6 лет на форуме Автор 5 уровня Топ пользователь Все
Награды
6 лет на форуме
6 лет на форуме
Автор 5 уровня
Автор 5 уровня
Топ пользователь
Топ пользователь
Топ тема
Топ тема
5000 просмотров
5000 просмотров
Взгляд с другой стороны: воспоминания немецкого солдата
  14089
Взгляд с другой стороны: воспоминания немецкого солдата
История
Вторая Мировая Война
Воспоминания немецкого солдата Гельмута Клауссмана, ефрейтора 111-ой пехотной дивизии
Боевой путь
Я начал служить в июне 41-го года. Но я тогда был не совсем военным. Мы назывались вспомогательной частью и до ноября я, будучи шофёром, ездил в треугольнике Вязьма – Гжатск — Орша. В нашем подразделении были немцы и русские перебежчики. Они работали грузчиками. Мы возили боеприпасы, продовольствие.

Вообще перебежчики были с обоих сторон, и на протяжении всей войны. К нам перебегали русские солдаты и после Курска. И наши солдаты к русским перебегали. Помню, под Таганрогом два солдата стояли в карауле, и ушли к русским, а через несколько дней, мы услышали их обращение по радиоустановке с призывом сдаваться. Я думаю, что обычно перебежчики это были солдаты, которые просто хотели остаться в живых. Перебегали обычно перед большими боями, когда риск погибнуть в атаке пересиливал чувство страха перед противником. Мало кто перебегал по убеждениям и к нам и от нас. Это была такая попытка выжить в этой огромной бойне. Надеялись, что после допросов и проверок тебя отправят куда-нибудь в тыл, подальше от фронта. А там уж жизнь как-нибудь образуется.

Потом меня отправили в учебный гарнизон под Магдебург в унтер-офицерскую школу и после неё и весной 42-го года я попал служить в 111-ю пехотную дивизию под Таганрог. Я был небольшим командиром. Но большой военной карьеры не сделал. В русской армии моему званию соответствовало звание сержанта. Мы сдерживали наступление на Ростов. Затем нас перекинули на Северный Кавказ, потом я был ранен и после ранения на самолёте меня перебросили в Севастополь. И там нашу дивизию практически полностью уничтожили. В 43-м году под Таганрогом я получил ранение. Меня отправили лечиться в Германию, и через пять месяцев я вернулся обратно в свою роту. В немецкой армии была традиция — раненых возвращать в своё подразделение и почти до самого конца войны это было так. Всю войну я отвоевал в одной дивизии. Я думаю, это был один из главных секретов стойкости немецких частей. Мы в роте жили как одна семья. Все были на виду друг у друга, все хорошо друг друга знали и могли доверять друг другу, надеяться друг на друга.

Раз в год солдату полагался отпуск, но после осени 43-го года всё это стало фикцией. И покинуть своё подразделение можно было только по ранению или в гробу.

Убитых хоронили по-разному. Если было время и возможность, то каждому полагалась отдельная могила и простой гроб. Но если бои были тяжёлыми и мы отступали, то закапывали убитых кое-как. В обычных воронках из под снарядов, завернув в плащ-накидки, или брезент. В такой яме за один раз хоронили столько человек, сколько погибло в этом бою и могло в неё поместиться. Ну, а если бежали – то вообще было не до убитых.

Наша дивизия входила в 29 армейский корпус и вместе с 16-ой (кажется) моторизованной дивизией составляла армейскую группу «Рекнаге». Все мы входили в состав группы армий «Южная Украина».

Как мы видели причины войны. Немецкая пропаганда

В начале войны главным тезисом пропаганды, в которую мы верили, был тезис о том, что Россия готовилась нарушить договор и напасть на Германию первой. Но мы просто оказались быстрее. В это многие тогда верили и гордились, что опередили Сталина. Были специальные газеты фронтовые, в которых очень много об этом писали. Мы читали их, слушали офицеров и верили в это.

Но потом, когда мы оказались в глубине России и увидели, что военной победы нет, и что мы увязли в этой войне, то возникло разочарование. К тому же мы уже много знали о Красной армии, было очень много пленных, и мы знали, что русские сами боялись нашего нападения и не хотели давать повод для войны. Тогда пропаганда стала говорить, что теперь мы уже не можем отступить, иначе русские на наших плечах ворвутся в Рейх. И мы должны сражаться здесь, чтобы обеспечить условия для достойного Германии мира. Многие ждали, что летом 42-го Сталин и Гитлер заключат мир. Это было наивно, но мы в это верили. Верили, что Сталин помирится с Гитлером, и они вместе начнут воевать против Англии и США. Это было наивно, но солдатом хотелось верить.

Каких-то жёстких требований по пропаганде не было. Никто не заставлял читать книги и брошюры. Я так до сих пор и не прочитал «Майн камф». Но следили за моральным состоянием строго. Не разрешалось вести «пораженческих разговоров» и писать «пораженческих писем». За этим следил специальный «офицер по пропаганде». Они появились в войсках сразу после Сталинграда. Мы между собой шутили и называли их «комиссарами». Но с каждым месяцем всё становилось жёстче. Однажды в нашей дивизии расстреляли солдата, который написал домой «пораженческое письмо», в котором ругал Гитлера. А уже после войны я узнал, что за годы войны, за такие письма было расстреляно несколько тысяч солдат и офицеров! Одного нашего офицера разжаловали в рядовые за «пораженческие разговоры». Особенно боялись членов НСДАП. Их считали стукачами, потому, что они были очень фанатично настроены и всегда могли подать на тебя рапорт по команде. Их было не очень много, но им почти всегда не доверяли.

Отношение к местному населению, к русским, белорусам было сдержанное и недоверчивое, но без ненависти. Нам говорили, что мы должны разгромить Сталина, что наш враг это большевизм. Но, в общем, отношение к местному населению было правильно назвать «колониальным». Мы на них смотрели в 41-ом как на будущую рабочую силу, как на территории, которые станут нашими колониями.

К украинцам относились лучше. Потому, что украинцы встретили нас очень радушно. Почти как освободителей. Украинские девушки легко заводили романы с немцами. В Белоруссии и России это было редкостью.

На обычном человеческом уровне были и контакты. На Северном Кавказе я дружил с азербайджанцами, которые служили у нас вспомогательными добровольцами (хиви). Кроме них в дивизии служили черкесы и грузины. Они часто готовили шашлыки и другие блюда кавказской кухни. Я до сих пор эту кухню очень люблю. Сначала их брали мало. Но после Сталинграда их с каждым годом становилось всё больше. И к 44-му году они были отдельным большим вспомогательным подразделением в полку, но командовал ими немецкий офицер. Мы за глаза их звали «Шварце» — чёрные.

Нам объясняли, что относиться к ним надо, как к боевым товарищам, что это наши помощники. Но определённое недоверие к ним, конечно, сохранялось. Их использовали только как обеспечивающих солдат. Они были вооружены и экипированы хуже.

Иногда я общался и с местными людьми. Ходил к некоторым в гости. Обычно к тем, кто сотрудничал с нами или работал у нас.

Партизан я не видел. Много слышал о них, но там где я служил их не было.

К концу войны отношение к местному населению стало безразличным. Его словно бы не было. Мы его не замечали. Нам было не до них. Мы приходили, занимали позицию. В лучшем случае командир мог сказать местным жителям, что бы они убирались подальше, потому, что здесь будет бой. Нам было уже не до них. Мы знали, что отступаем. Что всё это уже не наше. Никто о них не думал…

Об оружии

Главным оружием роты были пулемёты. Их в роте было 4 штуки. Это было очень мощное и скорострельное оружие. Нас они очень выручали. Основным оружием пехотинца был карабин. Его уважали больше чем автомат. Его называли «невеста солдата». Он был дальнобойным и хорошо пробивал защиту. Автомат был хорош только в ближнем бою. В роте было примерно 15 — 20 автоматов. Мы старались добыть русский автомат ППШ. Его называли «маленький пулемёт». В диске было кажется 72 патрона и при хорошем уходе это было очень грозное оружие. Ещё были гранаты и маленькие миномёты.

Ещё были снайперские винтовки. Но не везде. Мне под Севастополем выдали снайперскую русскую винтовку Симонова. Это было очень точное и мощное оружие. Вообще русское оружие ценилось за простоту и надёжность. Но оно было очень плохо защищено от коррозии и ржавчины. Наше оружие было лучше обработано.

Артиллерия

Однозначно русская артиллерия намного превосходила немецкую. Русские части всегда имели хорошее артиллерийское прикрытие. Все русские атаки шли под мощным артиллерийским огнём. Русские очень умело маневрировали огнём, умели его мастерски сосредотачивать. Отлично маскировали артиллерию. Танкисты часто жаловались, что русскую пушку увидишь только тогда, когда она уже по тебе выстрелила. Вообще, надо было раз побывать по русским артобстрелом, чтобы понять, что такое русская артиллерия. Конечно, очень мощным оружием был «шталин орган» — реактивные установки. Особенно, когда русские использовали снаряды с зажигательной смесью. Они выжигали до пепла целые гектары.

О русских танках

Нам много говорили о Т-34. Что это очень мощный и хорошо вооружённый танк. Я впервые увидел Т-34 под Таганрогом. Два моих товарища назначили в передовой дозорный окоп. Сначала назначили меня с одним из них, но его друг попросился вместо меня пойти с ним. Командир разрешил. А днём перед нашими позициями вышло два русских танка Т-34. Сначала они обстреливали нас из пушек, а потом, видимо заметив передовой окоп, пошли на него и там один танк просто несколько раз развернулся на нём, и закопал их обоих заживо. Потом они уехали.

Мне повезло, что русские танки я почти не встречал. На нашем участке фронта их было мало. А вообще у нас, пехотинцев всегда была танкобоязнь перед русскими танками. Это понятно. Ведь мы перед этими бронированными чудовищами были почти всегда безоружны. И если не было артиллерии сзади, то танки делали с нами что хотели.

О штурмовиках

Мы их называли «Русише штука». В начале войны мы их видели мало. Но уже к 43-му году они стали очень сильно нам досаждать. Это было очень опасное оружие. Особенно для пехоты. Они летали прямо над головами и из своих пушек поливали нас огнём. Обычно русские штурмовики делали три захода.

[Сообщение редактировалось]

Ответов 124 Написать ответ
  • саксаксак
    16 февраля 2016
     

    «Мы все вместе взятые не стоим двоих этих русских!» - записи из дневника немецкого солдата
    Записи из дневника немецкого солдата, погибшего под Сталинградом.

    В опубликованном дневнике немецкого солдата, воевавшего в составе группы армий "Север". Он рассказывает о случае, произошедшем с ним в самом начале войны в июле 1941 года:

    "Мы с другими камрадами поспешили посмотреть, кто же причинил нам такой ущерб, и пошли влево от колонны, поднимаясь на маленькую горочку, слегка возвышавшуюся в 100 м от дороги. На этой горочке уже стояла группа наших офицеров и солдат, державших оружие наготове. Все они смотрели на что-то такое на земле, что скрывали от меня их фигуры.

    Подойдя к этой группе немного со стороны, я увидел картину, преследовавшую меня затем многими бессонными ночами. На пригорке находился совсем неглубокий окоп, вокруг которого были видны немногочисленные воронки то ли от мин, то ли от малокалиберной пушки. Рядом с окопом лежало распластанное тело русского солдата, изрядно присыпанное землей — вероятно, от близких взрывов.

    На бруствере стоял русский пулемет без щитка; его кожух охлаждения ствола был туго замотан грязными тряпками — видимо, для того чтобы хоть как-то задержать вытекание воды через ранее пробитые пулями в нем дырки. Рядом с пулеметом на правом боку лежал второй мертвый русский солдат в грязной, измазанной кровью форме. Его покрытая густой пылью и тоже кровью правая рука так и осталась на пулеметной рукоятке. Черты его лица в кровавых пятнах и земле были скорее славянскими, я уже видел такие мертвые лица раньше.

    Но самое поразительное в этом мертвеце было то, что у него не было обеих ног практически до колена. А кровавые обрубки были туго затянуты то ли веревками, то ли ремнями, чтобы остановить кровотечение. Видимо, погибший пулеметный расчет был оставлен русскими на этой горке, чтобы задержать продвижение наших войск по дороге, вступил в бой со следующей впереди нас нашей частью и был обстрелян артиллерийским огнем.

    Такое самоубийственное поведение уже мертвых русских тут же вызвало оживленное обсуждение у окруживших окоп моих камрадов и офицеров. Офицер ругался, что эти скоты убили как минимум пятерых его солдат, ехавших в передней машине, и испортили саму машину. Солдаты обсуждали, какой вообще был смысл русским занимать оборону на этой высотке, которую можно было обойти со всех сторон и их позиция была ничем не защищена.

    Меня тоже занимали те же мысли, и я решил поделиться ими с нашим старым Хьюго, который стоял тут же, вблизи русского окопа, и молча протирал медный мундштук своей курительной трубки куском шинельного сукна. Хьюго всегда так делал, когда его что-то сильно расстраивало или настораживало. Он, естественно, видел и слышал то же, что и я.

    Подойдя к нему совсем близко, я, стараясь говорить как бравый солдат, сказал: "Вот что за идиоты эти русские, не так ли, Хьюго? Что они вдвоем могли сделать с нашим батальоном на этом поле?"

    И тут Хьюго внезапно для меня изменился. От его спокойной солидности, основанной на старом боевом опыте, внезапно не осталось и следа. Он вполголоса, так, чтобы не слышали остальные, сквозь зубы буквально прорычал мне: "Идиоты?! Да мы все вместе взятые не стоим двоих этих русских! Запомни, сопляк! Война в России нами уже проиграна!".

    Я остолбенел от такой внезапной перемены в моем старшем наставнике, а тот отвернулся от толпы наших солдат, окружавших русский окоп и приподняв подбородок молча посмотрел на далекий русский горизонт. Затем три раза слегка сам себе кивнул, будто соглашаясь с какими-то своими скрытыми мыслями и слегка ссутулившись неторопливо пошел к нашему грузовику. Отойдя от меня на десяток метров, он обернулся ко мне и уже спокойным, привычным мне голосом произнес: "Возвращайся к машине, Вальтер. Скоро поедем"...

    Автор дневника не пережил войну. Свои записи он оставил у родителей во время отпуска в 1942 году со словами: "Я точно знаю, что не вернусь домой, поскольку у русских только одна цель - убить нас всех". Он погиб в начале 1943 года где-то под Сталинградом.

    ПРИМЕРЫ ИЗ КОММЕНТАРИЕВ:

    Вспоминает унтер-офицер Гельмут Колаковски: "Поздним вечером наш взвод собрали в сараях и объявили: "Завтра нам предстоит вступить в битву с мировым большевизмом". Лично я был просто поражен - это было как снег на голову, а как же пакт о ненападении между Германией и Россией? Я все время вспоминал тот выпуск "Дойче вохеншау", который видел дома и в котором сообщалось о заключенном договоре. Я не мог и представить, как это мы пойдем войной на Советский Союз".

    Приказ фюрера вызвал удивление и недоумение рядового состава. "Можно сказать, мы были огорошены услышанным, - признавался Лотар Фромм, офицер-корректировщик. - Мы все, я подчеркиваю это, были изумлены и никак не готовы к подобному". Но недоумение тут же сменилось облегчением избавления от непонятного и томительного ожидания на восточных границах Германии.

    Опытные солдаты, захватившие уже почти всю Европу, принялись обсуждать, когда закончится кампания против СССР. Слова Бенно Цайзера, тогда еще учившегося на военного водителя, отражают общие настроения: "Все это кончится через каких-нибудь три недели, нам было сказано, другие были осторожнее в прогнозах - они считали, что через 2-3 месяца. Нашелся один, кто считал, что это продлится целый год, но мы его на смех подняли: "А сколько потребовалось, чтобы разделаться с поляками? А с Францией? Ты что, забыл?".

    Но не все были столь оптимистичны. Эрих Менде, обер-лейтенант из 8-й силезской пехотной дивизии, вспоминает разговор со своим начальником, состоявшийся в эти последние мирные минуты. "Мой командир был в два раза старше меня, и ему уже приходилось сражаться с русскими под Нарвой в 1917 году, когда он был в звании лейтенанта.

    "Здесь, на этих бескрайних просторах, мы найдем свою смерть, как Наполеон", - не скрывал он пессимизма... Менде, запомните этот час, он знаменует конец прежней Германии". В 3 часа 15 минут передовые немецкие части перешли границу СССР. Артиллерист противотанкового орудия Иоганн Данцер вспоминает: "В самый первый день, едва только мы пошли в атаку, как один из наших застрелился из своего же оружия. Зажав винтовку между колен, он вставил ствол в рот и надавил на спуск. Так для него окончилась война и все связанные с ней ужасы".

    22 июня, Брест Захват Брестской крепости был поручен 45-й пехотной дивизии вермахта, насчитывавшей 17 тысяч человек личного состава. Гарнизон крепости - порядка 8 тысяч. В первые часы боя посыпались доклады об успешном продвижении немецких войск и сообщения о захвате мостов и сооружений крепости.

    В 4 часа 42 минуты "было взято 50 человек пленных, все в одном белье, их война застала в койках". Но уже к 10:50 тон боевых документов изменился: "Бой за овладение крепостью ожесточенный - многочисленные потери". Уже погибло 2 командира батальона, 1 командир роты, командир одного из полков получил серьезное ранение.

    "Вскоре, где-то между 5.30 и 7.30 утра, стало окончательно ясно, что русские отчаянно сражаются в тылу наших передовых частей. Их пехота при поддержке 35-40 танков и бронемашин, оказавшихся на территории крепости, образовала несколько очагов обороны. Вражеские снайперы вели прицельный огонь из-за деревьев, с крыш и подвалов, что вызвало большие потери среди офицеров и младших командиров".

    "Там, где русских удалось выбить или выкурить, вскоре появлялись новые силы. Они вылезали из подвалов, домов, из канализационных труб и других временных укрытий, вели прицельный огонь, и наши потери непрерывно росли". Сводка Верховного командования вермахта (ОКВ) за 22 июня сообщала: "Создается впечатление, что противник после первоначального замешательства начинает оказывать все более упорное сопротивление".

    С этим согласен и начальник штаба ОКВ Гальдер: "После первоначального "столбняка", вызванного внезапностью нападения, противник перешел к активным действиям". Для солдат 45-й дивизии вермахта начало войны оказалось совсем безрадостным: 21 офицер и 290 унтер-офицеров (сержантов), не считая солдат, погибли в ее первый же день. За первые сутки боев в России дивизия потеряла почти столько же солдат и офицеров, сколько за все шесть недель французской кампании.

    Генерал Гюнтер Блюментритт, начальник штаба 4-й армии: "Поведение русских даже в первом бою разительно отличалось от поведения поляков и союзников, потерпевших поражение на Западном фронте. Даже оказавшись в кольце окружения, русские стойко оборонялись". Танкист 12-й танковой дивизии Ганс Беккер: "На Восточном фронте мне повстречались люди, которых можно назвать особой расой. Уже первая атака обернулась сражением не на жизнь, а на смерть".

    Артиллерист противотанкового орудия вспоминает о том, какое неизгладимое впечатление на него и его товарищей произвело отчаянное сопротивление русских в первые часы войны: "Во время атаки мы наткнулись на легкий русский танк Т-26, мы тут же его щелкнули прямо из 37-миллиметровки. Когда мы стали приближаться, из люка башни высунулся по пояс русский и открыл по нам стрельбу из пистолета. Вскоре выяснилось, что он был без ног, их ему оторвало, когда танк был подбит. И, невзирая на это, он палил по нам из пистолета!"

    Автор книги "1941 год глазами немцев" приводит слова офицера, служившего в танковом подразделении на участке группы армий "Центр", который поделился своим мнением с военным корреспондентом Курицио Малапарте: "Он рассуждал, как солдат, избегая эпитетов и метафор, ограничиваясь лишь аргументацией, непосредственно имевшей отношение к обсуждаемым вопросам.

    "Мы почти не брали пленных, потому что русские всегда дрались до последнего солдата. Они не сдавались. Их закалку с нашей не сравнить..." В середине ноября 1941-го года один пехотный офицер 7-й танковой дивизии, когда его подразделение ворвалось на обороняемые русскими позиции в деревне у реки Лама, описывал сопротивление красноармейцев. "В такое просто не поверишь, пока своими глазами не увидишь. Солдаты Красной Армии, даже заживо сгорая, продолжали стрелять из полыхавших домов".

    70 лет назад никто в мире не сомневался, кто внес наибольший вклад в победу над фашизмом. Ни одна страна мира не приписывала эту победу себе. Сегодня мы публикуем то, что говорил мир о НАШЕЙ Великой Победе.

    ГОССЕКРЕТАРЬ США 1933-1944гг, К.Хелл,: "...Только героическое сопротивление Советского Союза спасло союзников от позорного сепаратного мира с Германией...;

    УИНСТОН ЧЕРЧИЛЛЬ, из выступлений 1943-1944 гг: "...Ни одно правительство не устояло бы перед такими страшными жестокими ранами, которые нанёс Гитлер России. Но Советская Россия не только выстояла и оправилась от этих ран, но и нанесла германской армии удар такой мощи, какой не могла бы нанести ей ни одна другая армия в мире... Чудовищная машина фашистской власти была сломлена превосходством Русского манёвра, русской доблести, советской военной науки и прекрасным руководством советских генералов... Кроме советских армий, не было такой силы, которая могла бы переломить хребет гитлеровской военной машине... Именно русская армия выпустила кишки из германской военной машины..."
    ГОССЕКРЕТАРЬ США Е. Стеттиниус: "...Американскому народу не следует забывать, что в 1942 году он был недалёк от катастрофы. Если бы Советский Союз не смог удержать свой фронт, для немцев создалась бы возможность захвата Великобритании. Они смогли бы также захватить Африку, и в этом случае им удалось бы создать свой плацдарм в Латинской Америке..."

    Президент США Ф,РУЗВЕЛЬТ, 6 мая 1942 г, телеграмма генералу Д.Макартуру: "...С точки зрения большой стратегии... трудно уйти от того очевидного факта, что русские армии уничтожают больше солдат и вооружения противника, чем все остальные 25 государств объединённых наций вместе взятых..."

    И напоследок, НАЦИСТСКИЕ СМИ О КРАСНОЙ АРМИИ: "Фелькишер беобахтер" от 29 июня 1941г.: "...Русский солдат превосходит нашего противника на Западе своим презрением к смерти. Выдержка и фатализм заставляют его держаться до тех пор, пока он не убит в окопе или не падет мертвым в рукопашной схватке..." "Франкфуртер цайтунг", 6 июля 1941г.: "...психологический паралич, который обычно следовал за молниеносными германскими прорывами на Западе, не наблюдается в такой степени на Востоке... в большинстве случаев противник не только не теряет способности к действию, но, в свою очередь, пытается охватить германские клещи..."

    Как один герой-осетин перестрелял 108 немцев в одном бою.

    Это было в январе 1942 года. Группа наших разведчиков из 177-й отдельной разведроты 163-й стрелковой дивизии 34-й армии Северо-Западного фронта вышла на задание в тыл противника. Поскольку группа долго не возвращалась, то ей навстречу вышли командир роты старший лейтенант Ефимов, лейтенант Чернова и старший сержант осетин Хаджимурза Мильдзихов. В разведроту Мильдзихов был зачислен после того, как 22 июня 1941 года спас из горящей казармы боевое знамя и, пронеся его через немецкие тылы от самой границы в Литве, вышел с ним к нашим войскам в районе Пскова.

    Впервые Хаджимурза Мильдзихов отличился еще в подростковом возрасте. Однажды, когда он пас колхозное стадо, ему встретились на лесной поляне два всадника. Тогда ему было четырнадцать лет. По распоряжению председателя колхоза он носил с собой ружье - того требовало беспокойное время. Как выяснилось впоследствии, эти двое были работниками нальчикского банка, один из них - главный бухгалтер. Они похитили из банка большую сумму денег, скрывались в эльхотовском лесу и уже собирались уходить оттуда, когда встретили Хаджимурзу.

    Им не нужен был лишний свидетель, и они начали стрелять в мальчика. Хаджимурза, спрятавшись за стволом дерева, выстрелил в ответ и попал в одну из лошадей. Лошадь упала, придавив всадника и сломав ему ногу. Другой всадник ускакал. Хаджимурза, выждав некоторое время, подошел к стонавшему человеку, погрузил его на своего коня и отвез в село. Через некоторое время к ним пришел председатель сельсовета - ему было поручено доставить отважного юношу в Нальчик. Там Хаджимурзе вручили денежную премию.

    На пути Ефимова, Чернова и Мильдзихова оказался вражеский блиндаж. Из блиндажа торчал ствол MG-34. Мильдзихов незаметно подобрался к блиндажу, бросил в него гранату, после чего дал внутрь него очередь из своего ППД. Из 11 немцев, находившихся в том блиндаже, семеро были убиты, троим удалось бежать, а находившийся в блиндаже офицер получил контузию и был взят в плен. На спину ему наши герои погрузили захваченный пулемёт, и Чернов повёл пленного к нашим позициям.

    Ефимов же вместе с Мильдзиховым продолжили путь навстречу возвращающейся разведгруппе. Когда до встречи с разведгруппой оставалось 400 метров, Мильдзихов и Ефимов обнаружили, что группу поджидает немецкая засада: под заснеженными ветками елей ногами к Мильдзихову и Ефимову, а стволами к возвращающейся разведгруппе лежало 13 немецких ягеров. Мильдзихов хотел было расстрелять всю эту чёртову дюжину, но Ефимов неожиданно скомандовал им "хенде хох".

    Немцы начали поднимать руки, но один из них изловчился и выстрелил прямо в Ефимова. Ефимов был убит, но Мильдзихов расстрелял всю немецкую засаду длинной очередью. Когда Мильдзихов, наконец, встретил возвращающуюся разведгруппу, то выяснилось, что почти все её бойцы ранены. Легкораненые несли на себе тяжело раненых. Патронов почти не осталось, а группу по пятам преследует немецкая рота. Тогда Мильдзихов решил сам устроить засаду преследователям.

    Заняв скрытную позицию, он первой же очередью уничтожил тридцать девять человек. Однако после этой очереди у Мильдзихова остался лишь один диск, и он, экономя патроны, перешёл на одиночные выстрелы. Немцы пытались окружить Мильдзихова, но тот, постоянно меняя позиции и перенося огонь то в одну, то в другую сторону, не давал им этого сделать. Тем не менее, за тридцать минут боя Мильдзихов успел получить три ранения - в шею, в ногу и в брюшную полость.

    Наконец, когда в диске оставалось всего два патрона, как в современном кино, за спиной Мильдзихова послышалось "ура" - на помощь ему шёл взвод лейтенанта Глухова, поголовно вооружённый автоматами. Услышав их трескотню, немцы бросились наутёк. Потерявшего сознание Мильдзихова отправили в госпиталь, а сосчитав трупы, которых оказалось 108, страшно удивились достигать таких результатов в одном бою удавалось далеко не каждому пулемётчику, а чтобы из ППД, да ещё одиночными выстрелами...

    В общем, случай признали выдающимся, и новый командир роты старший лейтенант Львовский написал представление к геройскому званию. Тем временем Мильдзихов умирал в валдайском госпитале от перитонита - в животе у него окислялась пуля, а у хирургов до него никак не доходила очередь - началась Демянская операция, и раненых в госпитале было огромное количество. Внезапно в палату зашли двое: лётчик и доктор. Доктор указал на Мильдзихова, а лётчик поздравил героя с присвоением геройского звания.

    Мильдзихова срочно прооперировали, после чего самолётом срочно перевезли в Москву, где за него взялись лучшие врачи. Вручать звезду героя в госпиталь прибыл сам Калинин. После московского госпиталя Мильдзихов был отправлен в сочинский санаторий, но когда немцы стали подходить к Кавказу, он снова встал в строй, не закончив лечения. Однако на фронт его не послали, а направили в войска, воевавшие с послевоенными бандами. Последнее ранение Мильдзихов получил уже от бандитов. После этого Мильдзихова комиссовали и направили на хозяйственную работу. Дожил он до 1998 года и умер во Владикавказе на 80-м году жизни.

    Один советский танк двое суток воевал против танковой дивизии вермахта.

    Этот эпизод подробно описан в мемуарах полковника Эрхарда Рауса, чья группа пыталась уничтожить советский танк!

    6-я танковая дивизия вермахта 48 часов воевала с одним-единственным советским танком КВ-1 ("Клим Ворошилов"). Сначала пятидесятитонный КВ-1 расстрелял и раздавил своими гусеницами колонну из 12 грузовиков со снабжением, которая шла к немцам из захваченного города Райсеняй. Потом прицельными выстрелами уничтожил артиллерийскую батарею! Немцы, разумеется, вели ответный огонь, но безрезультатно.

    Снаряды противотанковых пушек не оставляли на его броне даже вмятин - пораженные этим немцы позже дали танкам КВ-1 прозвище "Призрак"! Броню КВ-1 не могли пробить даже 150-миллиметровые гаубицы. Правда, солдатам Рауса удалось обездвижить танк, взорвав снаряд у него под гусеницей. Но "Клим Ворошилов" и не собирался никуда уезжать. Он занял стратегическую позицию на единственной дороге, ведущей в Райсеняй, и двое суток задерживал продвижение дивизии (обойти его немцы не могли, потому что дорога проходила через болота, где вязли армейские грузовики и легкие танки).

    Наконец, к исходу второго дня сражения Раусу удалось расстрелять танк из зениток. Но, когда его солдаты опасливо приблизились к стальному чудовищу, башня танка внезапно повернулась в их сторону - видимо, экипаж все еще был жив. Лишь брошенная в люк танка граната поставила точку в этом невероятном сражении...

    Эрхард Раус воевал на Восточном фронте, пройдя Москву, Сталинград и Курск, и закончил войну в должности командующего 3-й танковой армией и в звании генерал-полковника. Из 427 страниц его мемуаров, непосредственно описывающих боевые действия, 12 посвящены двухдневному бою с единственным русским танком у Расейняя. Рауса явно потряс этот танк. Эрхард Раус: "Хотя танк не двигался со времени боя с противотанковой батареей, оказалось, что его экипаж и командир имеют железные нервы. Они хладнокровно следили за приближением зенитки, не мешая ей, так как пока орудие двигалось, оно не представляло никакой угрозы для танка. К тому же чем ближе окажется зенитка, тем легче будет уничтожить ее.

    Наступил критический момент в дуэли нервов, когда расчет принялся готовить зенитку к выстрелу. Для экипажа танка настало время действовать. Пока артиллеристы, страшно нервничая, наводили и заряжали орудие, танк развернул башню и выстрелил первым! Каждый снаряд попадал в цель. Тяжело поврежденная зенитка свалилась в канаву, несколько человек расчета погибли, а остальные были вынуждены бежать. Пулеметный огонь танка помешал вывезти орудие и подобрать погибших. Провал этой попытки, на которую возлагались огромные надежды, стал для нас очень неприятной новостью.

    Оптимизм солдат погиб вместе с 88-мм орудием. Наши солдаты провели не самый лучший день, жуя консервы, так как подвезти горячую пищу было невозможно". Самое удивительное в этом бою — поведение четырех танкистов, имен которых мы не знаем и не узнаем никогда. Они создали немцам больше проблем, чем вся 2-я танковая дивизия, к которой, видимо, КВ и принадлежал. Если дивизия задержала немецкое наступление на один день, то единственный танк — на два. И все это время экипаж ждал.

    Все пять боевых эпизодов — разгром колонны грузовиков, уничтожение противотанковой батареи, уничтожение зенитки, стрельба по саперам, последний бой с танками — суммарно вряд ли заняли даже час. Остальное время (48 часов!) экипаж КВ гадал, с какой стороны и в какой форме их будут уничтожать в следующий раз. Попробуйте хотя бы примерно представить себе такое ожидание. Более того, если в первый день экипаж КВ еще мог надеяться на приход своих, то на второй, когда свои не пришли и даже шум боя у Расейняя затих, стало яснее ясного: железная коробка, в которой они жарятся второй день, достаточно скоро превратится в их общий гроб. Они приняли это как данность и продолжали воевать!

    Эрхард Раус: "Свидетели этой смертельной дуэли захотели подойти поближе, чтобы проверить результаты своей стрельбы. К своему величайшему изумлению, они обнаружили, что только 2 снаряда пробили броню, тогда как 5 остальных 88-мм снарядов лишь сделали глубокие выбоины на ней. Мы также нашли 8 синих кругов, отмечающих места попадания 50-мм снарядов. Результатом вылазки саперов были серьезное повреждение гусеницы и неглубокая выщербина на стволе орудия. Зато мы не нашли никаких следов попаданий снарядов 37-мм пушек и танков PzKW-35t.

    Движимые любопытством, наши "давиды" вскарабкались на поверженного "голиафа" в напрасной попытке открыть башенный люк. Несмотря на все усилия, его крышка не поддавалась. Внезапно ствол орудия начал двигаться, и наши солдаты в ужасе бросились прочь. Только один из саперов сохранил самообладание и быстро сунул ручную гранату в пробоину, сделанную снарядом в нижней части башни. Прогремел глухой взрыв, и крышка люка отлетела в сторону. Внутри танка лежали тела отважного экипажа, которые до этого получили лишь ранения. Глубоко потрясенные этим героизмом, мы похоронили их со всеми воинскими почестями. Они сражались до последнего дыхания, но это была лишь одна маленькая драма великой войны!"

