya013
    11 октября  

    А принять надо он ни кому кроме вас не нужен такой в этом мире , и если вы отвернетесь и не примете внутри себя что это вы создали и родили на свет такого человека . Внутри себя думайте он гениальный человек не любит простолюдов не общается с ними просто не хочет ! а про почки подумайте очень много детей отстают в развитии при чем сильно от них а не опытные тупые неврологи добивают таких детей тк им такие лекарства и привывки строго запрещены они становятся от них овощами

    0
  • Zlaya013
    11 октября  

    А если бегать по врачам пичкать таблетками в итоге вам врачи скажут ,смеритесь и отправят вас куда подальше

    0
  • Zlaya013
    11 октября  

    А для метода воспитания нужен обычный деревенский березовый прутик он же все же ребенок . И чтоб весел на видном месте один раз дать для примера немного по попе . А дальше предупреждать не будешь слушаться придет прутик. Но при этом не наказывать ! У них не устойчивая психика . В библии пишут что прутиком раньше из детей бесов выгоняли. Руками ребенка шлепать по попе вообще нельзя это большой грех

    0
  • Zlaya013
    11 октября  

    Любите целуйте даже ножки обнимайте даже если не хочет этого они очень в этом нуждаются учите буквы не смотрЯ не на что берите бумагу и ручку рисуйте рисуки говоритекто там нарисован и не забывайте чтоон ребенок он хочет внимания и любви

    0
  • Мама
    11 октября  

    Как я вас понимаю. Мы в начале пути. 2 года. Зпрр. Сама замечаю аутичные черты. С 1,5 года живу в постоянном страхе. Все перечитала, прочитала что аж снится. Прошли обследование, лечение в медцентре. С 2 лет пошли отдельные слова на уровне ма ма, бе бе. Но с пониманием обращённой речи беда. АКДС не ставили, но при рождении был подвывих шейного позвонка. Очень большая проблема в том, что никто не поддерживает, одна со своей бедой, родные думают что я наговариваю на ребенка, что мальчики начинают говорить позже итд итп . А я не могу ждать, готова уехать в другой город на лечение, в голове столько вопросов, мыслей...

    0
Ответ на тему: Как принять что твой ребенок не такой как все
Введите код с картинки*:  Кликните на картинку, чтобы обновить код
grinning face grinning face with smiling eyes face with tears of joy smiling face with open mouth smiling face with open mouth and smiling eyes smiling face with open mouth and cold sweat smiling face with open mouth and tightly-closed eyes smiling face with halo smiling face with horns winking face smiling face with smiling eyes face savouring delicious food relieved face smiling face with heart-shaped eyes smiling face with sunglasses smirking face neutral face expressionless face unamused face face with cold sweat pensive face confused face confounded face kissing face face throwing a kiss kissing face with smiling eyes kissing face with closed eyes face with stuck-out tongue face with stuck-out tongue and winking eye face with stuck-out tongue and tightly-closed eyes disappointed face angry face pouting face crying face persevering face face with look of triumph disappointed but relieved face frowning face with open mouth anguished face fearful face weary face sleepy face tired face grimacing face loudly crying face face with open mouth face with open mouth and cold sweat face screaming in fear astonished face flushed face sleeping face dizzy face face without mouth face with medical mask face with no good gesture face with ok gesture person bowing deeply person with folded hands raised fist raised hand victory hand white up pointing index fisted hand sign waving hand sign ok hand sign thumbs up sign thumbs down sign clapping hands sign open hands sign flexed biceps
  
Обратная связь
Предложения и замечания