    1
  • саксаксак
    16 февраля 2016
     

    Продолжение ТОПИКСТАРТЕРА-всегда заыбваю ее ограниченность.
    О штурмовиках. Мы их называли «Русише штука». В начале войны мы их видели мало. Но уже к 43-му году они стали сильно нам досаждать. Это было очень опасное оружие. Особенно для пехоты. Они летали прямо над головами и из своих пушек поливали нас огнём. Обычно русские штурмовики делали три захода. Сначала они бросали бомбы по позициям артиллерии, зениток или блиндажам. Потом пускали реактивные снаряды, а третьим заходом они разворачивались вдоль траншей и из пушек убивали в них всё живое. Снаряд, взрывавшийся в траншее, имел силу осколочной гранаты и давал очень много осколков. Особенно угнетало то, что сбить русский штурмовик из стрелкового оружия было почти невозможно, хотя летал он очень низко.

    О ночных бомбардировщиках По-2 я слышал. Но сам лично с ними не сталкивался. Они летали по ночам и очень метко кидали маленькие бомбы и гранаты. Но это было скорее психологическое оружие, чем эффективное боевое.

    Но вообще авиация у русских была, на мой взгляд, достаточно слабой почти до самого конца 1943 года. Кроме штурмовиков, о которых я уже говорил, мы почти не видели русских самолётов. Бомбили русские мало и неточно. И в тылу мы себя чувствовали совершенно спокойно.

    Учёба

    В начале войны учили солдат хорошо. Были специальные учебные полки. Сильной стороной подготовки было то, что в солдате старались развить чувство уверенности в себе, разумной инициативы. Но было очень много бессмысленной муштры. Я считаю, что это минус немецкой военной школы. Слишком много бессмысленной муштры. Но после 43-го года учить стали всё хуже. Меньше времени давали на учёбу и меньше ресурсов. И в 44-м году стали приходить солдаты, которые даже стрелять толком не умели, но зато хорошо маршировали, потому что патронов на стрельбы почти не давали, а вот строевые фельдфебели с ними занимались с утра и до вечера. Хуже стала и подготовка офицеров. Они уже ничего кроме обороны не знали и кроме как правильно копать окопы ничего не умели. Успевали только воспитать преданность фюреру и слепое подчинение старшим командирам.

    Еда. Снабжение


    Кормили на передовой неплохо. Но во время боёв редко было горячее. В основном ели консервы.

    Обычно утром давали кофе, хлеб, масло (если было), колбасу или консервированную ветчину. В обед - суп, картофель с мясом или салом. На ужин каша, хлеб, кофе. Но часто некоторых продуктов не было. И вместо них могли дать печенье или, к примеру, банку сардин. Если часть отводили в тыл, то питание становилось очень скудным. Почти впроголодь. Питались все одинаково. И офицеры, и солдаты ели одну и ту же еду. Я не знаю, как генералы - не видел, но в полку все питались одинаково. Рацион был общий. Но питаться можно было только у себя в подразделении. Если ты оказывался по какой-то причине в другой роте или части, то ты не мог пообедать у них в столовой. Таков был закон. Поэтому при выездах полагалось получать паёк. А вот у румын было целых четыре кухни. Одна - для солдат. Другая - для сержантов. Третья - для офицеров. А у каждого старшего офицера, у полковника и выше - был свой повар, который готовил ему отдельно. Румынская армия была самая деморализованная. Солдаты ненавидели своих офицеров. А офицеры презирали своих солдат. Румыны часто торговали оружием. Так, у наших «чёрных» («хиви») стало появляться хорошее оружие. Пистолеты и автоматы. Оказалось, что они покупали его за еду и марки у соседей румын...

    Об СС

    Отношение к СС было неоднозначным. С одной стороны, они были очень стойкими солдатами. Они были лучше вооружены, лучше экипированы, лучше питались. Если они стояли рядом, то можно было не бояться за свои фланги. Но с другой стороны - они несколько свысока относились к вермахту. Кроме того, их не очень любили из-за крайней жестокости. Они были очень жестоки к пленным и к мирному населению. И стоять рядом с ними было неприятно. Там часто убивали людей. Кроме того, это было и опасно. Русские, зная о жестокости СС к мирному населению и пленным, эсэсовцев в плен не брали. И во время наступления на этих участках мало кто из русских разбирался, кто перед тобой - эсэсман или обычный солдат вермахта. Убивали всех. Поэтому за глаза СС иногда называли «покойниками».

    Помню, как в ноябре 1942-го года мы однажды вечером украли у соседнего полка СС грузовик. Он застрял на дороге, и его шофёр ушёл за помощью к своим, а мы его вытащили, быстро угнали к себе и там перекрасили, сменили знаки различия. Они его долго искали, но не нашли. А для нас это было большое подспорье. Наши офицеры, когда узнали - очень ругались, но никому ничего не сказали. Грузовиков тогда оставалось совсем мало, а передвигались мы в основном пешком.

    И это тоже показатель отношения. У своих (вермахта) наши бы никогда не украли. Но эсэсовцев недолюбливали.

    Солдат и офицер

    В вермахте всегда была большая дистанция между солдатом и офицером. Они никогда не были с нами одним целым. Несмотря на то, что пропаганда говорила о нашем единстве. Подчёркивалось, что мы все «камрады», но даже взводный лейтенант был от нас очень далёк. Между ним и нами стояли ещё фельдфебели, которые всячески поддерживали дистанцию между нами и ими, фельдфебелями. И уж только за ними были офицеры. Офицеры обычно с нами, солдатами, общались очень мало. В основном же всё общение с офицером шло через фельдфебеля. Офицер мог, конечно, спросить что-то у тебя или дать тебе какое-то поручение напрямую, но повторюсь - это было редко. Всё делалось через фельдфебелей. Они были офицеры, мы были солдаты, и дистанция между нами была очень большой.

    Ещё большей эта дистанция была между нами и высшим командованием. Мы для них были просто пушечным мясом. Никто с нами не считался и о нас не думал. Помню, в июле 43-го под Таганрогом я стоял на посту около дома, где был штаб полка, и в открытое окно услышал доклад нашего командира полка какому-то генералу, который приехал в наш штаб. Оказывается, генерал должен был организовать штурмовую атаку нашего полка на железнодорожную станцию, которую заняли русские и превратили в мощный опорный пункт. И после доклада о замысле атаки наш командир сказал, что планируемые потери могут достигнуть тысячи человек убитыми и ранеными, и это почти 50% численного состава полка. Видимо, командир хотел этим показать бессмысленность такой атаки. Но генерал сказал:

    - Хорошо! Готовьтесь к атаке. Фюрер требует от нас решительных действий во имя Германии. И эта тысяча солдат погибнет за фюрера и Фатерлянд!

    И тогда я понял, что мы для этих генералов никто! Мне стало так страшно, что это сейчас невозможно передать. Наступление должно было начаться через два дня. Об этом я услышал в окно и решил, что должен любой ценой спастись. Ведь тысяча убитых и раненых это почти все боевые подразделения. То есть шансов уцелеть в этой атаке у меня почти не было. И на следующий день, когда меня поставили в передовой наблюдательный дозор, который был выдвинут перед нашими позициями в сторону русских, я задержался, когда пришёл приказ отходить. А потом, как только начался обстрел, выстрелил себе в ногу через буханку хлеба (при этом не возникает порохового ожога кожи и одежды) так, чтобы пуля сломала кость, но прошла навылет. Потом я пополз к позициям артиллеристов, которые стояли рядом с нами. Они в ранениях понимали мало. Я им сказал, что меня подстрелил русский пулемётчик. Там меня перевязали, напоили кофе, дали сигарету и на машине отправили в тыл. Я очень боялся, что в госпитале врач найдёт в ране хлебные крошки, но мне повезло. Никто ничего не заметил. Когда через пять месяцев в январе 1944-го года я вернулся в свою роту, то узнал, что в той атаке полк потерял девятьсот человек убитыми и ранеными, но станцию так и не взял...

    Вот так к нам относились генералы! Поэтому когда меня спрашивают, как я отношусь к немецким генералам, кого из них ценю как немецкого полководца, я всегда отвечаю, что, наверное, они были хорошими стратегами, но уважать их мне совершенно не за что. В итоге они уложили в землю семь миллионов немецких солдат, проиграли войну, а теперь пишут мемуары о том, как здорово воевали и как славно побеждали.

    Самый трудный бой

    После ранения меня перекинули в Севастополь, когда русские уже отрезали Крым. Мы летели из Одессы на транспортных самолётах большой группой и прямо у нас на глазах русские истребители сбили два самолёта битком набитых солдатами. Это было ужасно! Один самолёт упал в степи и взорвался, а другой упал в море и мгновенно исчез в волнах. Мы сидели и бессильно ждали - кто следующий. Но нам повезло - истребители улетели. Может быть, у них кончалось горючее или закончились патроны. В Крыму я отвоевал четыре месяца.

    И там под Севастополем был самый трудный в моей жизни бой. Это было в первых числах мая, когда оборона на Сапун-горе уже была прорвана и русские приближались к Севастополю.

    Остатки нашей роты - примерно тридцать человек - послали через небольшую гору, чтобы мы вышли атакующему нас русскому подразделению во фланг. Нам сказали, что на этой горе никого нет. Мы шли по каменному дну сухого ручья и неожиданно оказались в огненном мешке. По нам стреляли со всех сторон. Мы залегли среди камней и начали отстреливаться, но русские были среди зелени - их не было видно, а мы были, как на ладони, и нас одного за другим убивали. Я не помню, как, отстреливаясь из винтовки, я смог выползти из-под огня. В меня попало несколько осколков от гранат. Особенно досталось ногам. Потом я долго лежал между камней и слышал, как вокруг ходят русские. Когда они ушли, я осмотрел себя и понял, что скоро истеку кровью. В живых, судя по всему, я остался один. Очень много было крови, а у меня ни бинта, ничего! И тут я вспомнил, что в кармане френча лежат презервативы. Их нам выдали по прилёту вместе с другим имуществом. И тогда я из них сделал жгуты, потом разорвал рубаху и из неё сделал тампоны на раны и перетянул их жгутами, а потом, опираясь на винтовку и сломанный сук, стал выбираться.

    Вечером я выполз к своим

    В Севастополе уже полным ходом шла эвакуация из города, русские с одного края вошли в город, и власти в нём не было никакой. Каждый был сам за себя.

    Я никогда не забуду картину, как нас на машине везли по городу и машина сломалась. Шофёр взялся её чинить, а мы смотрели через борт вокруг себя. Прямо перед нами на площади несколько офицеров танцевали с какими-то женщинами, одетыми цыганками. У всех в руках были бутылки вина. Было какое-то нереальное чувство. Они танцевали, как сумасшедшие. Это был пир во время чумы.

    Меня эвакуировали с Херсонеса вечером 10-го мая уже после того, как пал Севастополь. Я не могу вам передать, что творилось на этой узкой полоске земли. Это был ад! Люди плакали, молились, стрелялись, сходили с ума, насмерть дрались за место в шлюпках. Когда я прочитал мемуары какого-то генерала-болтуна, который рассказывал о том, что с Херсонеса мы уходили в полном порядке и дисциплине и что из Севастополя были эвакуированы почти все части 17-й армии, мне хотелось смеяться. Из всей моей роты в Констанце я оказался один! А из нашего полка оттуда вырвалось меньше ста человек!** Вся моя дивизия легла в Севастополе. Это факт!

    Мне повезло потому, что мы, раненые, лежали на понтоне, прямо к которому подошла одна из последних самоходных барж, и нас первыми загрузили на неё.

    Нас везли на барже в Констанцу. Всю дорогу нас бомбили и обстреливали русские самолёты. Это был ужас. Нашу баржу не потопили, но убитых и раненых было очень много. Вся баржа была в дырках. Чтобы не утонуть, мы выбросили за борт всё оружие, амуницию, потом всех убитых, и всё равно, когда мы пришли в Констанцу, то в трюмах мы стояли в воде по самое горло, а лежачие раненые все утонули. Если бы нам пришлось идти ещё километров 20, мы бы точно пошли ко дну! Я был очень плох. Все раны воспались от морской воды. В госпитале врач мне сказал, что большинство барж было наполовину забито мертвецами. И что нам, живым, очень повезло.

    Там, в Констанце, меня положили в госпиталь, и на войну я уже больше не попал.

    Гельмут КЛАУСМАН,
    111-я пехотная дивизия.

    0
  • Фантазер
    16 февраля 2016
     

    Интересно, все прочитал :)

    0
  • прошу
    17 февраля 2016
     

    еще

    0
  • саксаксак
    17 февраля 2016
     

    Воспоминания немецкого солдата Гельмута Пабста
    О восточном фронте.

    Наступление на Смоленск
    Трудно поверить в то, что это произошло всего два дня назад. На этот раз я был в первом атакующем эшелоне. Подразделения бесшумно подтягивались к своим позициям, переговаривались шепотом. Скрипели колеса штурмовых орудий. За две ночи до этого мы произвели рекогносцировку местности; теперь поджидали пехоту. Пехотинцы подошли темными, призрачными колоннами и двигались вперед через поля капусты и зерновых злаков. Мы шли вместе с ними, чтобы действовать в качестве артиллерийского подразделения связи 2-го батальона. На картофельном поле поступила команда «Окопаться!». Батарея номер 10 должна была открыть огонь в 03.05.
    3.05. Первый залп! В тот же момент все вокруг ожило. Огонь по всему фронту — пехотные орудия, минометы. Сторожевые вышки русских исчезли в огневых вспышках. Снаряды обрушились на батареи противника, местоположение которых было установлено задолго до атаки. Гуськом и развернутым строем пехота ринулась вперед. Болото, канавы; ботинки, полные воды и грязи. Над нашими головами от позиции к позиции велся заградительный [9] огонь. Огнеметы выдвинулись против опорных пунктов. Пулеметный огонь и пронзительный свист пуль. Мой молодой радист с сорока фунтами груза за спиной в первые полчаса чувствовал себя несколько ослабленным. Затем у казарм в Конопках нам было оказано первое серьезное сопротивление. Передовые цепи застряли. «Штурмовые орудия, вперед!»
    Мы были с командиром батальона на маленькой высотке, в пятистах метрах от казарм. Нашим первым раненым стал один из посыльных. Только мы установили радиосвязь, как вдруг нас обстреляли из ближних казарм. Снайпер. Мы впервые взялись за винтовки. Хоть мы и были связистами, но, должно быть, стреляли лучше — стрельба снайпера прекратилась. Наша первая добыча.
    Наступление продолжалось. Мы продвигались быстро, иногда прижимаясь к земле, но неотступно. Траншеи, вода, песок, солнце. Все время меняем позицию. Жажда. Нет времени поесть. К десяти часам мы уже стали бывалыми солдатами, повидавшими немало: брошенные позиции, перевернутые бронеавтомобили, первых пленных, первых убитых русских.
    Ночью три часа мы сидели в окопе. С флангов нам угрожали танки. И снова нашему продвижению предшествовал заградительный огонь. По обе стороны от нас — атакующие батальоны. Совсем близко возникали яркие вспышки. Мы оказались прямо на линии огня.
    Первая сожженная деревня, от которой остались одни только трубы. Там и сям — сараи и обычные колодцы. Впервые мы оказались под артиллерийским огнем. Снаряды издают необычный поющий звук: приходится быстро окапываться и зарываться в землю. Постоянно меняем позицию. [10]
    Мы опускаем нашу аппаратуру на землю. Прием, в отличие от вчерашнего, был хороший. Но едва успели принять донесение, как батальон двинулся дальше. Мы бросились догонять его.
    Около трех часов прошли через линию траншей, марш между болот. Вдруг — остановка. Кто-то скомандовал: «Противотанковые орудия вперед!» Пушки пронеслись мимо. Затем на пути — песчаное пространство, покрытое зарослями ракитника. Оно протянулось примерно на два километра до главной дороги и реки, у крепости Осовец.
    На завтрак у нас был кусок хлеба. На обед — один сухарь на четверых. Жажда, жара и этот проклятый песок! Мы устало протрусили вдоль, поочередно неся груз. В ботинках хлюпала вода, в них забились грязь и песок, лицо покрывала двухдневная щетина. Наконец — штаб-квартира батальона, на краю равнины. Вверху у реки — наш аванпост. Русские точно знают, где мы.
    Быстро окапываемся. Видит Бог, не слишком-то быстро. Мы уже точно знаем, когда приближается снаряд, и я не могу удержаться от смеха, когда мы с головой зарываемся в наши норы, припадая к земле, как мусульмане во время намаза. Но наконец — хорошего понемножку — пехота оттягивается назад. Мы свертываем аппаратуру и во время паузы в артобстреле делаем рывок. Справа и слева от нас бегут другие, и все мы одновременно плюхаемся в грязь. Я не могу удержаться от смеха.
    Добравшись до относительно безопасного места, сосредоточились в окопе и стали ждать темноты. Разделили между собой последние сигареты. Комары совершенно обезумели. Стало поступать больше сигналов. Я чуть с ума не сошел, расшифровывая их, потому что мой фонарь привлекал [11] еще больше комаров. И снова появилась пехота, возвращающаяся с огневого рубежа. Мы не совсем понимали, что происходит.
    Мы знали, что где-то должна быть высота, глубокий окоп. Там нас ждали суп и кофе — столько, сколько мы хотели. Пройдя в сумерках еще два километра, мы завершили рейд у одной из наших батарей. Вскоре уже лежали рядом друг с другом, натянув куртки на уши. Русские снаряды пожелали нам спокойной ночи. Когда мы снова вылезли около четырех часов, то обнаружили, что находимся в сотне метров от нашей штаб-квартиры.
    Час спустя мы двигались маршем на запад, затем на север. Когда опустилась ночь, мы были возле села Августова, церковь которого с ее двумя куполами напомнила мне об отце. Немного поодаль от Августова в направлении Гродно нам вновь объявили состояние боеготовности. Мы должны были быть готовы к половине одиннадцатого. Нас разбудили в половине первого и, в конце концов, мы вышли в пять часов утра. Ситуация все время менялась; фронт приближался очень быстро. Мы шли маршем на Гродно, где нас должны были бросить в бой. Справа и слева подступали болота. Целая танковая бригада русских, предположительно где-то справа, но такого рода вещи никогда не увидишь. (Видишь только комаров — их в избытке — и ощущаешь пыль.)
    Наконец вечером проселочными дорогами мы вошли в деревню и по таким же дорогам прошагали через Липск. Повсюду клубы пыли поднимались в воздух и медленно клубились за колоннами вдоль дорог.
    Дорога на Кузницу вся засыпана песком, разбита, изрезана колеями, и на ней полно воронок от снарядов. Она спускается вниз, как дно высохшего [12] моря. С трудом форсированным маршем пересекаем склоны, иногда путь вьется змейкой. Наверное, это как в наполеоновскую кампанию. Ночью мы останавливаемся где-нибудь среди песков. Свежо, и идет дождь. Мы, дрожа, заползаем под автомашины. Утром продолжаем движение, грязные и пыльные, со струйками стекающего пота. Кузница. По сторонам узкой дороги, по которой мы шагаем, расположены три кладбища — католическое, православное и еврейское. Первая на нашем пути православная церковь с ее луковичными куполами. Между тем однообразная равнина сменилась прелестным парковым ландшафтом. Сады, раскинувшиеся вокруг домов, скромное притязание на красоту, незатейливые украшения на домах и — фруктовые деревья.
    Это местечко частично подверглось разрушениям. Выгорел целый квартал. В одном из домов уцелели кухня и кусок трубы. Мужчина и женщина ползают вокруг нее, и из этого уголка идет дымок. Старик в тулупе с босыми ногами сидит на стуле, счастливо нам улыбаясь. Его красный нос любителя спиртного выделяется на фоне жидкой неухоженной бороды.
    Через час мы вышли на приличную твердую дорогу, двигаясь по направлению к Н. С нами шла легкая артиллерия; лошади и орудия, приближавшиеся к вершине подъема, через которую мы перевалили, выглядели как вырезанные из бумаги фигурки. Не жарко. Слегка холмистая равнина, и без пыли. Чудесное утро. Крытые соломой деревянные дома, может быть, и были ветхими, но деревенская церковь белела и блистала на холме наглядным символом своей власти.
    Этот марш больше утомляет, чем бой. Полуторачасовой отдых: от часа тридцати минут до трех. Позднее, когда мы шли на марше, луна была у нас [13] за спиной, а мы направлялись к темному, угрожающему небу. Это было как шагать в темную дыру; призрачный ландшафт был блеклым и голым. Мы час проспали как убитые и встали на нетвердых ногах с ужасной тяжестью в желудке. Нежное утро. Бледные, красивые цвета. Просыпаешься медленно, а на каждом привале спишь. В любое время при продвижении вперед можно видеть солдат, спящих у обочин, там, где они опустились на землю. Иногда они скрючиваются, как мертвые, или же, как пара мотоциклистов, которых я видел этим утром, счастливы тем, что сами по себе, спина к спине, отдыхают в длинных шинелях и стальных касках, расставив ноги и засунув руки в карманы.
    Мысль о том, что нужно вставать, с трудом проникает сквозь дурман сна. Пробуждение заняло у меня много времени. Когда я будил своего соседа, он продолжал лежать в положении откинувшись назад с совершенно безжизненным лицом. Я подошел к другому, выполнявшему обязанности часового, у него были глубокие морщины на лице и лихорадочно блестевшие глаза. Еще один начал писать письмо своей девушке и заснул за этим занятием. Я осторожно вытащил лист; он не смог написать и трех строчек.
    13 июля 1941 года.
    Двинулись в 16.30 как раз перед грозой. Мы ужасно потели. Гроза налетела грохочущей пеленой. Это облегчение, но духота не исчезла. Четыре часа мы шагали в неимоверном темпе без остановок. Даже после этого нас обманывали каждый раз, когда мы останавливались отдохнуть; мы двигались дальше почти сразу же. С наступлением ночи нам дали отдохнуть всего три четверти часа.
    Ночь. С холма, где мы стояли, нам были видны огни, рассыпавшиеся далеко на горизонте. [14] Сначала я подумал, что это заря. Желтая пыль зависла вокруг как туман, лениво расходясь в стороны или окутывая придорожный кустарник.
    Когда на горизонте красным шаром поднялось солнце, у нас возникла проблема с тягловой силой. При слабом свете фургон нашего пункта воздушного радионаблюдения — гигант на огромных колесах, служивший когда-то полевой фуражной дачей французов, — сошел с бревенчатого настила дороги. Лошадь запуталась в постромках, а две другие, которых вели по настилу впереди, чтобы проторить дорогу, завязли в болоте и запутались в проводах полевой связи. Чертовщина какая-то. С помощью свежих лошадей и еще одной пары им в помощь мы вызволили застрявший фургон и поспешили за своей частью. Мы нашли своих скорее, чем ожидали, — в нескольких километрах впереди, в лесу у озера. Весь лес был заполнен войсками и штабелями боеприпасов, занявших все свободное место до последнего квадратного метра. Мы разогрели обед и разбили палатку, а когда заползли внутрь, пошел дождь. В маленькую дырку в брезентовом верхе капли дождя просачивались, попадая мне на лицо, но погода была все еще душной, так что это мне даже нравилось. Кроме того, я очень устал.
    Утром спустился к озеру. Вода была теплой. У меня было время, чтобы простирать нижнее белье, которое уже приобрело серо-землистый цвет.
    16 июля.
    Продолжили движение в 14.00. Мы шагали до дрожи в коленях до самого пункта Л. Он был уже совсем близко, а нам ужасно хотелось пить. В деревне одна из наших лошадей потеряла подкову. Разразилась гроза, и я вместе с другими задержался, чтобы найти кузнеца в одной из следовавших сзади батарей. Наш собственный кузнец остался далеко позади, чтобы [15] починить полевую кухню, у которой сломалась задняя ось.
    Мы нашли кузнеца. Кое-кто из ребят дал нам хлеба, чаю, сигарет и сигаретной бумаги, и мы поехали в сгущавшиеся сумерки и в новую грозу. Лошади продолжали шарахаться из стороны в сторону, не различая пути. Наконец через час мы вышли к тяжелым силуэтам орудий на краю дороги, отставших от части. Под дождем темные фигуры притулились у машин или лежали под ними странно выглядевшими грудами. Я нашел всех своих спутников лежавшими под деревьями. Они крепко спали, а лошади склонили головы на шею друг дружке. Между пятью и шестью утра мы вышли в назначенный для отдыха район на лугу чуть выше одной из деревень. Подъем был в полдень, в четыре часа — в путь. Четыре часа марша в мокрых ботинках. К вечеру стало прохладно. Дорога поднималась и опускалась при однообразном ландшафте, а издалека доносился шум стрельбы. У дороги виднелись воронки от бомб. К 2.20 мы свернули на участок, поросший травой.
    Холодно и сыро при противном пронизывающем ветре. Мы набрали мокрого сена и соорудили палатку. У кого-то нашлась свеча. Теперь, когда мы влезли внутрь, неожиданно стало вполне уютно: четыре человека, удобно устроившихся в укрытии вокруг дружелюбного теплого света. Кто-то сказал: «Мы не забудем этот вечер», и все были согласны.
    20 июля 1941 года.
    Сегодня ровно четыре недели. С тех пор, как мы пересекли границу Германии, преодолели 800 километров; после Кульма — 1250. На восемнадцатую ночь точное расстояние от пересечения дорог в Штанкене, где нас собрали для того, чтобы мы двинулись в направлении Граева и Осовца, равнялось 750 километрам.
    Я сижу на скамейке у домика паромщика. Мы ждали остальных из нашей части, чтобы начать трудную переправу через Западную Двину, которую наша маленькая группа преодолевала верхом на лошадях в течение более часа. Рассчитанный на груз в восемь тонн, аварийный мост с односторонним движением не мог пропустить весь поток переправляющихся. У подножия крутого берега толпы военнопленных помогают строить второй мост. Босые люди, из числа гражданских, вымученно копошатся над обломками старого моста, перекрывшего маленькую реку. На переправу может быть затрачено немало часов; руки ста пятидесяти пленных, для того чтобы толкать, — в нашем распоряжении.
    Город Витебск весь в руинах. Светофоры повисли на трамвайных проводах, как летучие мыши. С ограды все еще улыбается лицо на киноафише. Население, большей частью женщины, деловито бродит между руин в поисках обуглившихся досок для костра или брошенной утвари. Некоторые улицы на окраинах остались неповрежденными, и то и дело как по волшебству встречается уцелевшая маленькая лачуга. Некоторые девушки одеты довольно красиво, хотя иногда на них фуфайки, в руках авоськи, а ходят босыми и с узлом за спиной. Там были крестьяне из сельской местности. У них овчинные тулупы или ватные куртки, а на головах у женщин платки. На окраинах живут рабочие: бездельничающие молодые люди и женщины с наглыми физиономиями. Иногда поражаешься при виде человека с красивой формой головы, а потом уже замечаешь, как бедно он одет. [17]
    Приказ продолжить наш марш был отменен в последний момент. Мы остановились и ослабили упряжь. Затем, когда собирались уже задать лошадям четверть нормы овса, пришел новый приказ. Мы должны были выступить немедленно, двигаясь ускоренным маршем! Переправа для нас была очищена. Мы двинулись назад, сначала на юг, в главном направлении на Смоленск. Марш оказался мирным, правда, по жаре и в пыли, но всего только на восемнадцать километров. Но после легкого дня перед этим напряжение и усталость заставили меня забыть о красотах ландшафта. Мы прикомандированы к пехотной дивизии, которая выдвигалась еще дальше на восток; и действительно, мы шагали днем и ночью и продолжаем шагать.
    Перед нами расстилались поля тихо колышущейся кукурузы, гектары ароматного клевера, а в деревнях — вереницы потрепанных непогодой крытых соломой хат, белая возвышающаяся церковь, которая использовалась и для других целей, а сегодня в ней вполне могла разместиться полевая пекарня. Можно увидеть выстроившихся в очередь к нашей пекарне за хлебом местных жителей под руководством улыбающегося солдата. Можно увидеть вопросительные взгляды пленных, которые под строгим взглядом конвоя снимают пилотки. Все это можно увидеть, но только в полудремотном состоянии.
    В 2.00 я разбудил передовую группу, спустя полчаса — весь отряд. В половине пятого мы тронулись в путь. Сейчас половина шестого вечера 26 июля. Я лежу потный и в пыли на обочине дороги у подножия холма. Отсюда нам предстоит пройти протяженный открытый участок дороги. Вдали слышен гул. После Суража активизировала действия авиация, целые эскадрильи наших пикирующих бомбардировщиков, эскортируемые истребителями, совершали налеты на противника. Вчера три русских бомбардировщика кружились над нашим озером, после того как сбросили в нескольких километрах отсюда свой бомбовый груз. Прежде чем они скрылись из виду, мы видели, как наши истребители со свистом пронеслись за ними, садясь им на хвост, и пулеметы застрочили в жарком полуденном воздухе.
    Несколько дней назад нам попадалось все больше и больше беженцев, затем на дорогах стало менее оживленно, и мы миновали лагеря для перемещенных лиц, в которых было от тысячи до тысячи двухсот пленных. Здесь не что иное, как линия фронта. В деревнях огромное число домов покинуто. Оставшиеся крестьяне таскают воду для наших лошадей. Мы берем лук и маленькие желтые репки с их огородов и молоко из бидонов. Большинство из них охотно делятся всем этим.
    Мы продолжили движение по дороге, соблюдая интервалы. Далеко впереди, на краю леса, поднимаются грибообразные клубы дыма от взрывов снарядов. Мы свернули, прежде чем дошли до этого места, на вполне сносную песчаную дорогу, которой, казалось, не будет конца. Наступила ночь. На севере небо все еще оставалось светлым; на востоке и на юге оно освещалось двумя горящими деревнями.
    Над нашими головами бомбардировщики выискивали цели и сбрасывали бомбы вдоль главной дороги позади нас. Мои всадники тряслись и покачивались в седлах на своих лошадях. В половине четвертого мы стали поторапливаться; в четыре наш фургон заспешил на командный пункт. Сейчас семь часов, и я лежу тут, несколько позади него с двумя развернутыми секциями радиостанции наготове. [19]
    Спокойная обстановка в послеполуденные часы. Мы проснулись и поели, опять легли спать, а затем были подняты по тревоге. Тревога оказалась ложной, и мы продолжали спать. Внизу через луг под конвоем переправлялись в тыл взятые в плен русские. При вечернем свете все кажется таким дружелюбным.
    День выдался прекрасным. Наконец у нас появилось немного времени для своих личных дел. Война идет с перерывами. Никаких решительных действий. Противотанковая пушка или танк открывает огонь — мы отвечаем своими минометами. Пушка издает неприятные вздыхающие звуки. Затем после нескольких выстрелов — тишина.
    Наши батареи интенсивным огнем обстреливают наблюдательный пункт противника, и русские «угощают» нас несколькими снарядами. Мы жуем свой хлеб и наклоняемся, когда начинает играть «музыка». Можно заранее определить, откуда она доносится. Наверху на холме адъютант сообщает: «Танки атакуют тремя колоннами по фронту, господин гауптман!» — «Передай артиллеристам!» — отвечает капитан и спокойно заканчивает бритье.
    Примерно три четверти часа спустя танки идут на нас массой; они так близко, что заходят в тыл нашего холма. Обстановка становится довольно напряженной. Два наблюдательных пункта сворачиваются и уходят, командный пункт отряда и штаб-квартира батальона остаются. Тем временем наша пехота снова выдвинулась к горящей деревне. Я лежу в воронке на холме. В ситуациях, подобных этой, всегда испытываешь удовлетворение оттого, что видишь то, что отделяет зерно от плевел. Большинство испытывает страх. Лишь немногие остаются веселыми. И это те, на кого можно положиться. [20]
    30 июля 1941 года.
    Прошлой ночью мы видели световой сигнал, который подавали наши, примерно в двадцати километрах отсюда. Кольцо вокруг Смоленска сжимается. Обстановка становится спокойней.
    В основном из-за медленного продвижения германской пехоты по труднопроходимой местности значительное число советских войск фактически избежало окружения. С их помощью была возведена линия обороны на Десне, которая тем самым подвергла наступающих немцев первой настоящей проверке.
    Отступая, русские поджигают за собой свои деревни; пожары полыхали всю ночь. До полудня сегодняшнего дня мы имели возможность увидеть фонтаны вздымаемой вверх грязи при разрывах тяжелых снарядов. Армейский корпус вступает в бои, двигаясь с юга на север. Враг оказывает отчаянное сопротивление; в лесу вновь свистят пролетающие снаряды. Ближе к вечеру мы были готовы сменить позицию, двигаясь на восток. Котел окружения, того и гляди, будет разбит. Когда стемнело, мы спустились от холма и прокатились двенадцать километров на восток по автостраде. Это была широкая, в хорошем состоянии дорога, на которой там и сям попадались развороченные танки и грузовики. Мы направляемся прямо к середине «котла», к новому фронту, который уже виднеется на горизонте.
    Шагали всю ночь. Огонь двух пылающих деревень мягким светом отражается на синевато-серой облачной гряде, все время разбиваемой грозными вспышками взрывов. Всю ночь напролет не умолкал низкий раскатистый грохот. Затем к утру облачная гряда приобрела бледный розовато-лиловый оттенок. Цвета отличались странной красотой. Постепенно сонливость ушла из тела, [21] и мы снова были готовы действовать. Достали стальные каски и шинели. Через два часа мы должны были быть готовы к бою; атака намечена на 6.00.
    19.00. Конец суматохи дня. Через маленький сектор обзора невозможно получить общую картину, но кажется, что русские моментально отрезали нам дорогу, по которой осуществлялось снабжение, и оказывали значительное давление на нашем фланге. Во всяком случае, мы быстро отходили по дороге, которая до этого была такой спокойной. Совсем близко мы увидели впереди ведущие огонь наши батареи, которые обстреливали склон холма и деревню снарядами бризантного, ударного и замедленного действия. В то же время со всех сторон со свистом пролетали гильзы пехотинцев. Поставив свои машины в ложбине, мы пошли на опушку небольшого леса, в котором было полно штабных офицеров. Даже там не следовало высовываться без нужды.
    В такие моменты я не любопытен. Все равно ничего не увидишь, и в любом случае для меня не имело значения, насколько далеко они вклинились в наш фланг. Я знал, что, когда они подойдут на достаточное расстояние, у нас еще будет возможность «перекинуться парой слов» друг с другом. А до этого времени я собирал землянику и лежал на спине, надвинув на лицо стальной шлем, — положение, в котором можно прекрасно поспать, максимально прикрывшись. Мы были в нескольких метрах от генерала и нашего командующего дивизией. Поразительно, в каких ситуациях могут оказываться высшие офицеры при таком размытом фронте, как этот.
    Тем временем наша пехота прочесывает лес впереди нас, наши танки атакуют русские танки, разведывательные самолеты летают над позициями, а артиллерия подготавливает путь для пехоты. Трем русским самолетам удалось сбросить бомбы на наши позиции полчаса назад, но наши истребители сели им на хвост, и они не могли уйти очень далеко.
    Рассказывать о событиях 4 августа будет не так просто, особенно когда мы на марше.
    Меня позвал часовой и сказал, что мне нужно работать с отделением радиосвязи 7-й роты. Сержант и еще трое с ним пошли разыскивать роту. Они были в соседней деревне, и мы двинулись вместе с ними. Единственная разница между нами состояла в том, что пехотинцы носили легкую походную форму, в то время как у нас был комплект оборудования. Снаряжение было горячим и плотно прилегало. Мы не часто вступали в боевой контакт с противником, но с трудом проходили от шести до восьми километров через луга, пробираясь через низкорослые кустарники. Идеальная местность для игры в прятки.
    Пересекли «почтовую дорогу». Еще через два километра нас обстреляли из рощи, в которой, по сообщениям, никого не должно было быть. Начались активные действия. Газометы, противотанковые и штурмовые орудия вступили в бой. Появились четыре русских танка, три из которых были быстро подбиты. Один из них зашел к нам с левого фланга от деревни Лешенко и некоторое время доставлял беспокойство. Мы с командиром роты находились в маленькой лощине и попали под огонь снайпера, так что и носа не могли высунуть из своего укрытия. Доносились крики: «Танк противника впереди!» Слева послышалось русское «Ура!».
    Он звучит чудно, этот боевой клич, и появляется неловкая суетливость, если вы не знаете, [23] что происходит в пятистах метрах от вас. Вы обращаетесь в слух, вслушиваетесь в усиление и затихание шума, распознавая разницу между звуком пулеметных очередей наших и противника. У русских пулеметов глухой кашляющий звук, в то время как наши производят щелчки высокого тона.
    Атака отбита, и мы попытались связаться с нашим командным пунктом. До сих пор связь была отличной; теперь она вдруг прервалась. Мы сидели слишком низко в своей лощине. До тех пор, пока не сможем подняться выше, нам придется оставить эту попытку. Ночь спустилась, а стрельба с перерывами все еще продолжалась. Мы не могли вернуться назад, потому что ситуация на дороге, ведущей в тыл, была неясной. Мы оставались на месте и смотрели на горящую деревню Лешенко.
    Огонь, открытый нашими же войсками, был беспорядочным и привел к тому, что еще больше русских поднялось со своих позиций, когда оставаться на них становилось «жарко». Это жестокий способ, но невозможно предпринять что-либо еще. Как-то само собой с этого момента сражение стало явно более ожесточенным и безжалостным и с нашей стороны; и только тот, кто тут побывал, поймет почему. Ночью произошли еще два события, цена которых была для нас — двое убитых и один тяжело раненный. Теперь я знаю значение слова «бесстрашие».
    Утром, когда мы проснулись, нас встретила приятная тишина. Ни единого выстрела. Приспел кофе, а оператор коммутатора связи как раз говорил ребятам на наблюдательном пункте: «Пока не видно ни одного самолета, и артиллерия оставила нас в покое», когда послышался свист и взрыв — первый снаряд упал примерно в двухстах метрах [24] справа. Лейтенант выругался, как будто не подозревающий ни о чем оператор привлек к нам внимание русских, — а мы засмеялись. После этого стало тихо, почти ни единого выстрела, за исключением того, что произошло в середине дня, когда я вышел на дорогу показать машинам с фуражом дорогу на командный пункт. Именно тогда наш старый друг танк громом огласил окрестности. Вырвалось уродливое красное пламя с черным дымом, и раздались хлопки выстрелов.
    Это странно. Как только мы втягиваемся в новый бой и слышим гром пушек, мы становимся счастливыми и беззаботными. Каждый раз, когда это происходит, наши ребята начинают петь, становятся веселыми и у них появляется хорошее настроение. Воздух наполняется новым запахом свободы. Те, кто любит опасность, — хорошие парни, даже если они не хотят это признавать.
    Время от времени снаряд вылетает с одной из батарей. Он издает звук подобно мячу, подброшенному очень высоко в воздух. Слышно, как он летит дальше. Затем, через некоторое время после того, как замолкает свист, слышен отдаленный глухой звук его разрыва. У русских снарядов совершенно иной звук, похожий на грохот сильно хлопнувшей двери.
    Этим утром была слышна интенсивная пальба где-то вдали, а так со вчерашнего дня было очень тихо. Наверное, русские понимали, насколько слабы их атаки; наверное, они следят за нашими путями снабжения, чтобы внезапно атаковать с тыла. Мы можем подождать. Мы можем спокойно наблюдать за этим, так же как мы наблюдаем за тем, как они роют траншеи, предназначенные для защиты подступов к пункту Белый. Это странная война. [25]
    Прошлой ночью я поднимался вверх в качестве помощника с Арно Кирхнером. Целый час требуется для того, чтобы с командного пункта добраться до наблюдательного. Между деревьями повис легкий туман, а трава и кустарник были отяжелевшими от дождя. Мы пробирались на ощупь по тропе мимо лощин и откосов к Монастырскому.
    Там была дорога. Повсюду призрачная тишина. Фронт совершенно спокоен, за исключением вздымающихся вверх отдельных мерцающих вспышек, одиноко светивших белым как мел светом в поглощавшей все звуки мгле.
    В деревне были видны полоски света из погребов и землянок; где-то украдкой светился огонек сигареты — молчаливый часовой, дрожащий от холода. Было поздно, ближе к полуночи. Лужи в воронках от снарядов отражали звезды. «Не случалось ли все это уже раньше? — подумал я. — Россия, Фландрия, солдаты на переднем крае?..» Иногда какая-нибудь картина озадачивает вас подобным образом. Думаешь: должно быть, подобное уже было в прежнюю войну. Теперь то же самое — время стерлось.
    Мы спешили и лишь перебросились друг с другом несколькими замечаниями, указывая на воронки. Спицы и колеса в канаве, останки здешней повозки. «Прямое попадание», — сухо сказал Арно. Что еще можно сказать? Это чертова дорога, ведущая прямо к врагу, в Белый.
    «Будь осторожен, мы, должно быть, вблизи перекрестка; затем еще пятьдесят метров». Мы пробирались через провода и траншеи коммуникаций.
    Наконец появился наш солдат с радиостанцией и телефонной трубкой на расстоянии десяти метров от нее. Ребята стояли вокруг, дрожа от холода, по грудь в мокром окопе, каждый с плащ-палаткой [26] через плечо. Я передал по телефону распоряжение сворачиваться; мы сменили радиопередатчик, и я попытался установить контакт.
    Проскользнул в мокрый окоп, рыхлые и пропитанные водой стенки которого были покрыты гнилой соломой, и нашел узкое место, которое было сухим. Чтобы протиснуться в него, требовалась некоторая сноровка, при этом сначала протискиваются ноги. На полпути вниз потолок обрушен; боковые стенки недостаточно толсты, чтобы противостоять вибрации. Окоп был очень тесным. Из предосторожности я засунул свою стальную каску и противогаз под две самые толстые перекладины, но, поскольку на дне окоп был уже, чем в верхней части, опасность быть погребенным заживо не слишком велика. Это правда, что потолок обвалился, когда кто-то проходил по окопу, но я натянул на голову одеяло и, еще раз прислушавшись к тому, что происходило снаружи, спокойно заснул.

    Меч над тишиной
    В то время как танковые силы группы армий «Юг» окружили и взяли в плен 600 000 русских у Киева, группа «Север» бомбардировала Ленинград{1}. Сентябрь застал группу армий «Центр» готовившейся к возобновлению наступления на Москву. Основное наступление началось 2 октября и увенчалось захватом еще 600 000 русских под Вязьмой. Дорога на Москву теперь, казалось, была открыта.
    Наше подразделение было составной частью 9-й армии, которая прикрывала левый фланг 4-й танковой армии. Последняя продвинулась на семьдесят километров к северо-востоку, приблизительно в направлении на столицу, а потом вдруг нанесла удар в северном направлении на Калинин.
    Утром начался дождь, и он все еще шел, когда мы двинулись в час дня. Мелкий моросящий дождь из низких облаков, серый и мглистый ландшафт, как Вестервальд иногда бывает осенью. Мы еле тащились через мокрый луг и по заболоченным дорогам с нашими двумя машинами. Где-то мы вновь наткнулись на батарею, и длинная колонна с трудом двигалась вперед. Машины буксовали и скользили, вязли и застревали. Лафет орудия провалился в ров и к следующему утру все еще был там.
    Когда стемнело, мы обнаружили нечто вроде землянки, в которой располагался временный командный пункт. Там мы ползали, пытаясь устроиться. К тому времени, как с этим покончили, наши шинели были твердыми от мокрого песка и глины. Мы нашли землянку с лазом такого размера, как вход в крольчатник. Я ощупью пролез внутрь и нащупал нишу, накрытую соломой. Моя рука коснулась чьего-то ремня. Я подумал: это мне прекрасно подойдет. Затем сложил оборудование в различных других нишах, а когда немного позднее вернулся обратно, в землянке уже был свет.
    Свет в узком окне выглядел уютно на фоне дождя. Внутри я нашел двух связистов из 12-й батареи, которые устроились Здесь днем раньше. В нашей собственной команде было трое, а спальных мест тут всего четыре. В этом укрытии было не повернуться, все заняли наша мокрая одежда [28] и оборудование. Но какое это имело значение? Крыша, коптящая свеча, сигарета, а когда вас достаточно много, вы быстро согреваетесь.
    Кто-то вылил воду из своих ботинок, кто-то приготовился стоять в карауле. Антеман и я легли спать вповалку: один головой на запад, другой — на восток. Мы не могли повернуться; для этого мы прижались друг к другу слишком замысловато.
    Вчера мы весь день занимались устранением поломок, которые возникли в нашем оборудовании и вооружении в результате этого последнего марша.
    Но зато у нас выдался спокойный вечер. Мы стояли перед своей землянкой, как крестьянин у ворот своего двора, пока дождь не загнал нас внутрь. Здесь, в нашем углу, все еще спокойно, но фланг, немного южнее, время от времени подвергается некоторому обстрелу из тяжелых орудий. Русские используют для этого дальнобойные пушки. Засунув руки в карманы, вы обозреваете все это, совсем как крестьянин смотрит на свою картошку и говорит тоном знатока: «Поспевает совсем неплохо».
    Во всем этом нет ничего героического. Не следует употреблять это слово в несвойственном ему значении. Мы не герои. Еще вопрос, храбры ли мы? Мы делаем то, что нам велят. Может быть, бывают моменты, когда колеблешься. Но все равно идешь и идешь «непоколебимо». Это значит, что ты не подаешь виду. Храбрость ли это? Я бы так не сказал.
    Это не более того, что вы могли бы ожидать; вы просто не должны проявлять страх или, что еще важнее, не должны быть охвачены им. В конце концов, не существует ситуации, с которой не смог бы справиться ясный, спокойный разум.
    Опасность велика лишь настолько, насколько это позволяет ей паше воображение. А поскольку мысль об опасности и ее последствиях делает вас лишь неуверенными в себе, для самосохранения принципиально важно не позволять воображению одержать верх.
    Целыми днями подряд, а нередко и неделями ни единая пуля или осколок снаряда не пролетает настолько близко от нас, чтобы мы слышали их свист. В такое время мы мирно жарим картошку, и даже в дождь (который как раз барабанит сейчас по нашей крыше) огонь не гаснет. Но даже когда свист раздается довольно близко, расстояние между летящими пулями и снарядами и нами еще достаточно велико. Как я говорил, нужно только оставаться спокойным и быть начеку.
    Отец понимал это очень хорошо. Я всегда счастлив, когда читаю его письма, и они согревают мое сердце от ощущения, что он понимает все это в силу своего собственного боевого опыта.
    Это ведь совсем не так уж скверно, а, отец?
    Конечно, нам приходится противостоять различным видам оружия, по и у нас самих самое различное вооружение. Танк может быть неуклюжим, действуя против вас, если у вас есть противотанковое ружье. Но в самом худшем случае вы всегда можете нырнуть в укрытие и позволить ему пройти мимо. И даже такой монстр отнюдь не неуязвим для одного человека — при условии, что нападаете на него сзади. Вот такой поступок, совершенный по доброй воле, я бы и назвал храбрым.
    В целом война не изменилась. Артиллерия и пехота все еще преобладают на поле сражения. Возрастающая боевая мощь пехоты — ее автоматическое оружие, минометы и все остальное — не так уж плоха, как полагают. Но приходится признать самый существенный факт — перед вами [30] жизнь другого человека. Это война. Это торговля. И это не так трудно.
    И опять же, так как оружие автоматическое, большинство солдат не осознают все значение этого: вы убиваете людей на расстоянии, и убиваете тех, кого не знаете и никогда не видели. Ситуация, в которой солдату противостоит солдат, в которой вы можете себе сказать: «Этот — мой!» — и открываете огонь, может быть, более обычна для этой кампании, чем для предыдущей. Но она возникает не так часто.
    22 сентября 1941 года.
    Между восемью и девятью вечера. Мы сидим в землянке. Так жарко, что я разделся до пояса. Пламя нашего огня так высоко и ярко, что дает слишком сильный жар. Это наш единственный источник света.
    Мы все сидим на скамье, на коленях у нас блокноты, с нежностью думаем о доме — Гейнц о своей жене, ожидающей ребенка, я — о вас, дорогие родители и друзья. Мы хотим, чтобы вы знали, что у нас все прекрасно на самом деле и, говоря совершенно искренне, в какие-то моменты мы счастливы совершенно, потому что знаем, что при сложившихся обстоятельствах лучше не может быть.
    Все это сделано нашими руками — скамейка, кровати, очаг; и дрова, которые мы заготовили из обломков обрушившейся крыши и принесли сюда, чтобы подбрасывать в огонь. Мы принесли воды, накопали картошки, накрошили лука и повесили над огнем котелки. Есть сигареты, полевая кухня варит кофе, а лейтенант дал нам это оставшееся время на перерыв. Мы собрались все вместе в одной дружной компании и устроили маленький праздник. [31]
    Гейнц сидит у огня, я слушаю музыку по радио. Он также скинул свою последнюю одежду. Он потеет, как поджариваемый на сковороде, и мы усмехаемся друг другу, отрываясь от письма, или смотрим на огонь, или тянемся за своими кружками. Какое нам дело до того, идет ли дождь или раздаются взрывы снаружи, если стреляют из 150-миллиметровых или 200-миллиметровых орудий?! Нам тепло, уютно, безопасно настолько, насколько это возможно; и вряд ли кто-нибудь вытащит нас отсюда. На Восточном фронте все спокойно. Операции идут по плану. Пусть себе идут, старина, мы за ними не последуем, во всяком случае, не сегодня...
    Когда я поднялся утром, повсюду был иней. Я обнаружил толстый кусок льда в мешках для воды. Зима уже не за горами.
    Последний день сентября. Настроение тоскливое. Еще тягостнее становится при звуках игры на струнном инструменте. Танцуют языки яркого пламени. Мы развесили наши наушники где попало — на торчащих корнях, винтовочных прицелах. Скрипки звучат повсюду.
    Трубы дымят во всех землянках. Это прямо целая деревня, наполнившая дымом маленькую долину. С каждой стороны землянки сделан наклонный срез. Вы входите в нее на уровне поверхности земли, а между двумя рядами землянок есть расстояние на ширину узкой улочки. Там можно поставить одну транспортную единицу, и, как правило, это наш фуражный фургон — лошадка и повозка. Когда он прибывает, все вылезают из своих щелей, «деревня» приходит в движение. В течение дня не то чтобы всегда спокойно, потому что ребята рубят дрова и таскают воду или возвращаются из походов за провизией на картофельное поле. Не бывает тишины и по [32] вечерам, когда они устраивают перекуры и беседы, или разносят последние известия из землянки в землянку, или теснятся вокруг того, кто пришел с последними новостями.
    Каковы бы ни были новости, мы собираемся вместе, как кусочки мозаики. Кто-то видел танки, желтые, предназначавшиеся для действий в Африке. Теперь они повернули сюда. Кто-то еще видел штурмовые орудия. И кто-то из газометчиков пришел по ошибке. Все виды специального оружия — в большом множестве — орудия всех калибров; все они сосредоточились в этом секторе. Оно накапливается с суровой неизбежностью, как грозовые тучи. Это — меч над тишиной — вздох для нанесения удара, который может оказаться мощнее, чем любой из тех, что нам приходилось видеть до сих пор.
    Мы не знаем, когда он будет наноситься. Мы только чувствуем, что покров над тишиной становится все тоньше, атмосфера накаляется, приближается час, когда понадобится лишь слово для того, чтобы извергнуть ад, когда вся эта сконцентрированная сила вырвется вперед, когда перед нами вновь появится огневой вал — и мне опять придется следовать за пулеметами. В любом случае, именно здесь нам придется «разбить орех», и это будет настоящий «орех».
    22.00. Новости на каждой волне. Я выключил радио, чтобы посмотреть на минутку на огонь, наблюдая вечно завораживающую игру пламени. Двое моих товарищей заснули под музыку. Очень тихо, только теплится огонь, а я взял уголек, чтобы зажечь одну из своих сигарет «Галльские», доставленных сегодня из Парижа. Ребята попросили у меня одну. «Наконец-то сигарета, в которой есть табак», — заметил один из них. А другой сказал: «Они напоминают о Франции». [33]
    Франция... Как давно это было и как прекрасно. Как же отличаются эти две страны, эти две войны! А между ними лежит промежуточная страна, к которой мы надеемся однажды вернуться. Достаточно ли с меня? Нет. Чему быть, того не миновать. Нам нужно приналечь со всей нашей энергией.
    Может быть, потом у нас будет несколько недель отдыха. Нам нужен не такой вид отдыха, как сейчас. Все в порядке до тех пор, пока ты просто солдат, привыкший к минимальным потребностям, таким, как еда и сон. Но есть и другая часть нас, те, кто просыпается по ночам и делает нас беспомощными — всех нас, не только меня.
    6.00. Я выпрыгиваю из землянки. Тут танки! Гиганты медленно ползут на врага. И самолеты. Одна эскадрилья за другой, сбрасывая бомбы по пути. Группа армий «Центр» начала наступление.
    6.10. Первый залп реактивных минометов. Черт подери, на это стоит посмотреть; ракеты оставляют за собой черный хвост, грязное облако, которое медленно уходит. Второй залп! Черно-красный огонь, затем снаряд вырывается из конического снопа дыма. Его ясно видно, как только сгорает ракета: этот снаряд летит прямо как стрела в утреннем воздухе. Ни один из нас его прежде не видел. Разведывательные самолеты возвращаются, пролетая низко над позициями. Истребители кружат над головой.
    6.45. Пулеметный огонь впереди. Это настал черед пехоты.
    8.20. Танки проползают мимо, совсем близко от артиллерийских позиций. Прошла уже, наверное, сотня, а они все идут и идут.
    Там, где пятнадцать минут назад было поле, теперь — дорога. В пятистах метрах справа от нас штурмовые орудия и моторизованная пехота двигаются [34] безостановочно. Дивизии, которые располагались у нас в тылу, теперь идут через нас. Вторая батарея легких орудий изменяет позицию и пересекает путь танков. Танки останавливаются, затем продолжают движение. На первый взгляд — хаос, по они действуют с точностью до минуты, как часовой механизм. Сегодня они собираются взломать днепровский рубеж, завтра это будет Москва. Бронированные разведывательные автомобили примыкают к колоннам. Русские теперь лишь изредка открывают огонь. Такая же картина слева от нас: стрелки на мотоциклах и танки. Идет штурм. Он гораздо мощнее, чем тот, что был при штурме пограничных оборонительных рубежей. Пройдет некоторое время, прежде чем мы увидим подобную картину вновь.
    9.05. Основные силы прошли; движение еще продолжается только справа от нас. Несколько снарядов попадают в высотку впереди. К нам энергично направляется какой-то большой парень, затрачивая много времени на то, чтобы спуститься, как все они. Я кричу одному из наших водителей, но он только глупо открыл рот в изумлении. Через мгновение позади него раздается взрыв. Он не знает, что произошло, и делает такое лицо, что мы не можем удержаться от смеха.
    9.45. Теперь я думаю, мы видели, как прошли последние. Становится спокойнее. Прошло 1200 танков, не считая штурмовых орудий, по фронту в два километра. Любой фильм про войну меркнет по сравнению с этим. «Вот это действительно зрелище!» — говорили ребята.
    Вскоре с выдвинутого вперед наблюдательного пункта десятой батареи сообщили, что прорвана вторая линия оборонительных сооружений. Вот уже двадцать минут как нас здесь больше не обстреливают. [35] По нам стреляли в последний раз... Мы стоим, греясь в ярких лучах утреннего солнца. Радиосвязь работает отлично. Самая подходящая погода для наступления.
    10.00. Наша первая задача выполнена. Я лежу, укрывшись от ветра, на пустых ящиках из-под боеприпасов в ожидании выбора нового наблюдательного пункта, с тем чтобы мы могли сменить позицию. Все собрались в одной компании, чтобы поболтать и покурить. Сержант медицинской службы Лерх возвращается с переднего края; связист нашего передового наблюдательного пункта получил огнестрельное ранение в бедро. Лерх рассказывает нам, что там полно мин, наши саперы вытаскивают их сотнями. Глубокие траншеи и колючая проволока. Пленных немного.
    12.30. Первая смена позиции. Итак, вот она линия обороны, которую мы обстреливали интенсивным огнем. Ужасно искореженная система траншей, полоса изрытой земли, воронка на воронке. Развешаны белые ленты с надписями, предупреждающими о минах, — и эти предупреждения нешуточные, что видно по горкам приготовленных для установки мин. Колонны двигаются вперед сквозь грибообразные взрывы снарядов, которые время от времени вырываются вдруг из русских дальнобойных орудий. Или, может, эти грибообразные взрывы — от мин, которые подрывают наши: трудно отличить друг от друга эти два вида взрывов. Над войсками на марше боевым строем летят бомбардировщики; затем юркие серебристые истребители — вперед на Восток!
    16.00. Опять старая история: смена позиции превратилась в марш. Я пишу об этом на отдыхе на обочине дороги, жуя кусок хлеба. На горизонте тот же знакомый дым. И снова, как и прежде, [36] мы не знаем, где или когда прекратится марш. Но как бы то ни было, это не имеет значения. Пешим порядком или верхом на лошади мы двигаемся с частыми остановками — вперед на восток!
    Мы шагали так, пока не стемнело и над холмами не поднялась желтая луна. Провели довольно холодную ночь в сарае. С первыми лучами солнца снова тронулись в путь. Блестели стянутые льдом лужи; пар поднимался от людей и лошадей, белый и сверкающий в лучах восходящего солнца. Удивительные оттенки! Как латунные шары, трассирующие снаряды высвечивали одиночный бомбардировщик, и бирюзовое небо окрасилось на горизонте красным огнем.
    Тем временем нам сообщили, что мы вступаем в бой. Нам нужно было перейти на новую позицию за холмом. Пикирующие над позициями бомбардировщики резко падали и уходили вверх. Приводили раненых пленных, танки ползли вперед, и батальон вступал в бой. Артиллерийское подразделение связи отвечало за огневую поддержку. В ушах у меня звенит от грохота артиллерии, а микрофон гарнитуры прищемил щетину бороды. Я пишу это сидя в ложбинке. Удар! В укрытие! Наша антенна привлекла огонь некоторых танков. Как раз когда я только собирался спустить аппаратуру пониже, с пункта управления огнем поступил сигнал: «Цель номер один взята. Батальон задерживают танки противника, а пехота удерживает опушку леса. Минометы к бою!»
    Мы открыли огонь. Цели были как на ладони — пехота, противотанковые пушки и орудийный тягач. Некоторые наши танки тоже застряли. Появились эскадрильи пикирующих бомбардировщиков и ринулись в атаку. Штурм возобновился. Зенитчики и танкисты встретились на нашем пункте. [37] Зенитная артиллерия собиралась выдвинуться и подключиться к ведению огня по танкам противника.
    Мы вернулись голодные и замерзшие, и нас разместили в сарае для замачивания льна среди чудесных серебристо-серых кип. Я разложил на полу несколько снопов льна и упал на них, не убирая оружия. Спал как бог.
    ...Проходили дни, и ничего не происходило. Я снова привел себя и свое белье в порядок. Немного писал и читал. Какое удовольствие иметь под рукой хорошую книгу. Я прочитал «Бездельника» Эйхендорфа, рассказ Штифтера и несколько отрывков из Шиллера и Гете.
    Это еще один из мостов, наведенных войной между отцовским поколением и моим, — один из совсем небольших. Величайшими являются испытания, переживаемые во время самой войны. Насколько лучше мы понимаем теперь друг друга, отец. Исчезла пропасть, разделявшая нас иногда в годы моего взросления. Это — встреча единомышленников, и она делает меня очень счастливым. Ты говорил об этом в одном из своих писем, и я могу только согласиться с тем, что ты говоришь. Ничто не связывает нас более тесно, чем то, что нам выпало вынести лишения, тяготы и опасности и фактически мы побывали буквально в тех же самых местах — в Августове, Лиде и на Березине. Я прошел по местам твоих сражений. Теперь я понимаю то, о чем ты мне рассказывал, потому что пережил то же самое и знаю, на что должны быть похожи четыре года в России. Жизненный опыт — лучший учитель.
    Было время, когда я и люди моего поколения говорили «да», думая, что понимаем. Мы слышали и читали о войне и приходили в возбуждение, так же как более молодое поколение сегодня приходит [38] в возбуждение, когда следит за новостями. Но теперь мы знаем, что война совершенно не похожа ни на одно из описаний, каким бы хорошим оно ни было, и что самые существенные вещи не расскажешь тому, кто не знает этого сам. Между нами, отец, нам нужно только затронуть одну струну, чтобы получить все созвучие, нанести только один мазок одной краской, чтобы получить всю картину. Наше общение состоит лишь из реплик; общение между товарищами. Итак, вот кем мы стали — товарищами.

    Путь на Калинин
    Хорошо идти по замерзшим дорогам этой страны с холмами, увенчанными деревнями. Но пятьдесят пять километров — это очень много. Мы потратили на них время от восьми утра до двух часов пополудни следующих суток. А потом не нашли свободных помещений для постоя. Несколько домов в месте нашего отдыха были распределены уже давно. Но ребята втиснулись в переполненные комнаты, решив находиться в тепле, даже если придется стоять. Сам я забрался в конюшню и ухитрился проспать до семи. В восемь мы снова были в пути.
    Шагать этим по-зимнему холодным утром было одно удовольствие. Чистая, просторная страна с большими домами. Люди смотрят на нас с благоговением. Есть молоко, яйца и много сена. Вереницы гусей расхаживают по жухлой траве. Мы — их погибель, потому что наш рацион не улучшается и пекарня давно потеряла с нами связь. Этим утром мы шли за повозками, очищая от кожуры картошку и ощипывая кур и гусей. Полевая кухня [39] готовит сегодня на ужин кур с рисом, а теперь, для полного счастья, мы поймали гусей и нарыли картошки, чтобы приготовить на своей печке. Помещения для постоя поразительно чисты, вполне сравнимы с немецкими крестьянскими домами. За обедом я взял тарелку и ложку и ел без малейших колебаний. В дальнейшем взгляда было достаточно — и семья мыла нашу посуду. Повсюду — изображения ликов святых. Люди дружелюбны и открыты. Для нас это удивительно.
    13-го мы собирались пройти только девять километров. Утренняя прогулка по небольшим лесистым долинам, местам, скорее похожим на Шпессарт{2} зимой. Но удовольствие возвращения в свои временные жилища было недолгим. Мы едва успели расседлать лошадей, как пришел приказ двигаться дальше. Это был длинный мучительный марш по замерзшим и скользким дорогам. Он продолжался почти целую ночь. Потом мы потеряли дорогу; стояли усталые и замерзшие на ветру, пока не разожгли костры и не сгрудились вокруг них. К пяти часам лейтенант пошел поискать в соседней деревне помещения для постоя, с тем чтобы мы могли несколько часов отдохнуть.
    Зима не остановилась на своем вступлении. У некоторых лошадей все еще были летние подковы, так что они все время скользили и падали. Даже Тэа, последняя лошадь из первоначальной упряжки нашей повозки с радиостанцией, заупрямилась. После многих неурядиц и капризов мне кое-как удалось завести ее в стойло здешней конюший. 10-я батарея увязла в болоте и в конце концов повернула назад. Дела, похоже, идут [40] не так уж блестяще. Мне не очень то нравится и то, как выглядит 11-я батарея.
    Для нас это означает день отдыха. Мы собрались в небольшой пекарне. Девятеро из нас еле передвигают ноги. Мои ботинки утром были все еще настолько мокрыми, что я смог влезть в них только босыми ногами. В доме, где мы остановились, полно вшей. Наш маленький венец был настолько опрометчив, что спал прошлой ночью на печке; теперь тоже подхватил их — и сколько! Носки, которые были положены туда для просушки, были белыми от яиц вшей. Мы подхватили и блох — абсолютно выдающиеся экземпляры.
    Русский старик в засаленной одежде, которому мы показали этих представителей фауны, широко улыбнулся беззубым ртом и почесал в голове с выражением сочувствия: «У меня тоже — «никс гут», не есть хорошо!» Теперь какое-то время я все еще бодрствую, когда другие уже спят, даже если не нахожусь на посту. Я не могу так много спать, и иногда мне надо побыть наедине с самим собой.
    Призрачный бледный свет от электрической лампочки падает на темные разводы на полу, на оборудование, одежду и оружие, заполнившие комнату. Когда смотришь на них таким образом, они являют собой жалкое зрелище, серое в сером, гнетущее, как тяжелый сон. Что за страна, что за война, где нет радости в успехе, нет гордости, нет удовлетворения; только сплошь и рядом чувство сдержанной ярости...
    Идет дождь со снегом. Мы следуем маршем то по дороге на Москву, то в направлении Калинина. Нет нужды упоминать обо всех домах, где мы останавливались на постой, усталые и промокшие. Хотя общее впечатление изменилось. Стали попадаться более густонаселенные места. Обстановка в деревнях более походит на городскую, с [41] кирпичными двухэтажными домами и маленькими заводиками. Большинство из них имеют невзрачный деревенский вид. И только дома постройки до Первой мировой войны радуют глаз своим замысловатым деревянным орнаментом на окнах, деревянной вязью конька крыши. Со всеми этими броскими цветами: ярко-зеленым и розовым, сине-голубым и алым. Довольно часты на окнах занавески и цветы в горшках. Я видел дома, обставленные мебелью с большим вкусом, блестящие чистотой, с выскобленными полами, с коврами ручной работы, с белыми голландскими печками с медной утварью, чистыми постелями и с людьми, одетыми скромно, но опрятно. Не все дома были такими, как этот, но многие.
    Люди в целом отзывчивы и дружелюбны. Они нам улыбаются. Мать велела своему маленькому ребенку помахать нам ручкой из окна. Люди выглядывают изо всех окон, как только мы проходим мимо. Окна часто из зеленоватого стекла, что является данью готическим цветам — полумрак Гойи. В сумерках этих скучных зимних дней зеленый или красный оттенки могут иметь поразительный эффект.
    24 октября 1941 года.
    С прошлой ночи мы находимся в Калинине. Это был тяжелый переход, но мы его совершили. Мы здесь первая пехотная дивизия и прибыли, опережая две легкие группы бригады. Мы шли вверх по дороге, тянущейся к этому плацдарму, как длинная рука, без значительного прикрытия с каждого из флангов. Плацдарм должен быть удержан из стратегических и пропагандистских соображений. Дорога несет на себе отпечаток войны: разбитое и брошенное оборудование, разрушенные и сожженные дома, громадные воронки от бомб, останки несчастных людей и животных.
    Город — размером с Франкфурт, не считая окраин. Это беспорядочное нагромождение, без плана или отличительных черт. В нем есть трамваи, светофоры, современные кварталы, здания больниц и госучреждений — все вперемешку с жалкими деревянными лачугами и избами. Новые дома были расположены на песчаной пустоши, без всякой ограды, если не считать деревянной изгороди. Вслед за ними поднимались заводские корпуса во всей своей неприглядности, со складами и с железнодорожными подъездными путями. Однако мы целый час катили по асфальтовым дорогам, читая по пути причудливые названия вроде «Кулинария» над ресторанами. Мы наблюдали, как оставшееся население в спешке занималось мародерством.
    Русские пока еще укрепились на окраинах; дня два назад их танки все еще заправлялись в городе. У них есть подлая шутка, состоящая в том, чтобы гонять по улицам и просто сбивать наши машины. Из-за этого у нас были досадные потери. Когда мы вступали в город, то столкнулись с тем, что они установили свои орудия на главной дороге и заставили нас здорово побегать. Это был совершенный цирк. Все-таки сегодня после полудня восемь из шестнадцати самолетов, бомбивших переполненный аэродром, были сбиты. Они летели низко и рухнули, вспыхнув как спички. Раз уж мы выпустили танки, теперь они скоро очистят нам пространство для движения.
    Странная жизнь на этом острове в чужой стране. Мы пришли и готовы ко всему, независимо от того, насколько это будет необычным, и ничто нас больше не удивит. За последнюю четверть часа царило оживление в секторе справа от нас. Позиции третьей батареи вышли из строя. Линейный [43] патруль прекращает действовать. Снаружи царит жестокий холод.
    Это серьезная война, серьезная и отрезвляющая. Наверное, она отличается от того, какой вы ее представляете; она не настолько ужасна — потому что для нас в вещах, которые считаются ужасными, осталось уже не так много ужасного. Иногда мы говорим: «Будем надеяться, что это скоро кончится». Но мы не можем быть уверенными в том, что это кончится завтра или послезавтра. И пожимаем плечами и делаем свое дело.
    Я стоял один в доме, зажег спичку, и с потолка стали падать клопы. По стенам и полу ползали полчища паразитов. У очага было совсем черно от них: жуткий живой ковер. Когда я тихо стоял, то слышал их беспрерывные шорох и шуршание. Ничего, это уже не приводит меня в замешательство. Я просто удивляюсь и качаю головой.
    2 ноября 1941 года. 16.00
    Русские атаковали всю ночь. Сегодня спокойней. Деревья окутал мокрый туман, а вороны отряхивают свои перья. Сообщают, что русские планируют большое наступление. Затишье перед бурей. Вчера весь день я был внизу в штаб-квартире и чинил свои ботинки. К вечеру вернулся на свою позицию с Францем Вольфом. Мы шагали, руки в карманах, воротнички расстегнуты и с трубками в зубах. Пока мы вот так, не спеша тащились, наши поясные ремни и все металлическое покрылось льдом, а наши воротнички и пилотки стали твердыми от мороза.
    Должно быть, было около половины четвертого, когда русские подвергли наши позиции ковровой бомбардировке из своих проклятых орудий. Этот «ковер» накрыл холм перед нами серией яростно вспыхивающих снопов огня, бегущих справа [44] налево с интервалами между ударами в одну секунду. Серия страшных взрывов. Небо сделалось красным, и Франц сказал: «Проклятие, это опять была наша деревня».
    Поскольку у меня не оставалось никаких дел, я воспользовался случаем, чтобы посетить отделение радиосвязи на наблюдательном пункте номер 3. Это означало идти в огонь. Когда мы пришли на вершину холма, стали гадать: охвачен ли огнем маленький дом или нет? Мы огляделись на вершине, и Франц сказал: «Здесь они всегда могут подстрелить тебя слева и справа».
    Едва он успел договорить, как мы оба уже распластались на земле. Мы смеялись, убрав головы, потому что незадолго до этого Франц объявил, что больше не будет этого делать, поскольку это выглядит глупо. «Это сильнее тебя; это инстинкт, — сказал он, затем добавил: — А вон там они стреляют прямо по деревенской улице».
    Нам не пришлось долго ждать пулеметного огня, и после нескольких быстрых продвижений ползком мы повернули направо. Тем временем стало ясно, что пострадал не маленький домик, а соседний сарай. «Там была корова Цинка. Придется сказать ему об этом».
    Мы прошли через травяное поле, местами выбитое многочисленными воронками взрывов, и повернули на деревенскую улицу. Справа целым остался только дом Вольфа. Это было маленькое аккуратное строение, канцелярия комиссара, с чистым потолком и белеными стропилами, столом и белой голландской печью. И конечно, никаких паразитов — здесь никто не жил.
    Цинк лежал на ковре перед радиоаппаратурой — экзотическое зрелище при тусклом свете масляной лампы. Ему и в самом деле было что нам рассказать. Сарай загорелся после первого [45] же залпа в половине первого дня. Цинк доил корову. «Взрывом меня отбросило в сено. Через некоторое время я поднялся. Посмотрел на корову, а корова посмотрела на меня. Затем начался пожар, я отвязал корову и отвел ее в безопасное место. После этого я не вылезал весь день. Одного раза достаточно!»
    Вечерами мы говорили о серьезных вещах; о своем положении, делились впечатлениями о пережитом; об изменении характера, о своей работе до войны и о том, чем будем заниматься потом; о том, что будет с нами, с Россией и Германией. Затем были шутки, потому что ребята из мотопехоты называли нас «голодная дивизия» — мы всегда в затруднительном положении, без эшелона снабжения, как «беспризорные дети»... Нам не достаются новые армейские ботинки или рубашки, когда старые изнашиваются: мы носим русские брюки и русские рубашки, а когда приходит в негодность наша обувь, мы носим русские башмаки и портянки или еще делаем из этих портянок наушники от мороза.
    Но у нас наши винтовки и предельный минимум боеприпасов. «Нет, вы только посмотрите, кто здесь!» — говорят ребята из мотопехоты. Но у нас есть ответ. «У нашего генерала железные нервы», — говорим мы. Хочешь не хочешь, эта страна нас кормит.
    С пяти часов утра опять идет снег. Ветер задувает мелкие сухие снежинки во все щели. Пехотинцы защищаются от холода чем только могут — меховыми перчатками, шерстяными шапочками, наушниками из русских портянок и ватными штанами. Мы изредка высовываем нос наружу и бежим обратно к печке. Бедные солдаты из стрелковых рот, сидящие в землянках и окопах. У них нет подходящей позиции для ведения боевых действий. [46] Они у нас не подготовлены для этого, и у нас не отрыты подходящие землянки, хотя мы и застряли здесь на какое-то время. Мы не предполагали задерживаться, нам нужно двигаться вперед.
    Снег падает обильно и тихо; теперь уже не метет так сильно. Он поглощает звуки и слепит. Отдельные выстрелы, раздающиеся из нереальной серой мглы, звучат глухо. Даже не знаешь, почему они стреляют. Брошенные лошади — жеребцы и старые мерины — плетутся рысью по снегу, свесив головы, появляясь из мглы и исчезая в одиночестве.
    Когда мы шли через покрытую ночной пеленой равнину, ветер задувал снежные кристаллики за шею, и мы почти не разговаривали. Один раз Франц сказал: «Это забытая Богом страна». Затем на перекрестке дорог мы распрощались. Когда пожимали друг другу руки, задержались на мгновение... и сутулая фигура Франца быстро исчезла в темноте.
    Бывают моменты, когда какая-то картина запечатлевается в вашем сознании. Это был такой момент. Бросив последний взгляд на друга, с которым расстался, я почувствовал себя оторванным от события, в котором принимал участие. Мы никогда не знаем, куда идем, даже если чаще всего смеемся над такими мыслями.
    У меня снова есть шинель. Мы потеряли Антемана. Одним хорошим товарищем стало меньше. Шинель старая, пережившая две кампании. С засаленным воротником и потерявшими форму карманами. Как раз для России, для того, кто хочет засунуть руки глубоко в карманы, при этом дымя трубкой во рту. Очень подходящая поза для того, кто хочет создать вокруг себя своего рода вакуум, потому что каждый из [47] нас стал почти безразличным ко всему. Я лично чувствую себя прекрасно в таком состоянии. Я нахожу удовольствие в закаливании себя перед всеми этими невзгодами, мобилизующими мои силы и трезвость ума против этой собачьей жизни, так что в конце я, может быть, выиграю от этого.
    Нас теперь двадцать восемь мужчин в этой комнате плюс четыре женщины и ребенок. Хозяева спят иногда в кухне по соседству, иногда здесь, на печи. Мое собственное спальное место у двери, в проходе. Поскольку у нас есть батарейный радиоприемник, к нам в гости приходят даже вечером. Это создает целую проблему с проходом; с трудом удается повернуться. Когда большинство ложится спать, я сажусь писать, а иногда мы играем партию в шахматы, в то время как другие снимают рубашки в ночной охоте на вшей. Именно тогда пехотинцы заводят беседу, настоящие солдаты пехоты, такие, как пулеметчики или парни из стрелковой роты.
    Трудно описывать такого рода вечернюю беседу. Так много в самой атмосфере этой беседы; в том, как люди сидят, положив локти на колени или откинувшись назад с согнутыми руками. Конечно, иногда мы переживаем депрессию, но говорить об этом не стоит, потому что самое лучшее в нас проявляется в юморе. Например, мы достаем карту и говорим: «Теперь, как только мы попадем в Казань...» или «Кто-нибудь знает, где Азия?»
    Сегодня кто-то сказал: «Мы будем дома на Рождество...» — «Он не сказал, какого года», — бросил другой ухмыляясь. «Вообрази, попадаешь домой и первое, что узнаешь, — тебя забирают в ополчение... Встаешь в пять утра в воскресенье, и кто-нибудь там стоит и кричит: «Пулеметный [48] огонь слева!» или «В двухстах метрах за деревней русская пехота! Ваши действия?»
    «Ты отвечаешь им, что идешь в деревню поймать пару кур для жарки, — говорит Франц. — Что еще?»
    А Цинк добавляет: «Если кто-нибудь захочет поговорить со мной, я спрошу его, был ли он в России».
    Несмотря на то что Калинин был взят, наступление на главном направлении на Москву было остановлено, «завязло» в грязи и лесах примерно всего в двухстах километрах от столицы. Вслед за новой попыткой достичь Москвы 2 декабря, в результате которой немецкие войска фактически дошли до предместий{3}, русские предприняли первое большое контрнаступление. В течение нескольких дней 9-я и 4-я танковые армии были отброшены далеко назад, и Калинин пришлось оставить.
    1 января 1942 года.
    С Новым годом всех вас! Мы вышли из горящей деревни в ночь, и везде, где мы проходили, в небо вздымались языки пламени, за которыми следовали черные клубы дыма.
    Сейчас все ребята спят. Я вышел наружу, чтобы просто поздравить своих часовых с Новым годом. «Может быть, еще в этом году мы будем дома», — сказал я.
    Утром первого числа было все еще более сорока градусов ниже нуля. Мы обмотали наши ботинки тряпками и то и дело посматривали на носы друг друга. Когда копчик носа белеет, пора с ним что-то делать. Франц и я скакали с передовой группой. Франц никак не мог попасть в стремя из-за тряпок, намотанных вокруг его ботинок. Он достал перчатки, чтобы развязать [49] проволоку, которой были перевязаны тряпки. Два его пальца были обморожены. Некоторые из нас обморозили ступни, кое-кто до обморожения третьей степени. Русские отчаянно напирают. Они пытаются любой ценой захватить деревню целой и невредимой, но мы не оставляем им ни одной.
    9 января мы поехали верхом поискать помещение для бойцов нашего эшелона снабжения. Было уже темно. Узкая дорожная колея была различима лишь благодаря втоптанному в снег валежнику. Мы проскакали рысью около четырех километров. Лошади то и дело по брюхо проваливались в снег, выпрыгивая и с трудом пробираясь вперед. Это было похоже на скачки на верблюдах; мы качались и балансировали, пытаясь отрывать свое тело то от холки, то от крупа лошади, помогая ей в силу своих возможностей двигаться вперед. Это была странная кавалькада: трое чучел среди кустов и холмов. Позади небо вновь стало красным. Время от времени раздавалась орудийная и винтовочная пальба; а так было очень тихо.
    Дул ледяной ветер. С прошлой ночи он заметает за городом снег в полосы и рвет в клочья. Снегом замело мост, снежные дюны покрыли все тропы, а на дорогах надуло глубокие сугробы. Сейчас мы поджидаем наших. Они должны подойти, преодолев тридцать километров пути. Смогут ли они это сделать?
    20.00. Теперь они уже не смогут этого сделать. Уже несколько часов как наступила темнота. В половине пятого мы уже поужинали. Посмотрели на часы и покачали головой: еще так рано, а ночь уже наступила некоторое время назад. В воздухе сплошной снег, кристаллики льда как топкие иголки, которые ветер задувает [50] во все щели. Свет на другой стороне деревенской улицы горит слабо, и, если вы рискнете выйти наружу, ветер будет трепать вашу одежду. Лучше сидеть у огня.
    Спасибо Господу за картошку. Мы не были готовы к долгому пребыванию в этих местах, и что бы стало с нами без нее? Как бы могла вся армия пережить русскую зиму без этого скромного овоща? Вечером, как всегда, мы очистили картошку от кожуры, с благоговением размяли ее и посолили крупной русской солью.
    Сейчас утро. Мы кончили завтракать, и опять это была картошка, благодаря которой мы почувствовали удовлетворение от еды. В этом доме нам предложили картошку, чай и каравай хлеба, замешенный из ржаной и ячменной муки с добавлением лука. Пожалуй, в нем было несколько коричневых тараканов; по крайней мере, я срезал одного из них, не сказав ни слова. Святой в углу кротко смотрит из своей золотой рамки, как будто хочет сказать, что бесстрастный дух не обращает внимания на такие пустяки. Что хорошего в том, чтобы замечать их? Это может только помешать мне насладиться великолепием творения, которое появилось вновь этим утром во всей своей красе.
    Первый луч солнца был уходящей в небо линией зеленого и красного огня. Затем на северо-востоке появился странный свет: центр его выглядел как расплавленный металл и был обрамлен двумя дугами такого ослепительного сияния, что глазам было больно смотреть. Все вокруг окунулось в волшебную золотисто-белую дымку, деревья и кустарники были охвачены лучезарным сиянием, а вдали верхушки крыш и вершины холмов на фоне нежно-серого горизонта сияли белым светом. На заре звуки разливались странно [51] завораживающе и неуловимо, как будто все это было волшебной игрой сказки.
    Мы скакали обратно при ярком свете солнца; в последний раз я ехал верхом с Францем Вольфом и своими старыми товарищами. Меня перевели на батарею. Связист — мертв: да здравствует артиллерист!
    Иваны пробудились. Мы толкнули их чрезвычайно сильно, теперь они отразили удар и перешли в наступление.
    Прошлой ночью мы вспугнули в секторе батальона три разведывательные группы. Последняя состояла из двадцати человек. Лишь один из них упал за проволокой на нашей стороне. Что касается остальных, утром на полосе осталось много небольших холмиков, наметенных над телами убитых вдоль нейтральной полосы. Один из них все еще тлел. Наверное, у него была бутылка с зажигательной смесью и одна из наших трассирующих пуль попала в нее.
    В течение ночи русские приходили с огнеметом. Иван теперь использует довольно много сильных взрывчатых материалов. На холоде грохот взрывов чрезвычайно громок. Осколки издают пронзительный, резкий свист, но эффект не очень велик. Мы слишком хорошо защищены. Снаряды наших тяжелых минометов наносят ивану гораздо больший урон. Они отскакивают от земли и взрываются в воздухе. Тем самым достигается гораздо большая убойная сила от эффекта рикошета артиллерийского снаряда, против которого не защитит ни один окоп. Когда сбрасывают свой груз наши «Штуки», земля дрожит на километр вокруг.
    В одной из рот устанавливают траншейный миномет, при помощи которого предполагают [52] забрасывать окопы ивана дисковыми минами с расстояния в тридцать — сорок метров. Конструкция миномета напоминает катапульту римлян. Она очень примитивна. Такое оружие — порождение окопной войны. Когда фронт вновь начинает продвигаться, об этих штуках быстро забывают. Но эта игра в «римские игрушки» говорит о боевом духе подразделения.
    Позавчера я впервые стрелял из орудия. Десять выстрелов. Это было удивительное ощущение. Забываешь обо всем — об опасности, о холоде. Это — дуэль. Фактически мы не были в опасности; все шло как на полигоне. Наш первый снаряд ударил возле землянки с солдатами, за которой мы наблюдали целый день. Мы выстрелили по двум другим землянкам. У третьей вверх взметнулся фонтан земли, как при взрыве мины. Это был наш прощальный выстрел. После этого мы отошли к С., где расквартировались некоторое время назад. Отсюда мы должны отойти на заранее подготовленные позиции.
    Вчера я ходил проведать старую братию. Франц наконец удостоился Железного креста первого класса. В послужном списке говорится: «За преследование танка врага от пункта С. до следующей деревни и попытку подбить его из противотанкового ружья». Мы смеялись до того, что слезы катились по щекам. За это, среди всех прочих заслуг! В то время как он уже получил строгий выговор!
    Все равно я был рад. Я пришел туда, как раз когда отделение выходило на построение. «Мы скучаем по тебе», — говорил потом Франц.
    Мы немного стесняемся сентиментальности, но в этом что-то есть. «Старая братия»... это целый мир. Не так ли, отец?

    0
  • саксаксак
    17 февраля 2016
     

    В 17.30 мы получили по радио приказ: «Немедленно отступать». В 18.30 Йен Браун ждал нас на краю деревни. Он вывел лошадь из низины, где привязал ее раньше. Через полчаса мы были в деревне, на артиллерийской позиции. Батареи уже готовы к отправке. Штаб уже снялся. Впереди вокруг небо было красным. Уже почти ночь. Из окна выглянула девушка. Она меня узнала; я тогда искал помещения для личного состава батареи. «Не уходи», – сказала она мягко. «Ох, паненка, что ты знаешь о войне!» Врен уже был оседлан. Мы поехали за батареей, догоняя темные колонны. Тяжелый бинокль с лязгом стучал по бляхе моего ремня. Мы сравнялись с батареей.

    Мы идем маршем. Холодно. Наступает полночь. Луна плывет через серебристые облака. Парашютные ракеты ярко светят, как созвездия. Где-то свистят бомбы. Я достаю гитару:

    Знаешь, сколько звездочек на небе…– Чу, что это идет оттуда к нам!(Weisst Du, wievel Sternlein stehen…– Horch, was kommt draussen rein!)
    Франц выглядит бледным и больным, с глубокими бороздками вокруг рта и глаз. У него температура. Я чувствую себя так, будто из живота у меня выкачали воздух и я наглотался соленой воды. С полудня я съел всего кусок хлеба. Повозка завалилась на бок, все в грязи.

    Ну и пусть, не важно. Все еще слишком холодно, чтобы есть, когда мы в пути. Давай-ка споем еще одну песню, выкурим еще одну сигарету, тогда мы не будем так сильно чувствовать голод. Медленно все повалились спать прямо в фургонах и в седлах.

    Фон Р. приходится будить водителя грузовика, храпящего за рулем. Оставив позади четыре километра пути, колонна замерла. В 4.00 мы пришли к своим помещениям для постоя.

    Через два дня Гельмут Пабст был убит в бою.

    ПОСЛЕДНЯЯ ВОЛЯ

    Россия, 17 апреля 1942 года

    Дорогие родители!

    Меня заботит только одно: как облегчить вашу боль? Что бы я мог сделать, чтобы смягчить удар, который уже больше не беспокоит меня, а беспокоит только вас? Соберу все свои силы, чтобы попытаться увещевать вас.

    Моя жизнь не прожита до конца, но завершена. Она заполнена вашей любовью, и она была так насыщенна, что я могу только благодарить вас снова и снова. Даже при том, что другая жизнь, в которой я намеревался делать свое дело, как подобает мужчине, едва началась, та, первая жизнь полностью завершена и доведена до конца, та, которую вы, мой отец и моя мать, мне дали и которую оберегали.

    Я так сильно вас люблю.

    Если вы хотите поставить небольшой памятник в мою честь в саду, пусть это не будет красивый жест или нечто увековечивающее горе. Это может быть молодой парень с робкой улыбкой, излучающий гармонию и умиротворение, или может быть молодой человек, почивший в мире с собой, так что мое сердце может стать привязанным к нему, не отворачиваясь от мира, а открытым для всего прекрасного.

    Прощайте, я вас так сильно любил…
    http://fanread.ru/book/4957169/?page=39

    0
  • айгор
    19 февраля 2016
     

    До не давнего времени я был уверен - что немцев в годы ВОВ было в разы больше чем наших,и у них все таки были только тигры и пантеры,также я думал что все немцы имели очень хороший автомат "шмайсер" ))) который метко и далеко стрелял и короче был супер-оружием пехотинца ,так же как и МГ-42 . А супер ме-109 и юнкерсы были типа непобедимы.

    Но как только начал изучать историю событий ВОВ - оказалось что уже с 1942 года РККА по численности превосходила Вермахт ,а Ла-5 и Як-9 были лучше мессера ,тигров и пантер у немцев было 1600 шт или того меньше тогда как у РККА к 1943 танков было в 2 раза больше. и так далее.

    Например Битва на Курской дуге около Прохоровки - наши говорят что было подбито много тигров и фердинандов ,но оказалось следующее - источник сайт WOT :
    " это самое время на участке местности юго-западнее Прохоровки, между поймой реки Псёл и железной дорогой, развернулся грандиозный встречный танковый бой. Немцы пытались прорваться через этот участок, чтобы вырваться на оперативный простор и начать наступление на Курск, а советские силы, как уже упоминалось, именно здесь наносили контрудар по гитлеровской армии. Общее количество танков, бившихся с обеих сторон, составляло 518 машин, причём количественное преимущество было на стороне РККА. Из-за высочайшей плотности наступающих сил боевые порядки противников быстро перемешались. Советские танки, имея преимущество в маневренности, могли быстро сближаться с немецкими для ведения максимально эффективного огня, а немецкие «Тигры» и модернизированные Pz-IV имели лучшие орудия, позволявшие бить на поражение с дальних дистанций. Поле скрылось в дыму разрывов и пыли, поднятой гусеницами боевых машин.

    Менее крупное, но в равной степени жестокое танковое сражение разгорелось в районе посёлка Калинин около 13:00. Участвовавший в нем 2-й гвардейский Тацинский танковый корпус имел в составе около 100 машин. Ему противостояло приблизительно столько же танков и самоходок эсэсовской дивизии «Рейх». После длительного и жестокого боя советские танкисты отступили к деревням Виноградово и Беленихино, где закрепились и перешли к обороне.

    За 12 июля около Прохоровки на полосе шириной примерно 30 километров произошёл целый ряд танковых боёв различного масштаба. Главная битва между рекой и железной дорогой продолжалась почти до темноты. К концу дня стало понятно, что ни одна из сторон так и не сумела добиться решающего преимущества. И гитлеровские, и советские войска понесли большие потери в живой силе и технике. При этом потери наших войск, увы, были значительно выше. Немцы лишились приблизительно 80 боевых машин (в разных источниках приводятся разные данные), Красная армия потеряла около 260 танков (также наблюдаются серьёзные противоречия между источниками информации). "

    0
    • мойдодырище
      19 февраля 2016
       

      айгор, танков в РККА было 19 470 штук 19 мехкорпусов ..и в орудиях 6-кратное превосходство. 198 стрелковых, 13 кавалерийских, 61 танковую, 31 моторизованную дивизии, 16 воздушно-десантных и 10 противотанковых бригад...Ни вся Европа с США вместе не имели столько вооружения.

      0
  • саксаксак
    19 февраля 2016
     

    Цитата:
    Про советских мышей и немецкие танки

    kolyan68
    November 9th, 2009
    Перечитывая Меллентина, наткнулся на интересный момент (относится к ноябрю 1942 г., под Сталинградом):
    "...48-й танковый корпус, расположенный за 3-й румынской армией, контратаковал силами 13-й танковой дивизии и находившимися в его подчинении румынскими танками, но был отброшен лавиной русских войск. Командир корпуса генерал Гейм и его начальник штаба полковник Фрибе были отстранены от должностей за нерешительность. Несколько дней спустя я узнал от полковника фон Оппельна из 13-й танковой дивизии, что его танковый полк не смог своевременно выступить из-за того, что мыши перегрызли провода наружного освещения на танках. Однако в любом случае штаб корпуса нес ответственность за задержку, и этим объясняется мое назначение..."
    Там же дается примечание переводчика относительно того, что такой случай маловероятен ).
    Правда упоминание об этом инциденте можно найти и в другой литературе. Например, в биографии Оппельн-Брониковски за авторством Куровски случай с мышами расписывается страниц на пять.
    Но я хотел бы обратить внимание даже не на саму возможность/невозможность такой вредительской мышиной деятельности, а на кое-что другое: у Меллентина неоднократно упоминается именно 13-я танковая дивизия, как входившая в состав 48-го корпуса, и действовавшая на севере от Сталинграда. Однако данная дивизия воевала на Кавказе, Оппельн-Брониковски (к слову, обладатель золотой медали на Олимпийских играх 1936 г.) командовал танковым полком 22-й танковой дивизии! Никак не укладывается в голове, что Меллентин - назначенный на должность начальника штаба 48-го танкового корпуса - ошибается, называя состав данного корпуса!


    Подтверждаю этот случай. Так как читал переведенный на русский язык "Асы танкисты 2 мировой войны", там этот случай описывался в воспоминаниях немецкого генерала. Только мыши перегрызали проводку и внутри танка.

    0
  • oidov
    19 февраля 2016
     

    Идеализировать и героизировать , конечно нужно .
    Немцы за несколько недель дошли до Москвы .
    Итогда встал весь Советский народ .
    Семнадцать Союзных госсударств СССР. Мобилизовали все ресурсы СССР, в том числе и людские .
    Весь мир поднялся на борьбу .с фашизмом. Англия и США еще с 1939го года .

    По статистике , на одного погибшего солдата.- германского , пришлось несколько Советских солдат , по моему один к десяти , точно не помню.
    В 1943году , Советская Армия уже превосходила Германский вермахт по качеству и численности вооружения .

    Немцы были не плохими солдатами , это слова из разговора ветеранов ВОВ., Немцы Буойуттар - Буойун - вотин саха .
    Зачастую немцев заки
    дывали мясом солдат.

    Из разговора ветеранов , по открытому месту , простреваему тремя пулеметами , посылали на верную смерть солдат .
    Одна атака и от полка оставалось знамя и десять пятнадцать солдат.
    Наутро полк был полный и снова атака.
    А полки , в военное время , были видимо побольше чем сейчас . и все .
    Надоело слушать дьириков о о победе русских .
    Весь Советский народ воевал с фашизмом . и все )))

    0
    • Макар Нагульнов
      19 февраля 2016
       

      oidov, тебе за свой бред, не стыдно? Ты от каких обозников такого наслушался? Такой вот факт! Когда в ходе операции "Марс" наши войска заняли важный немецкий опорный пункт - село Хлепень (это на берегу Вазузы, на границе Зубцовского района Тверской и Сычёвского района Смоленской областей), то только в церкви, бывшей центром обороны противника было захвачено свыше 30 пулемётов. Рассказывать о полках, "выкошенных" из трёх пулемётов могут люди, возле передовой и близко не стоявшие! Так что - собирай кубики; до машинок и солдатиков ты ещё не дорос!

      0
  • гривастый
    19 февраля 2016
     

    Ну да учитывая сколько офицеров убил тунгус охлопков) у немцев явно были проблемы с командованием и руководством.

    0
  • Абдул Малик
    19 февраля 2016
     

    Из этих рассказов я понял что и у немцев были такие же проблемы как у совдепии нехватка машин продуктов амуниции оружия полуголодные солдаты вермахта на конных повозказ и грузовичках с винтовками .
    Я понял была только одна великая держава Сша! Десятки тысяч самолетов уничтожающие все на своем пути . Поддержка с моря огнем тысяч кораблей. И янки все на бтр джипах и фордах. Солдаты отлично экипированы у каждого автоматическая винтовка. Портативные Рации уоки токи
    У каждого промедол и фляжка виски.

    0
    • Крио
      19 февраля 2016
       

      Да хоть туалетная бумага с нарисованной рожей Гитлера,

      чтоб когда в плен попадёт, немцы её не использовали.

      Хоть как экипируй, но всё снаряжение не заменит боевого духа.
      То-то 1 000 000 вояк "великой державы США" бегали от 250 000 немцев во время германского контрудара в Арденнах в 1944 г., и Черчильь молил Сталина пособить, начав наступление в Польшу на месяц раньше. И Окинаву не могли захватить даже после падения Берлина, хотя у них одних только стволов корабельной артиллерии там было больше, чем при высадке в Нормандии.

      0
      • Крио
        19 февраля 2016
         

        саксаку. Наверно, проводка немецких панцеров была вкуснее,

        чем у советских? Или советские мышки были патриотами, грызли ея только во вражеских машинах? Представляю, забрели в Т-26 или в КВ либо Т-34, только было обнажили зубки - и тут старая умудрённая опытом кутуйах пищит: "И-и! Пи-и! Не сметь! Это наша танка! Уходим!"

        Ох уж эти немецкие военные мемуаристы, поневоле можно поверить, что они все родом из Саксонии и потому родня Никану и Кылбару - тоже так же пургу гонят. Аха, и монголы их с кривыми саблями атакуют, и политкомиссары наганами гонят бойцов в атаку, либо то зима виновата, то грязь.

        Но если серьёзно, в "Родине" и в ВИЖ были упоминания о том, что РККА в сталинградских степях скрыто (латентно) применила бактериологическое оружие - туляремию, распространяемую теми же грызунами.Есть и природные очаги ея, в степях. При лечении человека не убивает, но на 7-10 дней валит его с ног гарантированно. Задержать немецкое продвижение на 7 суток - чем плохо? А скрыто применено - потому что у немцев военная бактериология тоже очень хороша, чтоб не получить более серьёзный ответ. Японцы в Китае применяли бактериологическое оружие - чуму, а когда их обвиняли в бесчеловечных методах ведения войны - кивали на то, что у китайцев в городах нет нормальной канализации и водопровода, мы тут не причём, это у них от антисанитарии.

        0
        • саксаксак
          20 февраля 2016
           

          Там упоминалось, что из-за нехватки ресурсов, эту оплетку действительно из чего-то делали, не помню уже, но для мышей они были съедобны.
          Насчет антропологии, стремена появились лишь в III веке н.э. А до этого человечество тысячелетиями воевало без них. Но как только они появились, поменялся и древний мир, что отразилось на появлении государств в европейской части территории.
          Насчет латентности применения биооружия русскими ссылку.

          0
  • Абдул - Малик
    19 февраля 2016
     

    ага вот вы и не правы амеры всегда несли потери боях с японцами 1 к 10 1 амер на 10 японцев , только во время боев на окинаве 1 к 4 было. , и с немцами так же было когда союзники разгромили отборные дивизиии сс. Во время битвы за Нормандию было уничтожено более сорока́ немецких дивизий, потеряны 450 000 человек, из которых 240 000 были ранены или убиты[2]. Союзники потеряли 209 672 солдат и офицеров, 36 976 из которых погибли[63]. Последнее сражение операции «Оверлорд» — освобождение Парижа — завершилось 25 августа, а 30 августа последние немецкие части отступили через Сену[6

    сталин начал наступление в январе когда немцев отбросили в арденнах , союзники воевали не числом а умением и духа у них было не занимать . подчеркиваю духа а не дурости ..

    0
  • Абдул - Малик
    19 февраля 2016
     

    Мы наступали на Ржев по трупным полям. В ходе ржевских боев появилось много «долин смерти» и «рощ смерти». Не побывавшему там трудно вообразить, что такое смердящее под летним солнцем месиво, состоящее из покрытых червями тысяч человеческих тел. Лето, жара, безветрие, а впереди — вот такая «долина смерти». Она хорошо просматривается и простреливается немцами. Ни миновать, ни обойти её нет никакой возможности: по ней проложен телефонный кабель — он перебит, и его во что бы то ни стало надо быстро соединить. Ползешь по трупам, а они навалены в три слоя, распухли, кишат червями, испускают тошнотворный сладковатый запах разложения человеческих тел. Этот смрад неподвижно висит над «долиной». Разрыв снаряда загоняет тебя под трупы, почва содрогается, трупы сваливаются на тебя, осыпая червями, в лицо бьет фонтан тлетворной вони. Но вот пролетели осколки, ты вскакиваешь, отряхиваешься и снова — вперед.

    — П. А. Михин, Мы умирали чтобы победить

    0
  • Абдул - Малик
    19 февраля 2016
     

    все познается в сравнении
    Ржевско-Вяземская операция (8 января — 20 апреля 1942 года) — наступательная операция войск Калининского (командующий — генерал-полковник И. С. Конев) и Западного (командующий — генерал армии Г. К. Жуков) фронтов, проведённая при содействии Северо-Западного и Брянского фронтов.

    Операция являлась составной частью стратегического наступления советских войск зимой 1941—1942 годов и имела целью завершить разгром немецкой группы армий «Центр» (командующий — генерал-фельдмаршал Г. фон Клюге). Несмотря на незавершённость, операция имела важное значение в ходе общего наступления Красной армии. Советские войска отбросили противника на западном направлении на 80—250 километров, завершили освобождение Московской и Тульской областей, освободили многие районы Калининской и Смоленской областей.

    С 1 января по 30 марта 1942 года группа армий «Центр» потеряла более 330 тысяч человек.

    Потери советских войск в операции, согласно официальным данным, составили 776 889 человек, из них безвозвратные — 272 320 человек, или 25,7 %, санитарные — 504 569 человек[4].

    0
    • 123
      20 февраля 2016
       

      Абдул - Малик, ты пишеш что амеры крутые вояки ! , на деле почитай воспоминания немецких офицеров , И воспоминания немецких офицеров о боях с англосаксами в африке,,,,

      а то что ты приводиш цифиры , не о чем не говарит, после войны сша окупировала европу , и цифры уже писали амеры,...
      так же как в японии люди уверены что ядерную бомбу на них сбросили русские....!!!

      0
  • садык2015
    20 февраля 2016
     

    К 1942 году немцы заняли полностью Украину,Белоруссию,Молдову,Прибалтику,половину европейской части РСФСР,потери красной армии убитых,пленных составляло 5 млн.Мобилизация осуществлялась в основном за счет республик Ср.Азии,Кавказа,Поволжья,Сибири,Дальнего Востока.К примеру население западного Казахстана привлекали на рытье окопов под сталинградом.Если бы не "черные" песец пришел бы ссср.Казахстанцев погибло 600 тыс.Русские любят приписывать все себе.
    Из показаний пленного фашиста на допросе.Газета "Правда" 6.02.1943г.-"Мы пошли в атаку.Нам навстречу бросились смуглые бойцы.Они дрались с такой яростью и отвагой,что мы не выдержали.Мы были поражены ужасом и отступили.Потом нам сказали,что дрались с нами казахи.Мы не знали,что существует на свете такой бесстрашный народ".

    0
  • ник
    20 февраля 2016
     

    чмари эти масковские готовы были сдать город, квартиры евреев присматривали чтоб отжать

    Москву защитили и отбросили от его стен азиаты из Сибири и Казахстана, Киргизии

    1
    • Крио
      20 февраля 2016
       

      саксаку. Вот те ссылки на применение РККА бактериологического оружия:

      ВИЖ, №8, 1999 г.
      http://www.unbelievable.su/articles.php?id=200
      http://h.ua/story/352501/

      Кстати, в Астраханской области были спецобъекты по разработке химич. и бактериолог. оружия, а от неё до Сталинградской области рукой подать. Удобно для применения, не нужно биологич. оружие далеко везти. Последний объект на станции Шиханы закрыли совсем недавно. В последнем источнике ещё упоминается то, что против вермахта в Крыму была применена Ку-лихорадка (риккетсиоз). Обвинения против РККА в варварстве отметаю. Фашисты тоже латентно применяли против нас биооружие. Например, оставив специально в местечке Озаричи около 50 000 женщин и детей, заражённых сыпным тифом, и надеясь, что болезнь перекинется и на наших бойцов - http://www.open.by/region/121483

      0
      • саксаксак
        20 февраля 2016
         

        Хотел спросить потом: - а по нашим не ударит?

        Цитата:
        Мышиная болезнь
        Советское бактериологическое оружие было использовано в 1942 году против наступавшей на Сталинград 6-й армии генерала Паулюса. Ввиду тесного соприкосновения с противником от применения штаммов чумы и сибирской язвы решили отказаться, так как эпидемия могла бы ударить по своим. Поэтому выбор пал на бактерии туляремии, разносчиками которых являются мыши. Решение использовать этот возбудитель было обусловлено тем, что именно в зоне наступающих немецких войск на полях осталось много необмолоченного зерна.
        Больные мыши заражали солому, служащую немецким солдатам и офицерам для подстилок, распространяя таким образом инфекцию. Хотя смертность при туляремии не превышала 10%, бактериологическая атака все же достигла успеха, выведя из строя (правда, на время) значительное количество живой силы противника. В результате войска Паулюса были вынуждены временно прервать поход к Сталинграду.

        Однако вскоре болезнь перекинулась через линию фронта, и уже лазареты Красной армии стали заполняться заболевшими туляремией.

        Так, что не надо огульно все валить на СССР.
        Кстати оттуда же:
        Цитата:
        Русские спасли Европу от чумы
        Большое внимание разработке биологического оружия командование вермахта стало уделять после поражения под Сталинградом. По свидетельству немецкого генерала Вальтера Шрейбера: «В июле 1943 года в главном штабе вермахта была созвана секретная конференция, на которой Гитлер поручил Герингу заняться подготовкой к бактериологической войне. Заместителем Геринга стал профессор Бломе, занявшийся практическим руководством. Вскоре под Познанью был создан институт, где выращивались как бактерии (в том числе бациллы чумы), так и вредители растений. Руководил институтом профессор Бломе. Там имелось и оборудование для проведения экспериментов на людях». Однако благодаря быстрому наступлению Советской армии в последние месяцы войны немецкое военное командование не успело массированно применить свои разработки. Кроме того, именно русские помешали Германии организовать отчаянную, но весьма грозную и опасную по своим последствиям оборону Берлина с помощью бактериологических средств, подготовленных Бломе и его сотрудниками. Как заявил все тот же генерал Шрейбер: «Быстрый марш Советской армии спас Европу и человечество от страшной катастрофы».

        0
        • Крио
          20 февраля 2016
           

          Как видишь, ударило. Своего рода рикошет.

          Но потом явно отработали методику применения и про риккетсиозный рикошет не слышно ничего.

          Что касается сыпняка. Он очень заразителен, хотя не передаётся воздушно-капельным путём.
          Писал давно как-то. Был случай буквально молниеносного распространения сыпняка в городке Можга (это вроде в Удмуртии) в январе-феврале 1943 г. Там был лагерь для пленных немцев, итальянцев и румын, пригнали их работать на местном "деревообрабатывающем заводе". Многие из них уже прибыли со вшами. Всех переодели, помыли, постригли и чрез дезинсекцию прогнали.
          Но эпидемия всё равно вспыхнула. Почему?

          Потому что вшивое обмундирование пленных бросили в неохраняемый холодный склад - мол, насекомые на морозе сами подохнут. А не подохли, ибо холода до минус 30 не дошли. Немецкие френчи стали растаскивать подростки, как же, дефицит тканей в военное время жуткий, а тут добротные вещи просто так валяются. И всё, полыхнул городок как копна сена от спички. Помер даже, о ужас, начальник местной СЭС. Пришлось туда спец. санитарный поезд присылать.
          Городок Можга есть и сейчас, известен он ещё и фабрикой (наверно, преемница старого "деревообрабатывающего завода"), выпускающей отличные карандаши и ещё деревянные линейки.

          Что касается склонности к брехне немецких военных мемуаристов.
          В РККА был ПТФ-7 – полевой телефонный кабель с хлопчатобумажной оплёткой с изоляционной пропиткой, сделанной из испортившегося или пережаренного растительного масла. Сугубо натуральные материалы! Но не от хорошей жизни, а от того, что с синтетикой для изоляции у нас тогда напряжёнка. Чисто советское чучхэ - т.е. опора на собственные силы, даже порченное масло даром не пропадало.
          И чуо, где нибудь у наших связистов в мемуарах и воспоминаниях есть горькие жалобы на то, что мыши вредят нашим телефонным линиям больше, чем фашистские снаряды, мины и бомбы?
          Аха, а немцы слезу пускают, типа германский кабель - самый вкусный в мире кабель. Особливо в танках и на мышиный вкус.

          0
          • Крио
            20 февраля 2016
             

            В ноябре-декабре 1945 г. в лагере для пленных немцев

            у г. Тула появился сыпняк. Т.к. немцев оттуда регулярно вывозили на работы на ЖД-станцию Москва-Сортировочная и на некоторые заводы, сыпной тиф от них перескочил к власовцам, отправляемым по этапу в Якутскую АССР работать на рудниках Алдана. Первые случаи тифа у нас среди спецконтингента появились уже в январе 1946 г.. Т.е. сыпняк приехал к нам через всю страну.
            Посему совместными приказами министров МВД и здравоохранения ЯАССР велено обработать все камеры и бараки, а также всех зэков, привести в порядок изоляторы и предпринять ещё кучу мер, которых долго перечислять. В итоге из-за таких решительных мер эпидемии у нас так и не было.

            Начальник Тульского лагеря военнопленных, не озаботившийся строительством бани для немцев, угодил под трибунал. НКВД-МВД получало прибыль от использования труда военнопленных, даже если не использовало их на своих объектах. Пленных фрицев просто "одалживали" на работы в гражданские предприятия, получая за них как бы арендную плату, по головам.
            Правда, пред сим чекисты были обязаны выявить пленных нужных профессий и мотивировать их на работу - кого угрозами, кого пайком, кого перспективой досрочного освобождения или обещанием позаботиться о родственниках, буде они живут в советской зоне
            оккупации.
            Источник - Архив МВД РС (Я).

            0
          • саксаксак
            20 февраля 2016
             

            Про мышей и танки, которых не смогли завести немцы из-за съеденной изоляционной обмотки проводки съедобной для грызунов, писали сами немцы, не русские.
            Топ так и называется-Взгляд с другой стороны!!!
            Прошу не флудить не по теме.

            0
            • Крио
              20 февраля 2016
               

              Чтобы изучить "взгляд с другой стороны",

              и на себя и вокруг себя смотреть нужно.
              Флуда здесь нет и не было, а если ты его ищешь - так, хе-хе, не робей и пошуми на садыка, расточающего похвалы Америке и американскому оружию.

              0
              • саксаксак
                20 февраля 2016
                 

                Мы уже лет 25 только и ищем свои изъяны в самих себя. А остальные этим только пользуются, особенно гейевропа и амеры. На садыка и его мнение мне нас рать.
                Понятие флуд к тебе не относится, там выше есть товарисчи.

                0
                • Крио
                  20 февраля 2016
                   

                  Когда-то давно, когда учился в ЯГУ,

                  на занятиях по психологии показывали нам картину:
                  сын едет на войну и его перед поездом провожает мать, обнимает, слёзы.

                  Вопрос: в какой стране и в какое время нарисована эта картина?

                  Все: конечно у нас, в Советском Союзе!! Во время Великой Отечественной!!

                  Ан нет! Оказалось в Германии, причём в не самое худшее для неё время, весной 1942 г. И кто художник сказали, к сож., не упомнил его имя и фамилию полностью, вроде бы Майер или Майерс?? Что интересно, никакой фашистской символики вроде свастик, рун, орлов или там портрета фюрера не было. Уже тогда начал баловаться коллекционированием и обнаружил, что на рейхсмарках времён ВМВ, как ни странно, тоже нет свастик.

                  Мораль сей басни такова: мы с трудом верим, что наши враги - такие же человеки с такими же человеческими чувствами и слабостями. В этом повинен и отчасти и наш кинематограф: как начнут показывать бомбёжку или прочие страсти-страдания - так обязательно покажут, что только нашим бойцам страшно от воя Юнкерсов, и только мы страдаем от ран и боевого стресса. Нет бы показать, что и немчура чуть в штаны не наваливала при налёте Ил-2, и как какой-нибудь Ганс мучался от того, что друг его Фридрих погиб. В меру, не перегибая палки.

                  0
                  • саксаксак
                    20 февраля 2016
                     

                    Крио, посмотри запрещенный у нас фильм "Наши матери, наши отцы".

                    0
                  • бааска
                    20 февраля 2016
                     

                    про немцев и войну

                    Только вот не надо показывать и оказывать жалость к ВРАГУ.
                    Ведь все-таки 22 июня 1941 Германия напала на Советский союз и это была война на уничтожение, ведь если б немцы победили бы я думаю Крио бы так тут не раасуждала бы что и немцев надо понимать. С 1941 по 1945 у всех было на уме "Убей немца" и никакой жалости к врагу.

                    0
                    • Крио
                      20 февраля 2016
                       

                      Это ещё что за учителка ликбеза нашлась?

                      Что у всех на уме "Убей немца" было - сие и без тебя известно.
                      На любой войне любые противоборствующие стороны кажутся друг другу страшными и имеющими какие-то нечеловеческие свойства, вне зависимости от их идеологии.

                      Пример. Крымская война. Английский автор о колонне Владимирского полка, разворачивающейся в боевой порядок для атаки:
                      "Своим движением и полным порядком она производит впечатление надвигающейся чёрной грозовой тучи и неумолимой воинской силы".

                      Русский офицер о впечатлении от вида войск неприятеля при сражении у Альмы:
                      "8-го числа неприятель с страшным флотом и с огромным войском стал приближаться к нам. У каждого из нас дрогнуло сердце при виде стройно движущейся бесконечной массы войска".

                      Дело не в оказании жалости к врагу, а в том, что важно показать своим, что противник тоже тебя боялся, боится и будет бояться. И объяснить это желательно ещё до войны. В эту аксиому нужно врубиться, а не умничать, изображая из себя нечто этакое воинственное.

                      0
                • садык2015
                  21 февраля 2016
                   

                  саксаксак, ты потерял ориентацию,пошто говоришь от первого лица якобы ты великоросс?Пусть великороссы и гордятся пирровой победой в вов.Соотношение потерь: 7 млн немцев-30-40 млн советских,в первый же месяц 5 млн потерь это целое государство.Русские со своими имперскими амбициями ввяжутся в дерь.мо,а расхлебывать всем.Ты кто есть в раше?Шестерка,хааражопа,пушечное мясо,кондом.Используя тебя могут говорить о патриотизме,гладить по голове,научат слову крымнаш,но место твое в раше будет у параши.

                  0
                  • саксаксак
                    21 февраля 2016
                     

                    Скоро такие как ты казахи станут шестерками китайцев.
                    САКА первостроители государственности северной Евразии. Появился достойный продолжатель в лице РУУ САК=первородственник.
                    КРЫМНАШ=БЭЙЭБИТ КИЭНЭ.

                    0
                    • садык2015
                      21 февраля 2016
                       

                      саксаксак, один род абак-керей во главе с Оспан(Осман) батыром ставил на уши китаез в Вост.Туркестане.Мы их вы.бем. Ни саки ни русаки тебя почему -то не считают за родственника.Ничего скины тебе быстро мозги вправят.

                      0
                      • саксаксак
                        21 февраля 2016
                         

                        Время всё поставит на свои места. Для того и родился по-видимому, начать путь просвещения. Керей по вашему что означает?

                        0
                        • садык2015
                          21 февраля 2016
                           

                          саксаксак, просветитель,ты родился чтобы сказку сделать былью.Но ни фига у тебя не получается.Саки не саха,и русаки тебе фездулей вломят за оскорбление.

                          0
  • саксаксак
    21 февраля 2016
     

    садык2015, мне нас рать на вас и на ипанутых несогласных русских. Моя задача толкать видение сах сакрала, чем я и занимаюсь, не только на якт.ру.
    Керей что по вашему означает?

    0
  • саксаксак
    21 февраля 2016
     

    садык2015, наверное ты заметил, что сак сакрал не стоит на месте. Я тебе уже раскрыл понятие Найман, сейчас хочу раскрыть слово Кэрэит. Потому и спрашиваю, потому что из всех казахов ты единственный этим заинтересовался. А Ислам великая вещь, но она появилась после завоевания истинных САКА всей ЕВРАЗИИ.

    0
    • садык2015
      21 февраля 2016
       

      саксаксак, ошибаешься,засранец.Я не интересовался и остальные казахи не интересуются потому что все давно известно.Все кому не лень-и ученые и не очень, давным давно перетололи все названия родов и потому ничего нового ты мне раскроешь.И вообще не делай умный вид,якутам это не идет.

      0
      • саксаксак
        22 февраля 2016
         

        садык2015, раз перепололи, ответь мне на один единственный вопрос, КЕРЕЙ что с казахского языка означает?
        Потом YAKA тебе объяснит, что это такое.

        0
        • садык2015
          22 февраля 2016
           

          саксаксак, ты опять выдашь перл с якутского,ничего нового.Ты как первокласник научившийся складывать буквы в слова,открыл для себя увлекательный мир словоблудия и не скоро,видно,поднимешься по ступенькам знаний.Это нормально,все когда-то переболели этим.Но затяжная болезнь вызовет не сочувствиея.но смех.

          0
  • aranas
    20 февраля 2016
     

    С обеих сторон были люди. Страх это нормальное человеческое чувство.

    Убивать свою же человеческую расу можно, если пропаганда внушила тебе, что русские это существа низшей расы или немцы это звери, которых можно убивать, как зверей.

    А так это противоестественно.

    Война противоречит человеческой натуре.

    0
  • aranas
    20 февраля 2016
     

    Помню, как ветераны говорили, что спокойно относились к трупам немцев.

    Как к убитому зверью, а в сон входили виденные трупы советских солдат и им становилось плохо.

    0
  • aranas
    20 февраля 2016
     

    Там лежит труп зверя. Это нормально.

    Там лежит труп советского солдата. Лежит убитый человек и нашим солдатам становилось плохо.

    0
  • aranas
    20 февраля 2016
     

    Лежит труп немецкого солдата с оскаленными зубами, наши проезжали на танках улыбаясь, что зверю не п

    0
  • oidov
    20 февраля 2016
     

    На Старой Руссе в 1943год .
    Воспоминание отца , ветеран ВОВ , демобилизован в этом же году , ранение и инвалидность .
    Сверху был снег , внизу под снегом вода . Шинель как решето от пуль .

    Перед наступлением выступил Конев и Рокосовский и т. д и т. п.
    Пошли сибирские дивизии , в масхалатах за танками .
    Только после этого их оборона вздохнули с облегчением .
    Про Рокосовского или Конева , рассказывал , коренастый энергичный , "бегая " перед строем кричал , напоминая Сибирякам , что они надежда . А по словам отца , это так и было . По сравнению с не обученными , некоторые из которых , перед атакой , с кружкой ходили , в поисках наркомовских у не пьющих . Отец не пил перед боем , наркомовскую двойную , а отдавал .


    Макар , это твои же , перед девяностыми , обсирали фронтовиков . А на сорокалетие победы , пятого или седьмого мая , пришла бумага матери , тоже ветерану тыла .
    " Вы вычеркнуты из списков очередников на квартиру , так как не пришли " на уточнение или подтверждение очередности . Бумага из адм. пос. Нюрба .
    Это такие как ты продолжали обсирать фронтовиков в 90 годы .

    Просто флюгер повернулся , и стала нужда в патриотизме и поиске внешних врагов по старому принципу , в стране дураков и буратин .и все )))

    0
    • Крио
      21 февраля 2016
       

      Любопытно было бы ещё и посмотреть азиатский "взгляд с той стороны".

      То есть японский.
      Некогда в журнале "Огонёк" была публикация о том, как огоньковская журналистка в Японии в начале 2000-х встретила некоего сержанта Йошида, владевшего русским языком (учил на курсах в Квантунской армии) и который в советском плену нарисовал почти документальные рисунки о быте в лагерях и быте советских граждан, снабдив их комментариями.

      Потом сделал несколько копий, переплёл и подарил одну в библиотеку своего родного городка. Другая копия была им то ли подарена журналистке, то ли ей разрешили перефотографировать или сканировать. Так или иначе, некоторые рисунки Йошиды встречаются в российском Интернете.

      О войне в альбоме Йошиды нет ничего. Но бытовые зарисовки прикольные. Не знали японцы, что можно продавать замороженное молоко, отогревать факелом двигатель автомобиля. О России отзывается с симпатией, как ни странно, хоть и пишет, что отдельные конвоиры были мутаки. Пишет ещё, что пленным дарили лук в луковицах, что помогло пережить зиму.

      0
    • Макар Нагульнов
      21 февраля 2016
       

      oidov, у тебя знания истории ВОВ - как у дошкольника! Ты хотя бы почитал биографию К.К.Рокоссовского, или его книгу "Солдатский долг". Может быть тогда не стал бы нести чушь о его присутствии на Северо-Западном фронте в 1943 году! Такие, как ты, компенсируют свой дилетантизм - горлопанством, обвиняя кого-то в очернительстве. У меня в родне воевавших, наверное побольше чем у тебя, да и с фронтовиками мне приходилось общаться не мало. Но бреда о заваливании трупами, я от них не слышал; такие "страдальцы" повылезли после "перестройки", благо такое поощряется нынешним руководством! А "липовых фронтовиков" сейчас, да и раньше было - пруд пруди! Нравится тебе таких слушать - на здоровье, но попытайся иногда хотя бы "включать голову"! Как кто-то правильно на написал на одном из форумов: "Чем дальше в тыл, тем больше потери и "кровожаднее" комиссары!"

      0
      • Крио
        21 февраля 2016
         

        Когда был в Финляндии, заметил в одном охотничье-оружейном магазине

        брошюрку про дивизию СС "Норд". При чём тут финны и "Норд"? Оказывается, в сей дивизии служило много финнов, финских шведов, эстонцев, шведов из Швеции и норвежцев. Из любопытства нырнул в финский интернет - не сказать что, много, но есть упоминания про участие финнов в боях в составе "Норда". Однако почему-то очень скупые, рассказывают, как будто выдавливают из себя на допросе.
        У немцев-"нордовцев" - чуть-чуть лишь поподробнее, см -
        http://oper-1974.livejournal.com/188079.html

        А почему такие скупые? От того, что эта дивизия СС уже с первых дней войны получила по мордасам очень сильно.
        История эта похожа на слова "Одно лечим - другое калечим".

        В Ленобласти, в п. Струги Красные, дислоцировалась танковая дивизия РККА, хорошо оснащена, много Т-34, хотя есть и БТ и Т-26. 22 июня её подняли по тревоге, велели грузиться на ЖД-платформы, но почему-то отправили её не на Запад, а куда-то на Северо-Запад. Ехали 2 дня и остановились где-то у г. Кандалакша, выгрузились, велено замаскироваться, всем запрещено выходить днём на открытые места, чтобы не засекли немецкие самолёты-разведчики. И сутки сидели сиднем.

        У Кандалакши железная дорога им. Кирова, связывающая страну с Мурманском, ближе всего к границе с Финляндией. Понятно, немцы и финны решили перерезать ЖД. 25 июня, как Финляндия встряла в войну, границу перешли 2 финских егерских батальона, дивизия "Норд" и ещё одна пехотная дивизия вермахта. Им противостоял всего навсего один пограничный полк, начавший с потерями отступать к Кандалакше.
        До Кировской ЖД оставалось всего ничего, командование дивизии "Норд", как амбициозные эсэсовцы, решили вырваться вперёд и двинулись налегке, оставив артиллерию ПТО.

        И тут им навстречу двинулась наша скрытно переброшенная танковая дивизия и также скрытно приданные ей стрелковые части. Дивизия "Норд" была намотана на гусеницы танков, во время бегства увлекла за собой ПД вермахта и противника вообще отбросили к границе.

        Почему "одно лечим, другое калечим"?
        Если бы та советская ТД была двинута на Запад, немцы не могли бы так быстро подойти к Ленинграду. И блокада его и обстрелы начались бы не в сентябре уже, а где-то в октябре, если не в ноябре 1941 г. Лишние месяц или 1,5 месяца - это же побольше сбережённых жизней ленинградцев. Но сохранить Кировскую ЖД, видимо, посчитали более важным делом, ибо к тому же ещё если нет её - значит и нет Северного флота, лишённого снабжения с материка.

        0
        • саксаксак
          21 февраля 2016
           

          Крио, все бои вначале идут в штабах...оперативно-тактические задачи закладываются в КШУ, тема №1 предугадать действия противника.

          0
          • Крио
            21 февраля 2016
             

            Ну, и значит, оборона Кировской ЖД

            была явно сочтена более важным делом, нежели противодействие вероятному и быстрому прорыву немцев к Ленинграду. Или просто не ожидали столь быстрого прорыва к Питеру.

            Есть такое выражение "Туман войны", введённое в XIX веке генералом Клаузевицем (немец на русской службе). Означает: как ни планируй тщательно, да с привлечением лучших умов, да с созданием запасных вариантов действий - на войне всё равно из-за множества непредвиденных и даже случайных факторов всё пойдёт не так, как по плану. И счастье, если отклонения от плана заставляют делать всё по другому на 10-15%% или эти 10-15%% запланированных действий вообще невозможно выполнить.

            Так и в обычной мирной жизни: делаешь бегунок себе, но 10-15%%, а то и более запланированных дел приходиться менять на другие или вовсе отменять из-за независящих от тебя обстоятельств.

            0
            • саксаксак
              21 февраля 2016
               

              Крио, в начале войны немцы нас переиграли. Читай воспоминания с той стороны, там упоминается солдатские мысли в грустных тонах приказ и наступлении на восток.
              Нашим пришлось учиться на своих ошибках, два года+ море человеческих жертв.

              0
  • айгор
    21 февраля 2016
     

    В военном деле как и во всяком другом есть и мастерство профессионализм .Опыт как говорят приходит со временем ,но кроме опыта естественно важно и количество техники и войск ну и качество ее.

    Наши переняли тактику немцев - танковые клинья в наступлении,непосредственная поддержка артиллериии танков в атаке - и как итог ее появились САУ-ПТ , кроме того поддержка авиацией наступающих войск (тут тоже нужно умение и согласованность - иногда бомбы падали на свои войска)
    Превосходство РККА над Вермахтом после 1942 года было подавляющим - и количество и качество техники росло из года в год,а у немцев наоборот падало .

    0
  • aranas
    21 февраля 2016
     

    Умение воевать я так понял связано с образованностью народа.

    Так было в сороковые. Сейчас идёт узкая специализация и координация войск. Так называемая логистика выходит на первый план. Мне кажется в войнах будущего вперёд выйдут азиаты.

    0
    • Крио
      21 февраля 2016
       

      Верно, с образованностью связано очень.

      По данным советского историка Урланиса, Генштаб Красной Армии после войны провёл статисследование о потерях. Выходило, что чем больше у солдата образования - тем больше шансов у него выжить, особенно если техническое. Не обязательно иметь политех или вовсе Бауманку, пусть человек закончил курсы механизации сельского хозяйства или ремесленное училище (ПТУ тогдашнее), да хоть курсы трактористов или комбайнеров. Не потому, что грамотеев определяли больше в связисты и в зенитчики или в тыловые водители, а потому что грамотный солдат хорошо головой думает.

      Вторая категория тех, кто имел больше шансы выжить, пересекавшаяся как бы с грамотными - солдаты за 27-30 лет, женатые и имевшие детей. У них была мотивировка - выжить, чтобы детки не росли сиротами. Потому на рожон зря не пёрли, были осторожны, действовали расчётливо.
      Больше всех, увы, погибали бойцы в возрасте от 18 до 22 лет... Неосторожны, горячи, в таком возрасте жизнь кажется бесконечной, да и опыта маловато. Ну, и ещё и от того, что первый страшный удар врага в 1941 г. пришёлся на кадровую армию, где много людей было как раз в том возрасте.

      Британцы же, много воевавшие на море, обнаружили, что от шока и переохлаждения в воде часто погибали холостые молодые спортивные матросы, а выживали чаще женатые матросы 2-3-го призывных возрастов - 40-летние и старше. Причём бывшие даже не в самой лучшей физической форме и не самых боевых специальностей - радисты, коки, акустики, локаторщики. Мотивировка та же - чтоб не случилось - воротиться домой к детям живым.

      0
      • Крио
        21 февраля 2016
         

        И ещё хочу повториться и воздать хвалу Хо Ши Мину,

        основателю Социалистической Республики Вьетнам.
        Едва разбив французов в 1954 г., он провёл закон о всеобщем обязательном 8-классном образовании. При этом по своему опередил даже СССР, у нас ведь к 1941 г. обязательным было 7 классов образования.

        Образование - дело дорогостоящее. Книжки, тетрадки, карандаши, учебные пособия - вроде мелочь, а нагрузка на бюджет каплей переполняется. СРВ тогда бедна, разорена войной с французскими колонизаторами, но на школы средства нашли. Даже запрещали выделывать самогон и переводить рис на сладости кроме как только на гос. праздники. Провинившиеся сельские общины штрафовали. А те общины, которые изыскивали деньги на учебники и благоустройство школ - им давали налоговые льготы.

        В итоге к началу войны с США во Вьетнаме было уже поколение, способное быстро освоить советские зенитно-ракетные комплексы. Даже стартовику, просто руками перегружающему ракету на ПУ нужно образование не ниже 8 классов. А что у арабов? Ихние президенты всеобщим образованием не озабочивались, призывники лишь Коран читать умеют, да и то не все. А когда нагрянули войны с Израилем - вот тут и жареный петух клюнул, обучение обращению с ЗРК трудное, постигают лишь механические навыки, пустяковую неисправность исправить не умеют. К каждому солдату по советскому советнику же не приставишь. Вот и облажались, за исключением 1973 г.

        0
  • aranas
    21 февраля 2016
     

    Согласен с Крио. Имея высшего класса советское оружие Египет и Сирия умудрились проиграть Израилю.

    Войны побеждает интеллект, а не оружие. Немцы в 1941 году вошли на лёгких чехословацких танках. Военная организация определят ход войны.

    0
    • Крио
      21 февраля 2016
       

      Где-то, даже возможно, у нас в Форуме или в каком-то историческом сайте

      российском была инфа о посылках, отправляемых ещё не демобилизованными солдатами. И затронула струны моей грубой души.

      Так вот, сколько-то кг можно было посылкой отправлять в Союз разного имущества бесплатно. И были там сканы описей отправляемого. Молодые бойцы слали чулки, тряпки всякие, кольца, пудру. А два солдата, одному 47 лет, другому 43 года, отправили домой карандаши цветные и простые, чистые тетради немецкие в линейку и в клетку, линейки, треугольники, лекала, альбомы для рисования. Когда одного спросили - куды столько канцелярии напихал? тот отвечал - моим дочкам учиться надо, а как? чем? на чём? в деревне же школу немцы сожгли, бумаги, на чём писать, нехватка вообще..
      Какие ж молодцы, об образовании своих детей заботились.

      0
    • саксаксак
      22 февраля 2016
       

      aranas, Мастерство не пропивается. Имеем то, что имеем.

      0
  • patah
    22 февраля 2016
     

    Что ни говори, но планирование и ведение мобилизационной экономики у Сталина И.В. было на высоте. Для победы надо было днями и ночами корпеть над картами и оперативной информацией, а также обладать знаниями в промышленности, сельском хозяйстве, управлении кадрами. Вдобавок он добился дипломатических успехов, смог привлечь на свою сторону США и Великобританию, поставками новейших самолётов и продовольствия.
    Не думаю, что Гитлер также уделял много времени над этим. У него армия накануне войны была сильнее советской. Но жизнь это движение, а не стагнация, и Гитлер не справился с меняющейся обстановкой. Военачальники Гитлера, такие как Вальтер Варлимонт и Манштейн замечали, что до конца войны Гитлер был дилетантом в военном деле и выдавал желаемое как действительное.

    0
    • саксаксак
      22 февраля 2016
       

      patah, человек отличается от другого тем, что может учиться над своими ошибками. В этом случае Сталин стал отличником, а Гитлер двоечником.

      0
    • Дъэ-Буо
      22 февраля 2016
       

      \ смог привлечь на свою сторону США и Великобританию, поставками новейших самолётов и продовольствия

      patah, это Вы зря напомнили!

      Нам(России) за эти поставки еще платить и платить !

      0
  • Макар Нагульнов
    22 февраля 2016
     

    Когда то, ещё в 90-е довелось прочитать короткие воспоминания одного ветерана из Коми АССР, участвовавшего в обороне Москвы в составе 82 мсд. Он описывает интересный случай!
    Во время оборонительных боёв на можайском направлении осенью 1941 года, на участке батальона, где служил этот человек, в результате контратаки был захвачен немецкий танк без видимых повреждений - видимо брошенный экипажем. Комбат решил пустить этот танк "в дело", но сделать это не удалось! Бойцы батальона изрядно помучались, пытаясь выполнить приказание начальства; они сумели завести двигатель, но сдвинуть танк с места так и не смогли. В результате, танк был подорван - чтобы немцы не могли им воспользоваться в случае захвата. Как говорится - от греха подальше!
    По-моему, этот случай наглядно демонстрирует уровень технической грамотности в тогдашней РККА; добавлю только, что 82-я дивизия на тот момент была кадровой, да ещё и мотострелковой!

    0
    • Крио
      23 февраля 2016
       

      Что вы хотели, Макар, мы же недавно закончили битву за 7-й класс..

      А в 1941 г., имхо, появилось первое поколение с законченным 10-классным средним образованием.

      Индустриализация Германии началась сразу же после её объединения и победы во Франко-Прусской войне в 1871 г., когда немцы вбухали в развитие промышленности почти всё из 500-миллиардной контрибуции в златых франках, полученную ими от французов. На этом, как на дрожжах выросли компании Рейнтметалл, Крупп, Борзиг, Симменс, Бюссинг, Опель, Бенц и пр. и пр. А у нас Первая пятилетка в 1932 г. закончилась. Разница в 61 год...

      Уже многие поколения молодых немцев росли среди механизмов, часть из которых иные наши граждане в кино только видали. Это не попрёк нам и не самобичевание, а констатация факта и нашей беды, а заодно и упрёк русским царям, не додумавшимся до введения всеобщего обязательного образования.

      Макар, сей случай с танком не один был, что подтверждает публикация воспоминаний одного ветерана в ж-ле "Огонёк".
      Ростов-на-Дону. Ноябрь 1941. Был он ранен, госпиталь эвакуировали из сего города, всех почти вывезли, осталась лишь человек 20 и в ней он. Приехал ЗиС-5, погрузили всех, но грузовик заглох. И тут видно, что с дальнего конца улицы, как на грех, въезжают немцы! Водитель копался-копался, но никак не может завести - и тут к ним БТР направился. Кто из раненых ходить может - вылезает и в бега, Водитель схватил чей-то автомат и выпустил весь диск, другого нет, бросился бежать, но его немцы поймали, но стрелять не стали, били, в т. и сапогами и потом пару раз ударили ножом, он и шевелиться перестал (наверно, кого-то всё таки он задел из автомата).
      Рассказчик успел спрятаться в кустах и видел, как немецкий офицер подошёл к ЗиС-5, поковырялся в нём, был заметен у него в руке какой-то проводок - и грузовик завёлся! Затем офицер приказал своему солдату сесть за руль и куда-то отогнать грузовик вместе с оставшимися ранеными, кто шевелиться не мог.
      Так-то обидно было...

      0
  • саксаксак
    23 февраля 2016
     

    Воспоминания пехотинца Вермахта: спасайся, как можешь!
    Print Friendly
    06 октября 2010 | Цвайгер Адоис, Нойенбуш Хельмут
    Наша связь, наша разведка никуда не годились, причем на уровне офицерского состава. Командование не имело возможности ориентироваться во фронтовой обстановке, с тем чтобы своевременно принять нужные меры и снизить потери до допустимых границ. Мы, простые солдаты, разумеется, не знали, да и не могли знать истинного положения дел на фронтах, поскольку служили просто-напросто пушечным мясом для фюрера и фатерланда.

    Невозможность выспаться, соблюсти элементарные нормы гигиены, завшивленность, отвратительная кормежка, постоянные атаки или обстрелы противника. Нет, о судьбе каждого солдата в отдельности говорить не приходилось.

    Общим правилом стало: «Спасайся, как можешь!» Число убитых и раненых постоянно росло. При отступлении специальные части сжигали собранный урожай, да и целые деревни. Страшно было смотреть на то, что мы после себя оставляли, неукоснительно следуя гитлеровской тактике «выжженной земли».

    28 сентября мы вышли к Днепру. Слава Богу, мост через широченную реку был в целости и сохранности. Ночью мы наконец добрались до столицы Украины Киева, он был еще в наших руках. Нас поместили в казарму, где мы получили довольствие, консервы, сигареты и шнапс. Наконец желанная пауза.

    На следующее утро нас собрали на окраине города. Из 250 человек нашей батареи в живых осталось только 120, что означало расформирование 332-го полка.

    Октябрь 1943 года

    Между Киевом и Житомиром вблизи рокадного шоссе мы, все 120 человек, стали на постой. По слухам, этот район контролировали партизаны. Но гражданское население было настроено к нам, солдатам, вполне дружелюбно.

    3 октября был праздник урожая, нам даже позволили потанцевать с девушками, они играли на балалайках. Русские угощали нас водкой, печеньем и пирогами с маком. Но, самое главное, мы, смогли хоть как-то отвлечься от давящего груза повседневности и хотя бы выспаться.

    Но неделю спустя снова началось. Нас бросили в бой куда-то километров на 20 севернее Припятских болот. Якобы там в лесах засели партизаны, которые наносили удары в тыл наступавшим частям вермахта и устраивали акции саботажа с целью создания помех войсковому снабжению. Мы заняли две деревни и выстроили вдоль лесов полосу обороны. Кроме того, в нашу задачу входило приглядывать за местным населением.

    Мы с моим товарищем по фамилии Кляйн неделю спустя снова вернулись туда, где стояли на постое. Вахмистр Шмидт заявил: «Оба можете собираться в отпуск домой». Слов нет, как мы обрадовались. Это было 22 октября 1943 года. На следующий день от Шписа (нашего командира роты) мы получили на руки отпускные свидетельства. Какой-то русский из местных отвез нас на телеге, запряженной двумя лошадками, к рокадному шоссе, находившемуся за 20 километров от нашей деревни. Мы дали ему сигарет, а потом он уехал обратно. На шоссе мы сели в грузовик и на нем добрались до Житомира, а оттуда уже поездом доехали до Ковеля, то есть почти до польской границы. Там явились на фронтовой распределительный пункт. Прошли санитарную обработку – в первую очередь надо было изгнать вшей. А потом с нетерпением стали дожидаться отъезда на родину. У меня было ощущение, что я чудом выбрался из ада и теперь направлялся прямиком в рай.

    Отпуск

    27 октября я добрался домой в родной Гросраминг, отпуск мой был по 19 ноября 1943 года. От вокзала и до Родельсбаха пришлось топать пешком несколько километров. По дороге мне попалась колонна заключенных из концлагеря, возвращавшихся с работ. Вид у них было очень понурый. Замедлив шаг, я сунул им несколько сигарет. Конвоир, наблюдавший эту картину, тут же накинулся на меня: «Могу устроить, что и ты сейчас с ними зашагаешь!» Взбешенный его фразой я бросил в ответ: «А ты вместо меня зашагаешь в Россию недельки на две!» В тот момент я просто не понимал, что играю с огнем, – конфликт с эсэсовцем мог обернуться серьезными неприятностями. Но все на том и кончилось. Мои домашние были счастливы, что я живой и здоровый вернулся на побывку. Мой старший брат Берт служил в 100-й егерской дивизии где-то в районе Сталинграда. Последнее письмо от него было датировано 1-м января 1943 года. После всего виденного на фронте я сильно сомневался, что и ему может повезти так, как мне. Но именно на это мы и надеялись. Разумеется, мои родители и сестры очень хотели знать, как мне служится. Но я предпочитал не вдаваться в детали – как говорится, меньше знают, крепче спят. Они и так за меня достаточно тревожатся. К тому же то, что мне выпало пережить, простым человеческим языком просто не описать. Так что я старался свести все к пустякам.

    В нашем довольно скромном домике (мы занимали небольшой, сложенный из камня дом, принадлежавший лесничеству) я чувствовал себя как в раю – ни штурмовиков на бреющем, ни грохота стрельбы, ни бегства от преследующего врага. Птички щебечут, журчит ручей.

    Я снова дома в нашей безмятежной долине Родельсбах. Как было бы здорово, если бы время сейчас замерло.

    Работы было хоть отбавляй – заготовка дров на зиму, например, да и многое другое. Тут я оказался как нельзя кстати. Встретиться с моими товарищами не пришлось – все они были на войне, им тоже приходилось думать о том, как выжить. Многие из нашего Гросраминга погибли, и это было заметно по скорбным лицам на улицах.

    Дни проходили, медленно приближался конец моей побывки. Я был бессилен что-либо изменить, покончить с этим безумием.

    Возвращение на фронт

    19 ноября я с тяжелым сердцем прощался со своими домашними. А потом сел в поезд и поехал возвращаться на Восточный фронт. 21 числа я должен был прибыть назад в часть. Не позднее 24 часов необходимо было прибыть в Ковель на фронтовой распределительный пункт.

    Дневным поездом я выехал из Гросраминга через Вену, с Северного вокзала, на Лодзь. Там мне предстояло пересесть на поезд из Лейпцига с возвращавшимися отпускниками. А уже на нем через Варшаву прибыть в Ковель. В Варшаве к нам в вагон сели 30 вооруженных сопровождающих пехотинцев. «На этом перегоне наши поезда часто атакуют партизаны». И вот среди ночи уже на пути в Люблин послышались взрывы, потом вагон тряхнуло так, что люди свалились со скамеек. Поезд, еще раз дернувшись, остановился. Начался жуткий переполох. Мы, схватив оружие, выскочили из вагона посмотреть, что случилось. А случилось вот что – поезд наехал на подложенную на путях мину. Несколько вагонов сошло с рельсов, и даже колеса сорвало. И тут по нам открыли огонь, со звоном посыпались осколки оконных стекол, засвистели пули. Тут же бросившись под вагоны, мы залегли между рельсами. В темноте было трудно определить, откуда стреляли. После того, как волнение улеглось, меня и еще нескольких бойцов отрядили в разведку – надо было пройти вперед и выяснить обстановку. Страшновато было – мы ждали засады. И вот мы двинулись вдоль полотна с оружием наготове. Но все было тихо. Час спустя мы вернулись и узнали, что несколько наших товарищей погибли, а кое-кого и ранило. Линия была двухпутной, и нам пришлось дожидаться следующего дня, когда подогнали новый состав. Дальше добрались без происшествий.

    По прибытии в Ковель мне было сказано, что остатки моего 332-го полка сражаются под Черкассами на Днепре в 150 километрах южнее Киева. Меня и еще нескольких моих товарищей приписали к 86-му артполку, входившему в состав 112-й пехотной дивизии.

    На фронтовом распределительном пункте я повстречал своего однополчанина Иоганна Реша, он тоже, оказывается, был в отпуске, а я-то думал, что он пропал без вести. Мы вместе отправились на фронт. Ехать пришлось через Ровно, Бердичев и Извеково до Черкасс.

    Сегодня Иоганн Реш живет в Рандэгге, неподалеку от Вайдхофена, на реке Ибс, это в Нижней Австрии. Мы до сих пор не теряем друг друга из виду и регулярно встречаемся, раз в два года обязательно бываем друг у друга в гостях. На станции Извеково я встретил Германа Каппелера.

    Он был единственный из нас, жителей Гросраминга, с которым мне довелось встретиться в России. Времени было мало, мы успели лишь обменяться парой слов. Увы, но и Герман Каппелер не вернулся с войны.

    Декабрь 1943 года

    8 декабря я был в Черкассах и Корсуне, мы снова участвовали в боях. Мне выделили пару лошадей, на которых я перевозил орудие, потом радиостанцию в 86-м полку.

    Фронт в излучине Днепра изгибался подковой, и мы находились на обширной равнине, окруженной холмами. Шла позиционная война. Приходилось часто менять позиции – русские на отдельных участках прорывали нашу оборону и вовсю палили по неподвижным целям. До сих пор нам удавалось отбрасывать их. В селах почти не осталось людей. Местное население давно покинуло их. Мы получили приказ открывать огонь по всем, кого можно заподозрить в связях с партизанами. Фронт, как наш, так и русский, вроде бы устоялся. Тем не менее потери не прекращались.

    С тех самых пор, как я оказался на Восточном фронте в России, мы по воле случая не разлучались с Кляйном, Штегером и Гутмайром. И они, к счастью, пока оставались в живых. Иоганна Реша перевели в батарею тяжелых орудий. Если выдавалась возможность, мы обязательно встречались.

    Всего в излучине Днепра у Черкасс и Корсуня в кольцо окружения угодила наша группировка численностью 56 000 солдат. Под командование 112-й пехотной дивизии (генерал Либ, генерал Тровитц) были переведены остатки моей силезской ЗЗ2-й дивизии:

    — ЗЗ1-й баварский мотопехотный полк;

    — 417 -й силезский полк;

    — 255-й саксонский полк;

    — 168-й саперный батальон;

    — 167-й танковый полк;

    — 108-я, 72-я; 57-я, З2З-я пехотные дивизии; – остатки 389-й пехотной дивизии;

    — З89-я дивизия прикрытия;

    — 14-я танковая дивизия;

    — 5-я танковая дивизия-СС.

    Рождество мы отпраздновали в землянке при минус 18 градусах. На фронте было затишье. Мы сумели раздобыть елку и парочку свечей. Прикупили в нашем военторге шнапса, шоколада и сигарет.

    К Новому году нашей рождественской идиллии пришел конец. Советы развернули наступление по всему фронту. Мы беспрерывно вели тяжелые оборонительные бои с советскими танками, артиллерией и подразделениями «катюш». Ситуация с каждым днем становилась все более угрожающей.

    Январь 1944 года

    К началу года почти на всех участках фронта немецкие части отступали.А нам приходилось под натиском Красной Армии отходить, причем как можно дальше в тыл. И вот однажды буквально за одну ночь погода резко сменилась. Наступила небывалая оттепель – на термометре было плюс 15 градусов. Снег стал таять, превратив землю в непролазное болото.

    Потом, как-то во второй половине дня, когда в очередной раз пришлось сменить позиции – русские насели, как полагается, – мы пытались оттащить пушки в тыл. Миновав какое-то обезлюдевшее село, мы вместе с орудием и лошадьми угодили в самую настоящую бездонную трясину. Лошади по круп увязли в грязи. Несколько часов кряду мы пытались спасти орудие, но тщетно. В любую минуту могли появиться русские танки. Несмотря на все наши усилия, пушка погружалась все глубже и глубже в жидкую грязь. Нам это оправданием служить вряд ли могло – мы обязаны были доставить к месту назначения доверенное нам военное имущество. Близился вечер. На востоке вспыхивали русские сигнальные ракеты. Снова послышались крики и стрельба. Русские были в двух шагах от этой деревеньки. Так что нам ничего не оставалось, как распрячь лошадей. Хотя бы конную тягу уберегли. Почти всю ночь мы провели на ногах. У коровника мы увидели наших, батарея заночевала в этом брошенном коровнике. Часа, наверное, в четыре утра мы доложили о прибытии и описали, что с нами стряслось. Дежурный офицер заорал: «Немедленно доставить орудие!» Гутмайр и Штегер попытались было возразить, мол, нет никакой возможности вытащить увязшую пушку. Да и русские рядом. Лошади не кормлены, не поены, какой с них прок. «На войне невозможных вещей нет!» – отрезал этот негодяй и приказал нам немедленно отправляться назад и доставить орудие. Мы понимали: приказ – есть приказ, не выполнишь – к стенке, и дело с концом. Вот мы, прихватив лошадей, и зашагали назад, полностью сознавая, что есть все шансы угодить к русским. Перед тем как отправиться в путь, мы, правда, дали лошадям немного овса и напоили их. У нас же с Гутмайром и Штегером уже сутки маковой росинки во рту не было. Но даже не это нас волновало, а то, как мы будем выкручиваться.

    Шум боя стал отчетливее. Через несколько километров нам повстречался отряд пехотинцев с офицером. Офицер поинтересовался у нас, куда мы путь держим. Я доложил: «Нам приказано доставить орудие, которое осталось там-то и там-то». Офицер выпучил глаза: «Вы что, совсем сдурели? В той деревне уже давно русские, так что поворачивайте назад, это приказ!» Вот так мы и выпутались.

    Я чувствовал, что еще немного, и свалюсь. Но главное – я был пока жив. По два, а то и три дня без еды, неделями не мывшись, во вшах с ног до головы, форма колом стоит от налипшей грязи. И отступаем, отступаем, отступаем…

    Черкасский котел постепенно сужался. В 50 километрах западнее Корсуня всей дивизией мы попытались выстроить линию обороны. Одна ночь прошла спокойно, так что можно было поспать.

    А утром, выйдя из лачуги, где спали, тут же поняли, что оттепели конец, а раскисшая грязь превратилась в камень. И вот на этой окаменевшей грязи мы заметили белый листок бумаги. Подняли. Оказалось, сброшенная с самолета русскими листовка:

    Прочти и передай другому: Ко всем солдатам и офицерам немецких дивизий под Черкассами! Вы окружены!

    Части Красной Армии заключили ваши дивизии в железное кольцо окружения. Все ваши попытки вырваться из него обречены на провал.

    Произошло то, о чем мы давно предупреждали. Ваше командование бросало вас в бессмысленные контратаки в надежде оттянуть неминуемую катастрофу, в которую вверг Гитлер весь вермахт. Тысячи немецких солдат уже погибли ради того, чтобы дать нацистскому руководству на короткое время отсрочить час расплаты. Каждый здравомыслящий человек понимает, что дальнейшее сопротивление бесполезно. Вы – жертвы неспособности ваших генералов и своего слепого повиновения вашему фюреру.

    Гитлеровское командование заманило всех вас в западню, из которой вам не выбраться. Единственное спасение – добровольная сдача в русский плен. Иного выхода нет.

    Вы будете безжалостно истреблены, раздавлены гусеницами наших танков, в клочья расстреляны нашими пулеметами, если вы захотите продолжить бессмысленную борьбу.

    Командование Красной Армии требует от вас: сложить оружие и вместе с офицерами группами сдаваться в плен!

    Красная Армия гарантирует всем добровольно сдавшимся жизнь, нормальное обращение, достаточное пропитание и возвращение на родину после окончания войны. Но каждый, кто продолжит сражаться, будет уничтожен.

    Командование Красной Армии


    Офицер завопил: «Это – советская пропаганда! Не верьте тому, что здесь написано!» Мы даже не отдавали себе отчет, что уже в кольце.

    Источник: Цвайгер Адоис, Нойенбуш Хельмут Воспоминания пехотинца и артиллериста Вермахта. Кровавое безумие Восточного фронта / Алоис Цвайгер, Хельмут Нойенбущ [пер. с нем. А. Уткина]. — М. : Яуза-пресс; Эксмо, 2009. Стр. 25-33.

    0
  • саксаксак
    23 февраля 2016
     

    Цитата:
    Русские глазами врагов

    «… Русские были такими всегда и, скорее всего, всегда такими останутся»
    Из воспоминаний проигравших.

    Дневник немецкого солдата, который воевал под Сталинградом, попал в плен, а в 1953-м, здоровый и счастливый, вернулся домой. Потом в Западной Германии был издан его дневник (ссылки на первоисточник не обнаружено). Он пишет:

    «1 октября. Наш штурмовой батальон вышел к Волге. Точнее, до Волги еще метров 500. Завтра мы будем на том берегу и война закончена».

    «3 октября. Очень сильное огневое сопротивление, не можем преодолеть эти 500 метров. Стоим на границе какого-то хлебного элеватора».

    «6 октября. Чертов элеватор. К нему невозможно подойти. Наши потери превысили 30%».

    «10 октября. Откуда берутся эти русские? Элеватора уже нет, но каждый раз, когда мы к нему приближаемся, оттуда раздается огонь из-под земли».

    «15 октября. Ура, мы преодолели элеватор. От нашего батальона осталось 100 человек».

    А дальше:

    «Оказалось, что элеватор обороняли 18 русских, мы нашли 18 трупов».

    И их две недели штурмовал батальон (350-700 человек).

    Из воспоминаний солдат и офицеров вермахта:
    «Боже мой, что же эти русские задумали сделать с нами? Мы все тут сдохнем!.. »

    1. Начальник штаба 4-ой армии вермахта генерал Гюнтер Блюментрит

    «Близкое общение с природой позволяет русским свободно передвигаться ночью в тумане, через леса и болота. Они не боятся темноты, бесконечных лесов и холода. Им не в диковинку зимы, когда температура падает до минус 45. Сибиряк, которого частично или даже полностью можно считать азиатом, еще выносливее, еще сильнее…Мы уже испытали это на себе во время Первой мировой войны, когда нам пришлось столкнуться с сибирским армейским корпусом».

    «Для европейца, привыкшего к небольшим территориям, расстояния на Востоке кажутся бесконечными… Ужас усиливается меланхолическим, монотонным характером русского ландшафта, который действует угнетающе, особенно мрачной осенью и томительно долгой зимой. Психологическое влияние этой страны на среднего немецкого солдата было очень сильным. Он чувствовал себя ничтожным, затерянным в этих бескрайних просторах»

    «Русский солдат предпочитает рукопашную схватку. Его способность не дрогнув выносить лишения вызывает истинное удивление. Таков русский солдат, которого мы узнали и к которому прониклись уважением еще четверть века назад».

    «Нам было очень трудно составить ясное представление об оснащении Красной Армии… Гитлер отказывался верить, что советское промышленное производство может быть равным немецкому. У нас было мало сведений относительно русских танков. Мы понятия не имели о том, сколько танков в месяц способна произвести русская промышленность.

    Трудно было достать даже карты, так как русские держали их под большим секретом. Те карты, которыми мы располагали, зачастую были неправильными и вводили нас в заблуждение.

    О боевой мощи русской армии мы тоже не имели точных данных. Те из нас, кто воевал в России во время Первой мировой войны, считали, что она велика, а те, кто не знал нового противника, склонны были недооценивать ее».

    «Поведение русских войск даже в первых боях находилось в поразительном контрасте с поведением поляков и западных союзников при поражении. Даже в окружении русские продолжали упорные бои. Там, где дорог не было, русские в большинстве случаев оставались недосягаемыми. Они всегда пытались прорваться на восток… Наше окружение русских редко бывало успешным».

    «От фельдмаршала фон Бока до солдата все надеялись, что вскоре мы будем маршировать по улицам русской столицы. Гитлер даже создал специальную саперную команду, которая должна была разрушить Кремль. Когда мы вплотную подошли к Москве, настроение наших командиров и войск вдруг резко изменилось. С удивлением и разочарованием мы обнаружили в октябре и начале ноября, что разгромленные русские вовсе не перестали существовать как военная сила. В течение последних недель сопротивление противника усилилось, и напряжение боев с каждым днем возрастало…»

    2. Из воспоминаний немецких солдат

    «Русские не сдаются. Взрыв, еще один, с минуту все тихо, а потом они вновь открывают огонь…»
    «С изумлением мы наблюдали за русскими. Им, похоже, и дела не было до того, что их основные силы разгромлены…»
    «Буханки хлеба приходилось рубить топором. Нескольким счастливчикам удалось обзавестись русским обмундированием…»
    «Боже мой, что же эти русские задумали сделать с нами? Мы все тут сдохнем!.. »

    3. Генерал-полковник (позднее — фельдмаршал) фон Клейст

    «Русские с самого начала показали себя как первоклассные воины, и наши успехи в первые месяцы войны объяснялись просто лучшей подготовкой. Обретя боевой опыт, они стали первоклассными солдатами. Они сражались с исключительным упорством, имели поразительную выносливость… »

    4. Генерал фон Манштейн (тоже будущий фельдмаршал)


    «Часто случалось, что советские солдаты поднимали руки, чтобы показать, что они сдаются нам в плен, а после того как наши пехотинцы подходили к ним, они вновь прибегали к оружию; или раненый симулировал смерть, а потом с тыла стрелял в наших солдат».

    5. Дневник генерала Гальдера
    «Следует отметить упорство отдельных русских соединений в бою. Имели место случаи, когда гарнизоны дотов взрывали себя вместе с дотами, не желая сдаваться в плен». (Запись от 24 июня — третий день войны.)
    «Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека… Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей ит.п. в плен сдаются немногие». (29 июня — через неделю.)
    «Бои с русскими носят исключительно упорный характер. Захвачено лишь незначительное количество пленных». (4 июля — неполные две недели.)

    6. Фельдмаршал Браухич (июль 1941 года)
    «Своеобразие страны и своеобразие характера русских придает кампании особую специфику. Первый серьезный противник»

    7. Командир 41-го танкового корпуса вермахта генерал Райнгарт

    «Примерно сотня наших танков, из которых около трети были T-IV, заняли исходные позиции для нанесения контрудара. С трех сторон мы вели огонь по железным монстрам русских, но все было тщетно… Эшелонированные по фронту и в глубину русские гиганты подходили все ближе и ближе. Один из них приблизился к нашему танку, безнадежно увязшему в болотистом пруду. Безо всякого колебания черный монстр проехался по танку и вдавил его гусеницами в грязь. В этот момент прибыла 150-мм гаубица. Пока командир артиллеристов предупреждал о приближении танков противника, орудие открыло огонь, но опять-таки безрезультатно.

    Один из советских танков приблизился к гаубице на 100 метров. Артиллеристы открыли по нему огонь прямой наводкой и добились попадания — все равно что молния ударила. Танк остановился. «Мы подбили его», — облегченно вздохнули артиллеристы. Вдруг кто-то из расчета орудия истошно завопил: «Он опять поехал!» Действительно, танк ожил и начал приближаться к орудию. Еще минута, и блестящие металлом гусеницы танка словно игрушку впечатали гаубицу в землю. Расправившись с орудием, танк продолжил путь как ни в чем не бывало »

    Видимо речь идёт об атаке КВ-2. И правда монстр.

    8. Йозеф Геббельс

    «Храбрость — это мужество, вдохновленное духовностью. Упорство же, с которым большевики защищались в своих дотах в Севастополе, сродни некоему инстинкту, и было бы глубокой ошибкой считать его результатом большевистских убеждений или воспитания. Русские были такими всегда и, скорее всего, всегда такими останутся».

    0
    • боец
      24 февраля 2016
       

      про Сталинград

      смотрел вчера воспоминания ветерана про Сталинград. Больше наверно к экипировке подходят воспоминания. так ветеран рассказывает что когда победили и немцы выходили то их там шмонали и говорит у немцев были ранцы, а в ранцах котелок алюминиевый с ложкой ,вилкой ,Котелок овальный ( наверно как сейчас у нас). Не то что говорит у нас был котелок армейский стальной тяжелый. И удивило его что у них в комплекте с ложкой была вилка. У нас говорит многие и вилкой не ели. И это говорит ветеран. Мне почему то обидно стало. Ну и хер с ними за то мы немцев победили., хоть и без вилок были. Читал раннее тоже про Афган ,что наши солдаты когда громили ихние караваны с оружиеми шмотьем. ТО всегда брали себе кроссовки ,белье, в горах в кирзачах не побегаешь, белье тоже удобное не трет в ненужных местах

      0
      • Крио
        25 февраля 2016
         

        Хы, подумаешь, вилка. Было бы из-за чего обижаться.

        Котелки-то у немцев действительно лучше и практичнее, чем наш круглый. Но так потом для РККА тоже стали выпускать овальный.

        А что вилка - лишнюю железяку солдат должен таскать с собой.
        Её наличие ещё не признак наличия более высокой культуры.
        Вот перед войной в экипировку красноармейца входил, кстати, небольшой стаканчик, между прочим, для полоскания зубов после их чистки.
        А у немцев такой принадлежности для гигиенической процедуры не было.

        Круглый котелок достался РККА в наследие от царской армии, и тоже был функционален. Шинель при царях и при Советах носили свёрнутой в скатку, чрез правое плечо. Её концы на левом боку полагалось закреплять ремешком и вкладывать в тот самый круглый котелок.
        И сим убивалось два зайца:
        концы скатки не треплются, не намокают при ползании, не цепляются за колючки всякие,
        котелок не нужно поверх вещмешка или ранца прикреплять (как у немцев), отчего он не торчит демаскирующим горбом, когда солдат залегает.

        0
        • Крио
          25 февраля 2016
           

          Счас где-то в немецком интернете сидит какой-нибудь Рудольф,

          и пишет, что его дед, служивший в вермахте, завидовал красноармейцам, носившим валенки; более тёплые шинели; меховые жилеты; а также полушубки.
          И ещё носившим шапки-ушанки, когда его дедуля чуть мозги не отморозил в тощей пилотке и холоднючей каске, пока в рейхе где-то с конца 1942 г. не додумались шить такие же . Отчего Рудольфу очень абыдно.

          В каждой армии есть свои фишки. Во французской и японской у солдата была фляжка ёмкостью не 0,5 л, как у нас, а целый 1 л. Японцы к войне в тропиках готовились, французы же - по опыту колониальных войн в Африке и Индокитае.

          0
  • Могул
    26 февраля 2016
     

    Привет всем! Опять глубоко задел многоуважаемый Садык, будто якуты в ВОВ не участвовали и при этом

    будто Саксаксак как бы подхалимничает перед русскими.
    Поэтому хотелось бы еще раз разобраться в том кто такие якуты и кто такие русские.
    Тут заранее замечу, что нынче и Жириновский общеизвестный есть первейший русский, тем паче наш (где он, все бегает... или в знак протесте всерьез взялся за бормотуху...?) пан Гималайский.... и прочие.
    И потому не будем смотреть на паспорт с каракулями какого либо паспортиста, а на богом данный паспорт(генетик Клесов, как говорит),- гаплотип генетический и на мт ДНК. ь
    Так вот по этой печати боговой у якутов более 80%-тов гаплотип N1c1, а более 15%-тов С3d.
    Первый, как считают Рюриковский, то есть по якутский ҮрҮүрүк, то есть буквально "сдувающе или облаеве отгоняющий", что, как видим, обыкновенное якутское имя-прозвище.
    Кстати у нас один форумист Оффен имеет точно такой же гаплотип, чему был безмерно рад, что понятно, а как же прямой потомок царей русских или, чего доброго, ПРЕДОК. Скорее всего верно второе.
    Далее, второй гаплотип, как известно, есть кровь самого, о боже!, Чыҥыс хаана (Чингизхан, как пишут)...
    Тут добавлю, что 40%-тов русских имеют такой же, как у якутов, гаплотип.
    Это по отцу предку, а если по мт. ДНК или вкупе и то и се, то получается, что все русские, не по паспорту бумажному, хотя нынче не отмечают, есть ЯКУТЫ-САХА,
    Ну, это перед богом...

    0
    • саксаксак
      26 февраля 2016
       

      Могул, дорообо убай)) немцы со своей "теорией о высшей расе ARAYI" на востоке столкнулись с реальными потомками этих носителей, что для них оказалось загадкой.
      Загадка проста-первичен ДУХ!
      Некогда у мусульман таҥараинско-сахаское слово ИЛБИС некогда превратился в Шайтана)))

      Цитата:
      Ибли́с (араб. إبليس‎) — в исламе: имя джинна, который благодаря своему усердию достиг того, что был приближен Богом, и пребывал среди ангелов, но из-за своей гордости был низвергнут с небес. После своего низвержения Иблис стал врагом Аллаха и людей, сбивая верующих с верного пути.
      Иблис имеет много других имён. Его также называют аш-Шайтан (الشيطان‎, как главу всех злых духов — шайтанов), Адувв Аллах (عدو الله‎ — «враг Аллаха») или просто аль-Адувв (العدو‎ — «враг)»

      На самом деле это ДУХ ВОЙНЫ=ДУХ КРОВОЖАДНОСТИ. http://sakhatyla.ru/books/pekarskiy-1/490
      ИЛБИС-ХААН один из семи братев ДЬӨҺӨГӨЙ АЙЫЫ. Вот вам один из АР AI.
      Этот ДУХ сидит в каждом потомке кочевников САКА-СИФОВ, в том числе и у русских+православие+патриотизм.

      0
      • Могул
        26 февраля 2016
         

        - Быраатым, Сак3, дорообото тут! Истотия кистэлэҥнэригэр салгыы өтөн киирэ олороруҥ астык!

        ИЛБИС хаан боппуруоһугар эптэххэ, олоҥхоҕо сүрүннээн Илбис КЫЫҺА ытаан-соҥоон ааһара ахтыллар ..

        0
  • Юрист
    29 февраля 2016
     

    «МК» ознакомился с текстом законопроекта, который в понедельник ещё только ожидал внесения в Думу. Ирина Яровая предлагает ввести в УК статью 354-1 - «Реабилитация нацизма». К этому понятия Яровая приравнивает «отрицание деятельности армий стран антигитлеровской коалиции по поддержанию и восстановлению мира и безопасности во время Второй мировой войны», а также распространение «заведомо ложных сведений о деятельности армий» этой самой коалиции.
    Усомнился в том, что раздел Германии на оккупационные зоны способствовал миру и безопасности — добро пожаловать в тюрягу на срок до пяти лет. Если повезет, можно отделаться «всего лишь» штрафом в размере до 300 тыс. Для аспиранта-историка — целое состояние! А если сомневался не у себя на кухне, а с использованием «служебного положения или СМИ» - тогда гони полмиллиона (!) и получай вдобавок запрет занимать «определенные должности» на срок до трёх лет. Какие именно должности — в тексте законопроекта не расшифровывается.
    Все думские фракции идею уже поддержали — как и следовало ожидать, больше всего она понравилась КПРФ, которая видит в этом шанс наконец-то заткнуть рот антисталинистам. Как ни странно, осторожнее всех на эту новость пока отреагировал ОНФ. «Это личная инциатива депутатов, которые примкнут к Яровой», - сообщили «МК» в пресс-службе Фронта. Депутат-фронтовик Михаил Старшинов сказал «МК», что «инициатива правильная, на уровне депутатов Госдумы ОНФ будет ее поддерживать», но оговорился, что текста ещё не видел и с деталями не знаком.
    Зато идея сажать в тюрьму за сомнения в роли антигитлеровской коалиции повергли в шок профессиональных историков: получается, теперь любая спорная теория будет вне закона?
    «Ученый не может быть скован в своих исследованиях, в противном случае он или становится пропагандистом на государственном жаловании, или должен оставить профессию, - сказал «МК» кандидат исторических наук Сергея Беляков. - Например, есть известная гипотеза Виктора Суворова, развитая Солонинным, Мельтюховым и другими исследователями. С ними можно и нужно спорить, но это вполне научная гипотеза, достойная именно профессионального обсуждения».

    0
  • саксаксак
    1 марта 2016
     

    1941-1945

    Воспоминания ветеранов вермахта
    Эрих Керн

    "Пляска смерти. Воспоминания унтерштурмфюрера СС"

    Перевод с английского Г.П. Бляблина. Издание - Москва: ЗАО Центрполиграф, 2008 год http://voenpravda.ru/index44.html

    0
  • саксаксак
    2 марта 2016
     

    Ему отдали честь враги
    image
    Война с немецкими захватчиками унесла миллионы жизней советских людей, вырезав колоссальное количество мужчин, женщин, детей и стариков. Ужасы фашистского нападения испытал каждый житель нашей необъятной родины. Неожиданное наступление, новейшее вооружение, опытные солдаты – все это было у Германии. Почему же блистательный план «Барбаросса» провалился? Неприятель не учел одну весьма важную деталь: он наступал на Советский Союз, жители которого были готовы умереть за каждый клочок родной земли.

    Русские, украинцы, белорусы, грузины и представители других национальностей советского государства вместе сражались за Родину и умирали за свободное будущее своих потомков. Одним из таких отважных и доблестных солдат был Николай Сиротинин.

    Молодой житель города Орла трудился на местном промышленном комплексе «Текмаш», и уже в день нападения был ранен при бомбардировке. В результате первого авианалета юноша был отправлен в госпиталь. Ранение не было тяжелым, и молодой организм быстро оправился, причем желание сражаться у Сиротинина осталось. Известно о герое немного, даже точная дата его рождения утрачена. В начале века не принято было торжественно отмечать каждый день рождения и некоторые граждане попросту не знали его, а помнили лишь год. А родился Николай Владимирович в тяжелое время в 1921 году. Известно также из свидетельств современников и товарищей, что он был скромен, вежлив, невысок ростом и худощав. Документов об этом великом человеке сохранилось очень немного и события на 476 километре Варшавского шоссе стали известны, во многом благодаря дневнику Фридриха Хёнфельда. Именно немецкий обер-лейтенант записал в своем блокноте историю героического подвига русского солдата.

    Сразу после госпиталя Сиротинин попал в 55 стрелковый полк, который базировался близ небольшого советского городка Кричев. Здесь его определили наводчиком орудия, что, судя по дальнейшим событиям, явно Сиротинину удавалось. На реке с занимательным названием «Добрость» полк оставался около двух недель, но решение отступать, все же, было принято. Николай Владимирович запомнился местным жителям очень вежливым и отзывчивым человеком. По словам Вержбицкой, всегда помогал пожилым донести воду или зачерпнуть ее из колодца. Вряд ли кто-то мог увидеть в этом молоденьком старшем сержанте отважного героя, способного остановить танковую дивизию. Однако таковым он все же стал.

    Чтобы отвести войска, необходимо было прикрытие, именно потому на позиции и остался Сиротинин. По одной из многочисленных версий солдата поддержал его командир и тоже остался, но в бою он был ранен и отошел к основному составу. Сиротинин должен был создать пробку на мосту и присоединиться к своим, однако этот юноша решил стоять до конца, чтобы дать максимум времени однополчанам на отступление. Цель молодого бойца была проста, он желал унести как можно больше жизней вражеской армии и вывести из строя всю технику.

    Расположение единственного орудия, из которого велся огонь по наступавшим, было хорошо продумано. Артиллерист был окружен густым полем ржи, и пушку не было заметно. Танки и бронемашины в сопровождении вооруженной пехоты быстро продвигались по территории СССР под руководством талантливого Хайнца Гудериана. Это был еще тот период, когда немцы надеялись на осуществление молниеносного захвата страны и разгрома советских войск. Их надежды разбились благодаря таким воинам как Николай Владимирович. Впоследствии фашисты не раз сталкивались с отчаянной смелостью советских воинов, причем каждый такой подвиг имел серьезный деморализующий эффект в немецких войсках. Под конец войны о смелости наших солдат даже в неприятельском стане ходили легенды.
    image
    Задача Сиротинина заключалась в том, чтобы воспрепятствовать продвижению танковой дивизии на максимальный срок. Планом старшего сержанта было блокирование первого и замыкающего звена колонны и нанесение по возможности больших потерь противнику. Расчет оказался верным. Когда загорелся первый танк, немцы попытались отступить от линии огня. Однако Сиротинин ударил по замыкающей машине, и колонна оказалась обездвиженной мишенью. Фашисты в панике кидались на землю, не понимая, откуда идет стрельба. Вражеская разведка предоставила данные, что ни одной батареи в этой местности нет, поэтому дивизия продвигалась без особых предосторожностей. Пятьдесят семь снарядов были израсходованы советским солдатом не зря. Танковая дивизия оказалась разгромлена одним советским человеком. Бронемашины пытались перебраться через речушку вброд, но накрепко увязли в прибрежном иле. Немцы во все время боя даже не подозревали, что столкнулись всего лишь с одним защитником СССР. Позиция Сиротинина, располагавшаяся у колхозного коровника, была взята лишь после того, как осталась всего 3 снаряда. Однако даже лишенный боеприпасов для орудия и возможности продолжать огонь, Николай Владимирович расстреливал неприятеля из карабина. Только после своей смерти Сиротинин сдал позицию.

    Немецкое командование и солдаты были в ужасе, когда поняли, что противостоял им лишь один русский солдат. Поведение Сиротинина вызвало неподдельный восторг и уважение у немцев, в том числе и у Гудериана, несмотря на то что потери дивизии были огромны. Неприятель потерял одиннадцать танков и семь бронетранспортеров. В результате обстрела из строя врага выбыло 57 военных. Один человек стоил целой танковой дивизии, неудивительно, что даже враги дали три залпа на его могиле в знак высшего признания храбрости.

    Подвиг Николая Владимировича затерялся среди славных примеров мужества советских солдат. Его история была изучена и освещена лишь в начале 60-х годов. Тогда же о героическом сражении узнала и его семья. В послевоенное время могилу Сиротинина, которая была сделана немцами в селе под названием Сокольничьи могилы, пришлось убрать. Останки доблестного воина были перезахоронены в братской могиле. Пушка, из которой Сиротинин расстрелял танковую дивизию, передана в утиль на переработку. Сегодня все же памятник воздвигнут, а в Кричеве есть улица с его фамилией.
    image

    0
  • саксаксак
    23 марта 2016
     

    «Сражайтесь за Германию так, как сражался Ефремов за Россию...».
    "Kaempft fuer Deutschland genau so tapfer wie General Efremov fuer Russland kaempfte."


    По воспоминаниям немецкого полковника Артура Шмидта
    image
    Генерал-лейтенант Ефремов Михаил Григорьевич с октября 1941 г. командовал 33-й армией Западного фронта. Маршал Василевский А.М. говорил, что при одном только упоминании этого имени нужно снимать шапку. Маршал Жуков Г.К., несмотря на негативное отношение к командарму, отзывался о Ефремове как о «талантливом и храбрейшем военачальнике». Победоносный путь Ефремова М.Г. упирается в вяземскую трагедию 1942 г. Этим сказано все…

    В апреле 1942 г. Ставка дала, наконец, разрешение на выход из окружения. Сталин прислал за командармом самолёт. Сесть в самолет генерал отказался: «Я с солдатами сюда пришел, с солдатами и уйду». Самолетом отправил знамена частей и повел свои войска на прорыв из окружения.

    Не имея боеприпасов для артиллерии, горючего для транспорта, фуража для лошадей, получая патроны только по воздуху в количестве совершенно недостаточном и почти совсем не получая продовольствия, при том, что местное население немцы ограбили еще в октябре 1941 г., четыре обескровленные дивизии два с половиной месяца вели оборонительные и наступательные бои в условиях тяжелейшего окружения, сковывали значительные силы противника. Других столь длительных и упорных боев в таком окружении история Великой Отечественной войны не знает. Оборона носила здесь очаговый характер. Каждый час, день, прожитый в окружении, для любого был часом, днем испытания – возможность спасти свою жизнь была: кругом глухие леса – отойди за дерево, сделай ещё шаг, спрячься за следующее дерево, и тебя уже нет для своих, ты уже волен идти куда хочешь. Перебежчиков ждал лагерь на территории совхоз, «Богатырь». Но ефремовские дивизии держались...

    Голодали до крайнего истощения, уже давно были съедены свои разваренные ремни и подошвы найденных сапог. С самолётов сбрасывали мешки с сухарями, которые часто попадали к немцам или на контролируемые или участки. Тогда сухари могли стоить ефремовцам жизни. По воспоминаниям вышедших из окружения бойцов «голод – страшное дело, страшнее пули, страшнее смерти», но несмотря на это, озверевшим стадом армия не стала, армия оставалась армией, не терявшей братства, человечности, чувства локтя и главного – способности сопротивляться. Кончались патроны – шли в дело приклады.

    Действовал тот фактор, который Лев Толстой назвал «духом войск». Дух ефремовского войска в немалой степени определялся легендарной личностью командарма. Недаром двадцатилетний в ефремовские времена лейтенант, военный переводчик ударной группировки Николай Николаевич Бунин, ставший после войны известным литературным переводчиком, – сказал: «Он был для меня как Чапаев! Я его каждый день в окружении видел, а привыкнуть к этому так и не смог...» За те два десятилетия, что были Ефремову даны судьбой после Гражданской войны, он окончил две академии (Военно-политическую и Военную им. М.В. Фрунзе). Сын батрака, родившийся в г. Тарусе Калужской губернии, собственными усилиями сделал себя всесторонне образованным человеком, но «Чапаев!» в устах тогдашнего лейтенанта – выше оценки быть не могло…

    Работа поискового отряда, вскрытое захоронение бойцов 33-й армии
    Немцы стали сжимать кольцо, вывели из строя, как вспоминал тот же Якимов, армейские радиостанции. Ефремов собрал свое войско в густом Шпыревском лесу. В ночь с 13 на 14 апреля, не имея никакой техники, ефремовцы пошли на прорыв. Противник пустил в ход танки, бронетранспортеры, авиацию, артиллерию, разрезал армию на части и почти целиком уничтожил её. Даже в этих тяжёлых условиях бойцы Ефремова оказывали противнику упорное сопротивление. После того как Ефремов и передовая часть войск, которая с ним была, оказалась отрезанной, от остальных, оставшихся в Шпыревском лесу, выход из окружения осуществлялся несколькими группами.

    Жуков категорически запрещал 33-й армии прорываться на соединение с группой генерала Белова, которая также сражалась в окружении, лишив их возможности объединить свои усилия. Кроме этого, он приказал прорываться на Киров, через партизанские районы, но для такого длительного перехода у голодных бойцов не было сил. Михаил Григорьевич обратился с просьбой в Генеральный Штаб разрешить ему прорыв по кратчайшему пути – через реку Угру. Этот план был одобрен, силами фронта был организован встречный удар. Но немцы обнаружили группу Ефремова при движении её к реке Угре и окружили. Сопротивлялись до последнего патрона… Охрана командарма была уничтожена, а тяжело раненный, потерявший способность передвигаться, генерал-лейтенант Ефремов М.Г. оказался со всех сторон окружен фашистами и не желая попасть в плен, вынужден был покончить с собой выстрелом в висок... Это произошло 19 апреля 1942 г.

    Как немцы хоронили генерала Ефремова М.Г. вспоминала жительница села Слободка Качанова Н.Н.: «Вырыли у церкви глубокую могилу. Принесли сюда на носилках тело генерала Ефремова, по одну сторону немецких солдат построили, по другую – русских пленных, а вокруг – все село, много народу было. Выступал немецкий комендант, который призывал своих солдат сражаться за Германию так же доблестно, как сражался за Россию генерал Ефремов. Дали сказать слово о генерале Ефремове и русскому пленному. Тело завернули в плотную, непромокаемую, темную ткань. Сверху накрыли генеральской шинелью. Когда опускали тело в могилу, немцы отдали генералу честь. Был дан салют» (немцы даже не сняли золотые часы Ефремова-их нашли при раскопках)

    Почему немцы с таким почетом хоронили генерала Ефремова? Воспитывали своих солдат на русском герое? Следующий день был 20 апреля – день рождения Гитлера. Полковник Шмидт, тот самый, который потом генералом служил у Паулюса под Сталинградом, преподнёс Гальдеру, начальнику генерального штаба сухопутных войск немецкой армии, в качестве подарка к дню рождения фюрера сообщение о гибели и похоронах генерала Ефремова. Трофей, достойный такого дня. В истории Великой Отечественной войны других таких похорон не было, но известно, что в 1812 г. в присутствии Бонапарта с воинскими почестями хоронили русского генерала в Смоленске. Пленных ефремовцев немцы держали в сельской церкви. Там они умирали от ран, тифа и голода. Немцы тифа боялись, в церковь не заходили, пленных кормили кое-как. Командиров и комиссаров расстреливали здесь же, рядом с церковью…

    В марте 1943 г. наши войска все-таки взяли Вязьму. Сын генерала, кстати тоже ефремовец, 22-летний капитан Ефремов, по отцу названный Михаилом, приехал в село Слободка, что юго-восточнее Вязьмы, где, по слухам, был похоронен его отец. Приехал, чтобы опознать его. Прыгнул в заново отрытую могилу у церкви, своими руками поднял тело, завернутое в плащ-палатку, и узнал его. Все узнал! И строгое лицо – странно, но за год не взятое тленом, и голубое белье, которое он помнил, и отцовские запонки... Потом всю жизнь сын будет собирать по строчкам все, что сказано об отце в печати, всю жизнь будет мысленно спрашивать у него, как поступить, когда ситуация складывается непросто, во сне видеть отца, наставляющего его: «Твердо стой на том, в чем убежден». В 1943 г. останки генерала Ефремова М.Г. были торжественно перезахоронены в городе Вязьме.

    Выход отдельных групп 33-й армии из окружения продолжался до мая 1942 г. Прорывались в основном небольшие группы, всего вышло из окружения более 800 человек, а попало в него более 30 тыс. О том, как переправлялись через р. Угру вспоминал старшина Рыльцов П.З.: «Ночь. Темень и тишина. Перед нами открылся разлив, похожий на озеро, между возвышенностей, занятых немцами. Гусев (проводник) уверил нас, что тут можно пройти. Мы решили пойти по разливу, за нами пристраивались другие группы. Всего нас набралось около 300 человек, это я увидел, когда оглянулся назад. Человеческие головы – их было очень много – торчали из воды, по моему примеру люди держали над собой ружья. Кто-то стал уходить под воду, кто-то кричал. Немцы проснулись, и вода закипела от пуль. Все меньше и меньше оставалось людей на поверхности. Я плыл, потом шел вперед, разлив становился все мельче. Наконец мы выбрались из воды на берег. Из 300 (примерно) нас оставалось живыми 14. Остальные – на дне разлива». (Ю Капусто «Последними дорогами генерала Ефремова», М., «Политиздат», 1992 г. с. 255).

    Вяземская операция 1942 г. была авантюрой при тех обстоятельствах, при которых она проводилась. Силы были настолько не равны, что Ефремов не мог взять Вязьму. Жуков пишет, что думали взять Вязьму, пока противник не подтянет резервы, но что значит это «пока»? А подтянул бы противник резервы, что он и сделал, и все равно бы из Вязьмы выбили. Дело не в том, чтоб взять, нужно и удержаться.

    Сталин считал, что следует начать «как можно быстрее общее наступление на всем фронте от Ладожского озера до Черного моря». Жуков возражал: он был за то, чтобы усилить войска Западного фронта и здесь вести более мощное наступление. Последнее слово осталось за Сталиным. Однако с Жукова это ответственности не снимает: раз вышло не так, как он считал нужным, он должен был изменить свои планы и в отношении Вязьмы. Решение Сталина и предрешило судьбу Ефремова и его армии. Да. Ефремов был обречен, другими словами – принесён в жертву.

    В своих мемуарах Жуков пишет, что в результате «пришлось всю эту группировку наших войск оставить в тылу противника в лесном районе к юго-западу от Вязьмы...», где она наносила врагу «чувствительные удары, истребляя его живую силу и технику». Сталин же меньше всего думал о победе «малой кровью», меньше всего думал о помощи тем, кто попал в окружение. Он считал, что они должны сковывать врага и стоять насмерть. Помогать им в планы вождя не входило.

    Вероятно, чувство своей вины Сталин отлил потом в грандиозном бронзовом памятнике генералу Ефремову Михаилу Григорьевичу работы Вучетича Е.В. (он тоже – ефремовец), который установили в неурожайном 1946 г., затратив на него около двух миллионов рублей. Правда, не в Москве, которую Ефремов заслонил – в Вязьме, в которую он не вошел. Но не все ездят в Вязьму…

    Запоздавшее звание Героя Советского Союза, уже Героя Российской Федерации было присвоено генерал-лейтенанту Ефремову Михаилу Григорьевичу посмертно, в 1996 г.

    0
  • саксаксак
    29 апреля 2016
     

    Последний защитник Брестской крепости.
    image
    Барханоев Умат-Гирей Артаганович.

    Рассказывает бывший эсэсовский офицер,в послевоенное время житель города Сарань, Карагандинской области,
    работавшим проходчиком на шахте №120 «Саранская» Станкус Антанас:
    «Дело было в середине июля 1941 года. Случилось так, что эсэсовская дивизия стояла недалеко от Брестской крепости. Одному полку этой дивизии, в котором служил Станкус Антанас, было поручено очистить Брестскую крепость от остававшихся там солдат Красной армии. Полк отправился выполнять задание, захватывая пленных и уничтожая оказывающих сопротивление. Всё реже и реже раздавались оттуда выстрелы, всё меньше и меньше оставалось бойцов. И всё-таки немецкая армия ещё несла потери от выстрелов из развалин. Израненные защитники Брестской крепости выходили в штыковые атаки. Многие из них были с типичными кавказскими лицами. И хотя они были слабы, дрались, как одержимые».
    «И вот настало время, когда силы защитников Брестской крепости иссякли. Атаки прекратились. Стало понятно, что с Брестской крепостью уже покончено, – рассказывал Станкус Антанас. – Мы шаг за шагом обследовали все подвалы крепости и везде находили только трупы. Эсэсовская дивизия готовилась двинуться за наступающими вглубь СССР немецкими частями. Генерал поздравил всех с взятием Брестской крепости и стал вручать награды. И в это самое время из подземных казематов крепости вышел высокий подтянутый офицер Красной армии. Он ослеп от ранения и шёл с вытянутой левой рукой, правая его рука лежала на кобуре. Он был в рваной форме, но шёл с гордо поднятой головой, двигаясь вдоль плаца. Дивизия стояла, застыв, и видавший виды генерал вдруг чётко отдал честь этому последнему защитнику Брестской крепости, за ним отдали честь все офицеры дивизии. А он, качаясь, медленно шёл сквозь строй врагов, отдававших ему сейчас высшие воинские почести. Но он не видел этих почестей, а, если бы и видел, ему было бы уже всё равно. Он был выше всех мыслимых почестей, выше славы, выше жизни, выше смерти. Дойдя до воронки от снаряда, он повернулся лицом к западу, вынул из кобуры пистолет и выстрелил себе в висок. Вздох прошёл по плацу. Мы стояли, поражённые увиденным. Потрясённые мужеством этого человека. Он упал на спину, широко раскинув руки, подставив солнцу невидящие, широко открытые глаза».
    «Когда проверили документы, – рассказывал дальше Станкус Антанас, – узнали, что он уроженец ЧИАССР, старший лейтенант пограничных войск. Фамилию его я запомнил точно – Барханоев. Нам приказали похоронить его со всеми подобающими воинскими почестями. Он был погребён под оружейный салют. Не зная, кто он по вероисповеданию, мы поставили на его могиле столбик».
    Аскар Айсин

    0
  • таке
    2 мая 2016
     

    Мне интересно почему русаки, все подвиги и победы приписывают себе.Например в Брестской крепости воевало около 4-х тысяч казахов призывников ,и ни одного упоминания и не одного слово не написано про них.В при штурме Берлина,над Рейхстагом знамя победы вывесили два тюрка,один из-них казах офицер Рахымжан Кошкарбаев ,второй татарин рядовой Георгий Булатов.Их подвиг Советское правительство так и не оценило по достоинству,попросту говоря украли их подвиг и переписали на других.После окончания ВОВ.,куда они только не обращались и не писали,все так и осталось без изменения.Героями стали грузин младший сержант М.В. Кантария и славянин сержант М.А.Егоров ,что интересно говорят этот грузин был штабистом.Как говорится вообще ,не из этой пьесы паренек.
    Мне это напоминает картину,помните со школьной скамьи, когда изучали период нашествия татаро-монгол на Русь.В учебнике истории была изображена картина,в ней показана схватка Кочубея с Пересветом.Где победителем вышел второй.Так вот много лет спустя ,мне стало известно,что Кочубей это реальный герой,а вот второй персонаж был взят вообще из другой эпохи.Вот так история делается.

    0
    • саксаксак
      3 мая 2016
       

      таке, перекосы были, в основном из-за политических воззрений. Героями занимались в Москве. Нашим снайперам героя стали давать в конце 60-х годов.
      Лучше помянем простых солдат, на плечах которых ковалась Победа, которых никогда ничем не награждали. Как мой отец например, про то что он ветеран войны узнали только после 1965 года, когда ему вручили юбилейную медаль "20 лет Победы".

      0
    • саксаксак
      4 мая 2016
       

      таке, вот история про Гришку-Рейхстаг.

      Цитата:
      25 апреля 1945 года советские войска окружили Берлин. Подразделения 3-й ударной армии 1-ого Белорусского фронта с тяжелыми боями пробивались к центру города и в ночь на 29 апреля наконец вышли к зданию Рейхстага. Части 150 – й дивизии закрепились в здании бывшего министерства внутренних дел, так называемом «доме Гиммлера». А уже рано утром 30 апреля солдаты получили приказ - взять Рейхстаг. После артподготовки, под сплошным градом пуль, на штурм здания бывшего немецкого парламента бросились бойцы Красной армии.

      Каждый из бойцов мечтал тогда водрузить на Рейхстаге красное знамя. К тому же на фронте знали об обещании маршала Жукова – первый, кто это сделает, получит Героя Советского Союза. Знал об этом и 19 - летний вятский паренек Гриша Булатов. Правда, воевал он не за звания и награды…

      Отец Гриши погиб в первые дни войны, и парень рвался на фронт - отомстить врагам за его смерть. Пойти добровольцем Гриша не мог, так как на фронт брали только с 18 лет. А Булатову едва исполнилось 17. Чтобы попасть на передовую, парень придумал хитроумный план. Пробрался в составе караула на поезд, сопровождавший фронтовой груз. Так парень оказался в разведвзводе 150 -й стрелковой дивизии. В 18 лет на счету Гриши Булатова уже было несколько подвигов, за которые он был награжден 2 медалями «За отвагу» и солдатским Орденом Славы. А в апреле 1945 года сбылась мечта Гриши – он дошел до Берлина.

      Обвязавшись самодельным красным знаменем, Григорий Булатов рванул к германскому парламенту. 200 метров ему пришлось бежать сквозь смертельный шквал огня. Каким – то чудом парень остался жив. Он первым забрался на крышу рейхстага и водрузил свой флаг.

      Это произошло в 14 часов 25 минут 30 апреля 1945 года. Григорий Булатов сам укрепил древко знамени. На кадрах военной кинохроники показан именно тот чехол от немецкой перины, который пронес на себе сквозь пули Гриша Булатов, водрузив свое самодельное знамя над Рейхстагом…


      3 мая в дивизионной газете появилась заметка «Они отличились в бою». В ней было написано, что красноармеец Григорий Булатов первым водрузил знамя победы. И Родина не забудет его подвига! В тот же день командир полка, в котором служил Григорий, представил Булатова к званию Героя Советского Союза. В кратком описании боевого подвига указано: «Пробившись на верхние этажи, товарищ Булатов в группе разведчиков в 14 часов 25 минут водрузил над Рейхстагом Знамя Победы».
      image
      Однако когда Григорий, уже «крутил дырку» в кителе для звезды Героя, представление на него было отклонено. И взамен Булатов получил орден Красного знамени. Высокая боевая награда. Но не то же самое, что звание Героя.

      Но что произошло? Оказывается, Гриша не имел права первым водрузить свой самодельный флаг. Для этого были назначены специальные люди. Еще 29 апреля в политуправлении армии готовились официальные знаменные группы. Знамен было 9 – по числу соединений 3- й ударной армии. Все – номерные. Одно из таких знамен получили разведчики Егоров и Кантария. Они должны были идти на штурм рейхстага в составе своего подразделения.

      Группе Егорова и Кантария удалось прорваться в Рейхстаг только к вечеру. Выданное им номерное знамя они смогли установить на куполе уже затемно – в 22 часа. То есть через семь с половиной часов после Григория Булатова. И все же именно они вошли в историю как герои, водрузившие знамя победы над рейхстагом.

      Егорову и Кантария достались слава и почет, а судьба несостоявшегося Героя Григория Булатова сложилась трагично. В июне 1945 –го он был доставлен в Кремль в кабинет к Сталину. О чем именно генералиссимус говорил с рядовым Булатовым, точно неизвестно…Позже Булатов утверждал, что на той встрече Сталин убеждал его забыть о подвиге на 20 лет. После чего обещал присвоить Звезду Героя. Однако сразу после этого разговора Булатов попал в колонию. Историки полагают, дело против него было сфабриковано.

      Из тюрьмы Булатов вернулся в 1949- году – совсем другим человеком. … Самое трагичное, никто не верил, что именно он водрузил знамя над Рейхстагом. Бывший разведчик так и не смог вернуться к нормальной жизни. Начал выпивать, и через некоторое время .. снова оказался в тюрьме. Там решил – раз ему не верят, он утвердит свою правду по-своему. Так, на зоне Булатов сделал себе эту татуировку - Гришка-Рейхстаг.

      20 лет Гришка- Рейхстаг пытался доказать, что достоин звания героя. 19 апреля 1973 года в возрасте 48 лет он покончил жизнь самоубийством. Правда, знакомые утверждают, что за 2 дня до смерти к фронтовику приезжали какие-то люди из Москвы, которые хотели конфисковать фотографии и письма, доказывающие его причастность к поднятию флага над Рейхстагом. О чем точно они беседовали, сказать трудно. Но вскоре он был найден повешенным.
      image
      Несколько лет назад земляки признали подвиг Гришки-Рейхстага. Останки Григория Булатова торжественно перезахоронили из старой, заброшенной могилы на новое место. Одна из улиц родного города Слободской Кировской области названа его именем. И хотя в присвоении Григорию Булатову посмертного звания Героя Советского Союза было отказано, земляки верят, здесь лежит настоящий герой – простой парень Гришка- Рейхстаг, который первым водрузил знамя победы.

      ВЕЧНАЯ СЛАВА!!!

      0
      • таке
        5 мая 2016
         

        саксаксак,
        Кошкарбаев, Рахимжан
        Рахимжан (Ракымжан) Кошкарбаев (1924—1988) — советский офицер, участник Великой Отечественной Войны, 30 апреля 1945 года совместно с красноармейцем Григорием Булатовым во время боевых действий первым водрузил флаг на фасаде («на лестнице главного входа») здания рейхстага[1][2].

        Содержание [убрать]
        1    Биография
        2    Память
        3    Примечания
        4    Литература
        5    Ссылки
        Биография[править | править вики-текст]
        Ракымжан Кошкарбаев родился в Акмолинской губернии РСФСР (ныне Казахстан).

        К концу войны лейтенант Кошкарбаев — командир взвода разведки 674-го стрелкового полка 150-й стрелковой дивизии.

        Степан Андреевич Неустроев, в то время командир батальона, штурмовавшего рейхстаг, так описывает встречу с Кошкарбаевым:

        «    Навстречу мне вышел невысокого роста, широкий в плечах человек. И я тут же узнал его: лейтенант Кошкарбаев. О нем в дивизии ходила слава как о бесстрашном офицере.[3]    »
        Согласно журналу боевых действий[2] 150-й стрелковой дивизии в 14 часов 25 минут 30 апреля 1945 года лейтенант Ракымжан Кошкарбаев и рядовой Григорий Булатов «по-пластунски подползли к центральной части здания и на лестнице главного входа поставили красный флаг». В своей книге «Мы штурмовали рейхстаг» Герой Советского Союза И. Ф. Клочков пишет, что «лейтенант Р. Кошкарбаев первым прикрепил к колонне красный флажок».[4]

        Вот как описывает водружение первого красного знамени сам Кошкарбаев:

        «    Комбат Давыдов подвел меня к окну. (Это еще в «доме Гиммлера»). «Видишь, — говорит, — рейхстаг? Подбери нужных людей, будешь водружать флаг». И передал мне тёмный, довольно тяжелый сверток — флаг, завернутый в чёрную бумагу.
        С группой разведчиков я выскочил из окна. Вскоре нам пришлось всем залечь. Начался сильный огонь. Возле меня остался один боец. Это был Григорий Булатов. Он все спрашивал: «Что мы будем делать, товарищ лейтенант?» Мы лежали с ним возле рва, заполненного водой. «Давай поставим свои фамилии на флаге», — предложил я ему. И мы химическим карандашом, который у меня оказался в кармане, тут же под мостиком лежа, написали: «674 полк, 1 б-н». И вывели свои имена: «Л-т Кошкарбаев, кр-ц Булатов». Мы тут пролежали до темноты. Потом началась артподготовка, и с первыми же выстрелами её мы подбежали к рейхстагу. Я поднял Булатова, придерживая его за ноги, и тут на высоте второго этажа установили флаг…

        »
        За совершённый подвиг командование полка представило лейтенанта Кошкарбаева и красноармейца Булатова к званию Героя Советского Союза, но награждён он был орденом Красного Знамени.[5]

        После войны Кошкарбаев работал управляющим гостиницы «Алма-Ата» в одноименном городе.

        Указом Президента Республики Казахстан от 7 мая 1999 года ему посмертно присвоена высшая степень отличия — звание «Халык Каhарманы» («Народный Герой»).

        Память[править | править вики-текст]
        Имя Кошкарбаева носит средняя школа в селе Кощи Акмолинской области, а также улица в городе Астана, столице Республики Казахстан.

        Примечания[править | править вики-текст]
        ↑ 69 лет назад Рахимжан Кошкарбаев водрузил Знамя Победы на Рейхстаге. tengrinews.kz (1 мая 2014). Проверено 11 мая 2015.
        ↑ Перейти к: 1 2 Выдержки из документов о штурме Рейхстага, Берлин, 30 апреля 1945 г.. Архивировано из первоисточника 13 мая 2013. со ссылкой на архивные материалы ЦАМО, ф. 545, оп. 20538, д. 1, л. 278-279
        ↑ Неустроев С. А. Путь к рейхстагу. — Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство, 1986. — 192 с., 8 с. ил. — 20 000 экз.
        ↑ Клочков И. Ф. Мы штурмовали рейхстаг. — Л.: Лениздат, 1986. — С. 137. — 190 с. — 150 000 экз.
        ↑ Наградной лист в электронном банке документов «Подвиг Народа» (архивные материалы ЦАМО, ф. 33, оп. 686196, д. 144, л. 33)
        Литература[править | править вики-текст]
        Герои штурма Берлина // Фронтовик : газета. — 1945. — № 126 от 17 мая. — С. 1.
        Знамя Победы // Последний штурм. — М.: Политиздат, 1965.
        Зинченко Ф. М. Герои штурма рейхстага / Литературная запись Н. М. Ильяша. — 3-е изд. — М.: Воениздат, 1983. — 192 с. — (Военные мемуары). — 65 000 экз.
        Зинченко Ф. Рукопись «Они штурмовали Рейхстаг». — 1975.
        Минин М. П. Трудные дороги к Победе : Воспоминания ветерана Великой Отечественной войны. — Псков, 2001. — 255 с.
        Минин М. П. Трудные дороги войны.
        Неустроев С. Русский солдат: на пути к Рейхстагу. — Краснодар: Советская Кубань, 1997.
        Сапрыков В. Н. Дважды победное. — М.: Московские учебники – СиДипресс, 2008.
        Шатилов В. М. Знамя над рейхстагом. — изд. 3-е, испр. и доп. — М.: Воениздат, 1975. — 350 с., илл. — (Военные мемуары). — 200 000 экз.
        Ямской Н. П. Кто брал Рейхстаг. Герои по умолчанию. — М.: Олма-Пресс, 2006.
        Из доклада С. Переверткина на 1-й научной конференции по изучению Берлинской операции. ЦАМО, ф. 233, оп. 2356, д. 805, л. 106—116.
        Егоров М. А., Кантария М. В. Знамя Победы. Бой первый – бой последний / лит. запись Б. Данюшевского. — М. : Молодая Гвардия, 1975. — 111 с., 16 л. ил. — ББК Т3(2)622.5.
        Николай Ямской. Знамя № 5 : [арх. 9 мая 2013] // Литературная газета : газета. — 2001. — № 17—18 (5832) 25 апреля — 1 мая.image

        1
      • таке
        5 мая 2016
         

        саксаксак, У меня два деда воевало.Один роднойпропал без вести под Москвой 1941 года.Бабушка по матери второй раз вышла замуж,он тоже фронтовик дошел до Берлина.

        0
      • таке
        5 мая 2016
         

        саксаксак, Так вот второй дед,ныне покойный иногда подшофе рассказывал о войне.Говорил,что там все было не так ,как пишут в газете и показывают по ТВ.После войны успел посидеть в тюрьме,один офицер тыловик оскорбил деда.Тот боевой офицер имеющий полную грудь орденов и медалей ,не выдержал и дал в морду тыловой крысе.За что получил два года,отсидел и стал вообще равнодушный ко всему окружающему.В начале 90-х когда все стало рушится и уровень жизни упал,денег не хватало.Бабушка уговорила пойти деда военкомат ,чтобы оформить пенсию по инвалидности.Там обнаружился орден Боевого Красного Знамени,который много лет лежал на полке и не мог найти героя.Пылилась на полке почти 40 лет и всем было не до героя,думаю значит так искали.Найди деда по раньше ,все могло быть по другому.

        0
        • саксаксак
          5 мая 2016
           

          таке, не нашли потому что, возможно была циркулярка о нежелательности вручения. Военкомат 100% знал местонахождение твоего деда.

          0
  • саксаксак
    4 мая 2016
     

    Так встречал смерть Советский воин
    image
    Из статьи Йозефа Лайкерта «Советские военнопленные в концлагере Заксенхаузен: Беседа с доктором Кунешом Соннтагом»:
    «Мы поняли главное, что речь идет о политруках, которые, несмотря на предупреждение, распространяли запрещенную большевистскую пропаганду. И за это будут висеть! Нам приказали стоять смирно и глядеть вправо. Мы увидели ужасающее действие.
    Старшие блоков ходили среди нас и следили, не закрываем ли мы глаза. Между каждой смертной казнью был объявлен 10-минутный перерыв, и за это время врач официально констатировал смерть. Вдруг один из приговоренных сорвал с головы шапку, бросил ее на пол и изо всех сил закричал: „Да здравствует Сталин, смерть фашизму!“. Не дождавшись палача, он надел на себя петлю и повесился.
    Его примеру последовали и остальные… Эсесовцы намеревались запугать нас, а добились обратной реакции, в наших глазах эти советские парни стали настоящими героями…».

    Й. Лайкерт. Советские военнопленные в концлагере Заксенхаузен // Восточноевропейские исследования, 2006

    Из аналитической записки гестапо, составленной по результатам донесений о событиях на фронтах:

    «Под Владимиром-Волынским к расстрелу приговорили семерых высших офицеров РККА. Они не шли на сотрудничество и даже пытались бежать: их участь была ясна… Раненые, жутко избитые, они стояли, поддерживая друг друга… Унтер пытался завязать им глаза, но они срывали черные повязки.

    Тогда им было приказано повернуться лицом к стене, но опять ничего не вышло. Офицер крикнул солдатам: „На колени их!“. Но, цепляясь за стену, они поднимались опять и опять. И тогда присутствовавший генерал почти крикнул в лицо унтеру: "Я хотел бы, чтобы так встречали смерть наши солдаты"».

    «По меньшей мере, большевизм, безразлично какими средствами, вселил в большую часть русского населения непреклонное упорство. Именно нашими солдатами установлено, что такого организованного проявления упорства никогда не встречалось в Первую мировую войну».

    Берлин 17 августа 1942 г. Из аналитической записки гестапо, представленной в каталоге документальной экспозиции «Война против Советского Союза 1941–1945»

    image
    Их могилу нашли. Не так давно.
    ФОТО КАЗНИ: СИМВОЛ МУЖЕСТВА

    Вторник, 30 Июля 2013 г. 12:34 + в цитатник
    aJX94Cie08s (600x400, 46Kb)
    Эти фотографии казни наших бойцов гитлеровцами стали ключом к разгадке тайны их гибели, помогли найти могилу героев. История свежая, отыскали кости красноармейцев только в июле. Я написал об этом в "Жизни" - спасибо Владимиру Дмитриевичу Дуличу за снимки и помощь. А вот мой текст:

    "Герои не умирают!

    Уникальный случай произошел в Заполярье – на Кольском полуострове поисковики нашли останки двух красноармейцев, на них следопытов вывели архивные снимки времен войны.

    Эти волнующие до слез фотографии казни советских бойцов были сделаны в 1941-м году.

    Снимки расстрела попали в Россию в девяностые – норвежцы передали соседям-мурманчанам исторические книги о войне в Заполярье. По их словам, фотографии были получены от немецкого ветерана, который сам был свидетелем казни русских бойцов.

    Подполковник Дмитрий Дулич, мурманский краевед, попытался выяснить обстоятельства гибели изображеных на снимках солдат. В мемуарах бывших немецких горных стрелков он нашёл описание казни.

    - Был конец июня 1941-го, немцы только что перешли границу на этом участке фронта, - рассказывает мне Дмитрий Владимирович. - На высоте 122 наши бойцы захватили вражескую разведгруппу и убили на глазах наблюдавших за этим в бинокли немцев. Спасся только один, прыгнув в озеро со скалы. Ночью горные стрелки штурмом взяли высоту. Сопротивление красноармейцев было яростным – в том бою рота егерей под командованием обер-лейтенанта Роде потеряла больше людей, чем за всю Польскую кампанию.

    Оставшихся в живых бойцов немцы растреляли, устроив перед этим самосуд. По приказу командира один из горных стрелков снимал происходящее, а другой вёл протокол. Красноармейцев казнили за то, что они ненавидели врага, были яростнее и храбрее.

    Судя по мемуарам и снимкам, пленные знали, что пощады им не будет. Но держались мужественно - и в позе, и во взгляде видно презрение к врагу.

    “Русские прекрасно понимали, за что их расстреляют, - вспоминал ветеран немецкого горнострелкового корпуса. - После всего этого наш командир отправил все записи и фотоплёнку в штаб.”



    Удача



    Удивительно, но останки воинов нашли после того, как нынешним летом участники клуба военно-исторической реконструкции «Заполярный рубеж» вместе с гостями из Москвы, Новосибирска и Калининграда устроили на высоте 122 костюмированое сражение. Одни изображали немцев – другие – красноармейцев. Мурманские поисковики Александр Поручиков и Николай Грищенко вскоре после этой военной игры под камнями отыскали останки этих двух бойцов.

    - Их кости лежали на глубине примерно тридцати сантиметров, под мхом, - говорит Дмитрий Дулич. – Всё, как было описано в мемуарах – бойцы сами вырыли себе могилы прямо на месте расстрела. А нашли их ровно через 72 года после того боя – ну как тут не поверить в судьбу!

    Поиск

    Имена двух героев-мучеников оставались неизвестными более семи десятилетий. Но обстоятельства их гибели бесстрастно зафиксировал фотообъектив. Вот она, правда войны – ни пропагандистского вранья, ни лживого пафоса.
    image
    Что чувствовали наши бойцы перед расстрелом? Наверняка они хотели жить, ведь были так молоды. Может быть, немцы помиловали бы их, если бы красноармейцы встали на колени, умоляя сохранить жизнь. Но русские солдаты не пожелали спастись ценой унижения и предательства. Честь для них была дороже жизни - поэтому Советская Армия и выиграли ту войну. Своей храбростью казненные врагами герои победили смерть. Она стала для них не позором - славой. Эти двое бойцов - победители, потому что оказались сильнее духом и храбрее врага.

    Попытки отыскать останки растрелянных предпринимались и раньше. Высота 122 обозначена на карте, к ней не очень сложно добраться. Но именно военная реконструкция, та игра, которую часто считают забавой, помогла точно соориентироваться на местности, отыскать по пейзажу на старом снимке место растрела! Камни на старом снимке стали ключом, они совпали в точке растрела с видимым на фото силуэтом скал, словно пазлы в детской игре.

    Под слоем мха были найдены кости двух солдат, ремни, фрагменты одежды, профсоюзный билет. А в кармане шинели – великая удача! – среди довоенных монет лежал черный пенальчик. В такие “смертные медальоны” бойцы Красной Армии вкладывали записки со своими личными данными.

    Надписи на бумаге расплылись, но их удалось прочесть. Оказалось, что бойца звали Сергей Макарович Корольков, 1912 года рождения. Он появился на свет в деревне Хмелище Сереженского района на Псковщине, был женат. Его супругу звали Екатерина Лукинична Королькова, она жила в деревне Ноздрино того же района.

    Мурманским поисковикам удалось отыскать в архивах более подробную информацию о Сергее Королькове. Он призван в армию 22 июня 1941-го года в Кировске, в первый же день войны. Значит, пошел на фронт добровольцем. Это предположение подтверждает и то, что он работал в тресте «Апатит» - стратегическом предприятии, где можно было получить бронь. В архивах нашлась его личная карточка. Биография у Королькова обычная, как у многих – из крестьян, образование три класса, с 1931-го года работал на руднике бурильщиком. Член профсоюза, взысканий не имел. Похоже, профсоюзный билет работника горной промышленности, найденный в могиле, тоже его. В 1940-м у Королькова родилась дочь. Уволен 23 июля 1941-го года в связи с уходом в РККА.

    Погибшим красноармеец Корольков значится с 30 июня 1941 года.

    Поисковики нашли дочь солдата - она с внуками живет в Тверской области. Наконец-то Нина Сергеевна узнает, как и где погиб её отец.

    Личность второго бойца пока не установлена – по знакам на гимнастерке ясно, что это был младший командир. Но поисковики надеются, что после архивных поисков станет известно и его имя.

    Граница

    Подполковник Дмитрий Дулич служит на Северном Флоте с 1996-го года, попал сюда сразу после училища. Влюблён в Заполярье и историю боев в тех местах знает не только по книгам. В тундре и сопках до сих пор видна линия обороны – она помечена не только огневыми точками, россыпями гильз, но и костями солдат.

    Хребет Муста-Тунтури, в предгорье которого найдены останки бойцов, означает “Чёрная Тундра”. Для фашистов она действительно стала черной. На этих заполярных рубежах есть участки, где захватчики за всю Великую Отечественную не смогли перейти государственную границу.

    Отборные части гитлеровских горных стрелков были остановлены тут в 1941-м и не смогли прорваться к Мурманску. Помните знаменитую военную песню: “Прощайте, скалистые горы”? Она написана поэтом Николаем Букиным именно в этих местах, на полуострове Рыбачий.

    Есть на хребте Муста-Тунтури святое место - высота 115,6. Она имеет собственное имя – “Погранзнак А-36”.

    Сложенный из камня обелиск стоял на нейтральной полосе, между позициями фашистов и наших войск. Немцы стремились разрушить его, паля из пушек и минометов. А советские бойцы каждый раз восстанавливали, рискуя жизнью.

    - Вот так воевали и умирали наши деды, - произносит на прощание Дулич. - Такой народ не сломить!
    Григорий Тельнов, впервые опубликовано в газете "Жизнь".
    image
    image

    0
  • саксаксак
    15 мая 2016
     

    Юнкерс был сбит гранатой
    image

    29 августа 1941 года красноармеец Григорий Жидовский сбил гранатой РГД-33 пикирующий бомбардировщик Ju-87.
    В тот день, 29 августа 1941 года, войска 22-й армии генерал-майора Юшкевича, отходя от взятого немцами Торопца, переправлялись через реку Торопу, надеясь организовать на ней новый рубеж обороны.

    Фрицы же, чтобы этому воспрепятствовать, предприняли бомбардировку нашей переправы. Пикирующие бомбардировщики Ju-87R, образовав в воздухе кольцо, по очереди переходили в пике. При этом Штуки жутко завывали своими сиренами, расположенными на обтекателях шасси. Правда, бомбили они недостаточно точно, и в мостик никак попасть не могли. Выходя из пике, Юнкерсы проносились на бреющем полёте как раз над расположением штаба нашего 62-го стрелкового корпуса, и, постреливая из пулемётов, заставляли бойцов и командиров падать на дно окопа.
    Красноармеец Григорий Жидовский, служивший при этом штабе, уже несколько раз просил перевести его на передовую, но просьбу его никак не удовлетворяли, мотивируя это тем, что пожилой сорокалетний боец-очкарик не окажет существенного влияния на ход боевых действий, а при штабе он куда полезнее. Дело в том, что боец до армии преподавал немецкий язык в средней школе города Серго Ворошиловградской области (ныне – город Стаханов в ЛНР), и всякий раз, когда в штаб корпуса доставляли пленных, Жидовского привлекали в качестве переводчика, а потому и не спешили отпускать в окопы. С очередным отказом в своей просьбе он вышел из штабного блиндажа, когда над его головой пролетел очередной Юнкерс. С досады боец вскинул винтовку и три раза выстрелил вдогонку Юнкерсу. Пули из СВТ не причинили самолёту никакого вреда, и тот как ни в чём не бывало продолжил полёт. Со стороны моста уже приближался другой отбомбившийся Юнкерс. «Гранатой бы его», – подумал боец, и беспомощно повертел в руках вынутую из-за пояса РГД-33. И тут Жидовский вспомнил легенду того народа, от имени которого произошла его фамилия – легенду про Давида и Голиафа. Отцепив брезентовый ремень от своей самозарядной винтовки, боец сварганил импровизированную пращу: привязал к ремню гранату и запульнул её вместе с ремнём в нос приближающемуся Юнкерсу, за штурвалом которого сидел командир второй авиагруппы первой эскадры пикирующих бомбардировщиков гауптман Антон Кайль.

    30-летний капитан Антон Кайль был опытным пилотом Люфтваффе. В немецкой авиации он служил со дня её восстановления, а на Штуках летал со дня их принятия на вооружение.
    3 июля 1940 г. 33 Ju-87B из III./StG51 во главе с Кайлем атаковали гавань Портленда. В течение 8 минут 5582-тонный корабль ПВО «Фойлебэнк» («Foylebank») получил 22 прямых попадания, в результате чего погибли 176 человек из его экипажа. Кроме того, группой был потоплен буксир «Силвердайл» («Silverdial») и повреждено еще 8 других судов. 9 июля 1940 г. III./StG51 преобразована в II./StG1 и Антон Кайль назначен ее командиром.
    20 июля 1940 г. пилоты II./StG1 во главе с Кайлем потопили в Ла-Манше транспорт «Палборо» («Pulborough») и тяжело повредили эсминец «Бразен» (Brazen). 19 августа 1940 года за успешные действия своей группы хауптманн Кайль был награжден Рыцарским Крестом.
    В войну с нами Кайль вступил также весьма успешно. Если его коллега Гельмут Малке, командовавший в той же эскадре третьей авиагруппой, был трижды сбит за первые три недели войны, то Кайлю первоначально везло – ни зенитные снаряды, ни пули ШКАСов, ни разу не принудили его ни к покиданию самолёта, ни к вынужденной посадке.
    В тот день он во главе группы вылетел с аэродрома Докудово, расположенного в 30 км западнее города Борисов. Отбомбившись в очередной раз, он пролетал над русскими окопами, когда снизу в него полетел непонятный хвостатый предмет.
    Брезентовый ремень намотался на винт, а висящая на нём граната сдетонировала. Взрыв оторвал винту одну из трёх лопастей, но 1200-сильный двигатель Jumo-211Da продолжал крутить разбалансированный винт. Возникшие резонансные колебания стали разрушать планёр самолёта, и Юнкерс рассыпался в воздухе. Даже если бы Кайль успел воспользоваться парашютом, высоты для его раскрытия ему бы всё равно не хватило.
    После этого случая Жидовский надеялся, что теперь уж его точно переведут в боевое подразделение, но командир корпуса генерал-майор Карманов так и не отпустил своего внештатного переводчика. Оба они – и генерал Иван Петрович Карманов, и красноармеец Григорий Осипович Жидовский пропали без вести в октябре 41-го. Историю же эту до нас донесла дивизионная газета «Боевое знамя», выходившая в 174-й стрелковой дивизии, входившей в тот самый 62-й стрелковый корпус.
    Сын Григория Жидовского Виктор начал воевать с июля 1942 года на Юго-Западном фронте. Закончил он войну в Маньчжурии в звании лейтенанта.
    image

    0
  • саксаксак
    16 мая 2016
     

    «Я СОЛДАТ, А НЕ ПАЛАЧ…»

    Вермахт оставил о себе в мире страшную память. Но имя одного немецкого солдата в Сербии произносится с уважением. О нем был снят фильм, его имя - на страницах сербского учебника истории.
    image
    В июле 1941 года в Сербии в районе села Вишевец был разгромлен партизанский отряд. После тяжелого боя была проведена зачистка села, в ходе которой были арестованы 16 местных жителей, которых повели на расстрел. Им завязали глаза и поставили к стогу сена.

    «Я солдат, а не палач…»
    Солдаты стали против них и подняли винтовки. Все, кроме одного. Он подошел к офицеру и заявил, что не будет стрелять, так как эти люди невиновны: он солдат, а не палач.

    Офицер напомнил солдату о присяге и поставил его перед выбором: или солдат возвращается в строй и вместе с другими выполнит приказ, или он встанет у стога вместе с осужденными. Несколько мгновений, и решение принято. Солдат положил винтовку на землю, направился к приговоренными к смерти сербам и встал рядом с ними. Имя этого солдата было - Йозеф Шульц.

    Долгое время считалось, что вся эта история - коммунистическая пропаганда. Семья Шульца получила официальное извещение, что ефрейтор Йозеф Шульц якобы отдал свою жизнь за фюрера в бою с "бандитами" Тито. Но командир 714-й дивизии Фридрих Шталь в своем дневнике подробно описал этот инцидент. Были даже найдены фотографии, сделанные одним из участников расстрельной команды. На одной из них Йозеф Шульц, без оружия и каски направляется к стогу сена, чтобы встать среди расстреливаемых.
    image
    «Я солдат, а не палач…»
    Точку в споре поставила проведенная в 1947 году эксгумация останков погибших. Среди 17-и захороненных один был в форме войск вермахта. Йозеф Шульц не погиб в бою, а был расстрелян. Командование дивизии решило скрыть позорный факт невыполнение солдатом приказа.

    В биографии ефрейтора Йозефа Шульца нет ничего особенного. Он остался в семье за старшего, когда его отец погиб в Первую мировую и рано начал работать оформителем витрин. По воспоминаниям брата, Йозеф был спокойным и мягким, даже сентиментальным. Никогда не занимался политикой, не был ни коммунистом, ни социал-демократом.

    На момент смерти ему было 32 года, человек с уже сформировавшимся мировоззрением. Он прекрасно знал, как наказывается в военное время солдат, отказавшийся выполнить приказ.

    В Сербии на месте трагедии стоит памятник погибшим. На монументе закреплена табличка с именами и фамилиями расстрелянных. 17 фамилий: 16 - сербских и 1 - немецкая.

    Лауреат пяти Сталинских премий, народный артист СССР, автор документального фильма «Обыкновенный фашизм» кинорежиссер Михаил Ромм сказал:

    "Нужно иметь немалое мужество, чтобы отдать жизнь за свою Родину.

    Но иногда не меньшее мужество нужно иметь, чтобы сказать "нет",

    когда все кругом говорят "да",

    чтобы остаться человеком, когда все кругом перестали быть людьми".

    https://cont.ws/post/265982

    0
  • Samurai4eg
    16 мая 2016
     

    Мильдзихов реально крут. Русский рембо, или нерусский судя по фамилии, но все равно крут))

    0
  • саксаксак
    15 июня 2016
     

    6-я танковая дивизия вермахта 48 часов воевала с одним-единственным советским танком КВ-1 («Клим Ворошилов»)
    От Редакция - 14.06.2016 - 13:52 0 410
    image
    6-я танковая дивизия вермахта 48 часов воевала с одним-единственным советским танком КВ-1 («Клим Ворошилов»). Этот эпизод подробно описан в мемуарах полковника Эрхарда Рауса, чья группа пыталась уничтожить советский танк. Пятидесятитонный КВ-1 расстрелял и раздавил своими гусеницами колонну из 12 грузовиков со снабжением, которая шла к немцам из захваченного города Райсеняй.Потом прицельными выстрелами уничтожил артиллерийскую батарею. Немцы, разумеется, вели ответный огонь, но безрезультатно. Снаряды противотанковых пушек не оставляли на его броне даже вмятин – пораженные этим немцы позже дали танкам КВ-1 прозвище «Призрак». Да что пушки – броню КВ-1 не могли пробить даже 150-миллиметровые гаубицы. Правда, солдатам Рауса удалось обездвижить танк, взорвав снаряд у него под гусеницей.
    Но «Клим Ворошилов» и не собирался никуда уезжать. Он занял стратегическую позицию на единственной дороге, ведущей в Райсеняй, и двое суток задерживал продвижение дивизии (обойти его немцы не могли, потому что дорога проходила через болота, где вязли армейские грузовики и легкие танки).

    Наконец, к исходу второго дня сражения Раусу удалось расстрелять танк из зениток. Но, когда его солдаты опасливо приблизились к стальному чудовищу, башня танка внезапно повернулась в их сторону – видимо, экипаж все еще был жив. Лишь брошенная в люк танка граната поставила точку в этом невероятном сражении.»
    http://rusgambit.ru/6-ya-tankovaya-diviziya-vermahta-48-chasov-voevala-s-odnim-edinstvennyim-sovetskim-tankom-kv-1-klim-voroshilov.html

    1
  • саксаксак
    26 июля 2016
     

    Привет от врага: подвиги советских солдат в документах Третьего Рейха

    Особая категория героев Великой Отечественной – это люди, о чьих подвигах мы знаем не из собственных источников, а от противника или, по крайней мере, третьих сторон войны. Главным образом, конечно, это солдаты 1941 года, принявшие первый, самый тяжкий удар. В эти безумные месяцы терялись архивы сразу целых армий и фронтов, потому установить личности множества участников противостояния уже не представляется возможным. Последними свидетелями самоотверженности солдат, угодивших в эту мясорубку, часто становились солдаты и офицеры вермахта. По понятным причинам, они не имели особого желания, а часто и возможности узнавать и записывать имена и фамилии. Однако неизвестные солдаты оставались в рапортах, мемуарах, дневниках, фотографиях впечатленного противника. Немцы быстро оценили мрачную решимость красноармейцев биться до конца и именно от них мы знаем о последних минутах многих защитников Отечества.

    Родина или смерть!
    22 июня медик из 6-й пехотной дивизии вермахта доктор Генрих Хаапе наблюдал за расстрелом советских бомбардировщиков «Мессершмиттами». Русские шли без прикрытия, настоящая боксерская груша для методичного избиения. Затем одна из мишеней повела себя неожиданным образом: экипаж решил умереть не в одиночку и пошел на таран артиллерийской колонны на земле. Хаапе тут же нашлась работа по специальности: у дороги ждали помощи раненые и обожженные, еще полутора десяткам артиллеристов помощь уже не требовалась. Кто в сгорающем самолете так вывернул штурвал, установить невозможно. Эту безымянную жертву экипаж бомбардировщика принес за несколько дней до того, какГастелло стал известен на всю страну.
    Некоторые сюжеты, казалось бы, привычные нашему читателю, впервые оказались известны именно из документов неприятеля. Так, зимой 1941 года захват архива 45-й дивизии вермахта впервые открыл стране историю Брестской крепости. Чего, однако, в этом архиве не содержалось, так это описания вылазок остатков гарнизона, случившихся после того, как грузовики 45-й пехотной растворились в дорожной пыли, оставив Брест за спиной. Между тем, 30 июля новоназначенный комендант Бреста генерал Вальтер фон Унру записал в дневнике: «это — пустынные груды развалин, дымившиеся и зловонные, где все еще велся ружейно-пулеметный и пулеметный огонь от оставшихся советских солдат». Даже в середине августа Унру писал: «Несколько русских солдат еще продолжают сидеть в окруженном рвом с водой форту на юге от Бреста. Что им нужно? Оцепление не даст им уйти». Только к концу августа комендант после очередной зачистки посчитал сопротивление Брестской крепости окончательно сломленным.

    У защитников Брестской крепости оказалось много летописцев. Куда менее известна история Гродненского укрепрайона. ДОТы у границы сражались в условиях, очень похожих на то, что было в Бресте. Поздно вечером 21 июня начальник артиллерии укрепрайона полковник Железняк под свою ответственность приказал занимать огневые точки и грузить туда боекомплект. Шифровка о возможности нападения поступила, когда до нападения почти не оставалось времени, но в этот момент солдаты уже сжимали рукояти пулеметов, сидя внутри укреплений. В результате первые депеши частей немецкого VIII армейского корпуса поначалу благодушны и даже ироничны: «Дальнобойный настильный огонь корпусной артиллерии произвел успешную побудку в гродненских казармах». Однако уже через несколько часов тон меняется.
    «На участке укреплений от Сопоцкино и севернее речь идет прежде всего о противнике, который твердо решил держаться любой ценой и выполнил это. Наступление по действующим в настоящее время основным принципам не давало здесь успеха. Только с помощью мощных подрывных средств можно было уничтожить один ДОТ за другим. Для захвата многочисленных сооружений средств дивизии было недостаточно»​.
    Рапорты с некоторым удивлением констатируют, как после отхода штурмовых групп уже, казалось бы, разбитые ДОТы снова оживают, плюясь огнем. Огромное превосходство в огневой мощи позволило немцам «забить» основную массу ДОТов в течение 22 июня, но отдельные огневые точки продолжали сопротивление до конца месяца.
    Это сопротивление не было тупой покорностью судьбе и бессмысленным желанием гибели. Речь даже не идет об абстрактном самопожертвовании: упорное сопротивление позволяло сберечь конкретные жизни. Спасители и спасенные понятия не имели друг о друге, но факт есть факт: батальоны, вынужденные осаждать ДОТ под Гродно или Брестом не могли вести общее наступление, не могли вставать на пути прорывающихся из окружения частей восточнее. Легко представить, что произошло бы, если бы та же 45-я пехотная дивизия взяла крепость в Бресте как собиралась, за несколько часов – а через несколько дней, например, оказалась бы на дороге у пробивающихся к свободе остатков 3-й армии на Щаре и Немане.

    Советские Рэмбо
    Некоторые истории советских солдат известны и вовсе с неожиданной стороны. Так, несколько десятков бывших русских пленных сражались на баррикадах Варшавского восстания осенью 1944 года. Польские повстанцы, несмотря на натянутые отношения с советской стороной, отдавали должное неожиданным собратьям по оружию. Лишь несколько из них известны по именам. Лейтенант Виктор Башмаков, пограничник, сидевший в лагерях с 1941 года, командовал «русским взводом» на севере Варшавы. Другого бывшего пленного, Григория Семенова по прозвищу «Красноармеец Гриша», товарищи описывали как настоящего «Рэмбо»: он успел до своей гибели взять пленных, отобрать у карателей несколько винтовок для безоружных повстанцев, и составить себе репутацию снайпера. Установить личность этого солдата теперь крайне трудно: в базе «Мемориал» 52 только учтенных в качестве попавших в плен Григория Семенова. История обошлась с русскими участниками Варшавского восстания несправедливо: бережно сохранила имена карателей-коллаборационистов и почти начисто забыла тех, кто против них сражался.
    Вернемся, однако, к немцам. Иной раз немецкие военные не делали записей, но оставляли фотографии, говорящие больше любых слов. Оккупанты обожали фотографировать мертвые тела и сниматься в обществе трупов, но благодаря этим карточкам можно представить себе последние минуты многих солдат РККА. Не имея шансов на спасение, часто обожженные, израненные, уже умирающие, они продолжали драться, и иногда наносили торжествующему победителю тяжелые потери. Примета лета 1941 года – не только множество подбитых советских танков, но иной раз – эти же танки, пытавшиеся прорваться из окружения прямо по телам своих врагов. Скажем, в архиве обер-лейтенанта Сибера сохранилась фотография разбитого на белорусской дороге БТ: танкисты пытались пробиться напролом через немецкую транспортную колонну и далеко не все успели вовремя уйти с его дороги. Правда, еще более сильное впечатление оставляет, пожалуй, другая немецкая фотография: танкист подбитой «Тридцатьчетверки» прямо под своим танком – со снятым курсовым пулеметом. Когда машина вышла из строя, он вытащил танковый пулемет и вел свой последний бой рядом, умерев с оружием в руках.
    Иногда подобные прорывы из окружения удостаивались чудовищных описаний:
    «Внезапно появились они.- писал немецкий фельдфебель, - Мы издали услышали гул двигателей, но все равно опоздали. Советские танки Т-26 и Т-34, ведя непрерывный огонь, продвигались параллельно нашей колонне. Уже через несколько секунд начался ад кромешный. Следовавшие в центре колонны три грузовика с боеприпасами взлетели на воздух. Жуткий взрыв разметал во все стороны их обломки». Вопящие от ужаса и боли люди, обезумевшие лошади — все перемешалось. Неожиданно русские танки сменили направление и, ведя непрерывный огонь, врезались в колонну. Никогда не забыть, как вопили несчастные лошади, попадавшие под гусеницы танков. Автоцистерна с горючим взорвалась, подняв огромный ярко-оранжевый гриб. Один из Т-26, совершая маневр, оказался слишком близко от нее и тут же в одно мгновение сам превратился в пылающий факел. Царила ужасающая неразбериха».

    Эффективность в бою
    Надо сказать, что немецкие источники позволяют по-новому взглянуть не только на мужество советских солдат, но и на эффективность действий РККА в целом. Описания боев 1941 года с нашей стороны производят, конечно, мрачное впечатление: несогласованность, спонтанные проявления паники, отчаянное сопротивление без страха и надежды. Между тем, солдаты и командиры РККА зачастую сами не знали, какое впечатление производили их действия на противника. Например, в июле 1941 года 11 танковая дивизия вермахта сходу захватила Бердичев. Там она оказалась под сыплющимися со всех сторон контрударами. Советская сторона кисло оценивала свои успехи в этих боях: Бердичев немцы удержали. Однако с танковой дивизии за несколько дней срезало две тысячи солдат и офицеров, что для начала Второй мировой удивительно много, тем более, речь идет об одной из наиболее опытных дивизий вермахта. Тем не менее, непрерывно молотившая по захваченным позициям артиллерия успешно находила себе жертвы.
    Иной раз кровавыми фиаско оборачивались и акции элиты германской армии: диверсионного полка «Бранденбург 800». Например, рано утром 28 июня 1941 года отряд спецназовцев в советской униформе на двух машинах выехал на захват моста в Екабпилсе. Поддельные документы и литовец в кабине одного из грузовиков позволяли надеяться на успех. «Бранденбуржцы» уже захватили несколько важных переправ, но здесь их ждал полный провал: на подъезде к мосту им попалась воронка, солдаты вылезли из машин… и натолкнулись на ураганный прицельный огонь быстро сориентировавшейся охраны. Драгоценные диверсанты погибли на месте, мост через несколько минут взлетел на воздух.
    Наверное, самая известная история о советских солдатах в изложении противника – это «Расейняйский КВ», легенду о котором составил не кто иной, как генерал Эрхард Раус, дослужившийся за время войны до командования армией и чина генерал-полковника. Еще не генерал-, а просто полковником летом 41-го он столкнулся с потрясшей его историей. Во время боев в Прибалтике одинокий танк КВ выехал на дорогу в его собственном тылу и отрезал наступающую кампфгруппу дивизии. Несколько тысяч человек, сотни автомобилей, орудий, танки – коммуникации крупного соединения оказались под угрозой со стороны одинокого танка. Засевшие в боевой машине русские последовательно расправились с небольшой транспортной колонной, легкой противотанковой батареей, хладнокровно расстреляли тяжелое орудие, которое пытались против них использовать, и в итоге погибли только после сложной операции – против одного танка – артиллерии, танков и саперов. До 90-х годов, когда к разработке темы подключилось военно-историческое сообщество бывшего СССР, наиболее полным описанием этих событий оставались именно мемуары Рауса, откуда история пожертвовавшего собой экипажа перекочевала в массовую культуру, от литературы и множества статей до компьютерных игр.
    Эпилог
    О множестве героев войны мы не знаем ничего, кроме того, что это были советские солдаты. Тем не менее, историческая наука и энтузиасты не стоят на месте. Открывшийся в последние годы широкий доступ к документам – в том числе, при наличии средств и знаний языков, к немецким – дает возможность «разговорить» фотографии, дать людям, сражавшимся и умиравшим, имена, выяснить обстоятельства их личной войны. Это крайне трудная, кропотливая и мелкая работа, однако она дает свои плоды. И источники с немецкой стороны играют здесь не последнюю роль.
    Евгений Норин
    http://russkievesti.ru/novosti/istoriya/privet-ot-vraga-podvigi-sovetskix-soldat-v-dokumentax-tretego-rejxa.html?_utl_t=fb

    0
  • саксаксак
    3 декабря 2016
     

    Цитата:
    "Про русского летчика". Герой Советского Союза майор Яков Иванович Антонов в описании немецкого лётчика.

    image

    25 августа 1942 года Антонов, выполняя задание по прикрытию штурмовки немецкого аэродрома под Моздоком, был сбит. По советским документам — погиб. На самом деле, сбитый командиром 77-й немецкой истребительной эскадры (JG 77), майором Гордоном Голлобом, Антонов выпрыгнул с парашютом, удачно приземлился и был захвачен в плен. Знаменитый немецкий ас Гюнтер Ралль в своей книге «Моя летная книжка» описывает пленение Антонова (при этом почему-то приписывая эту победу Голлоба себе):

    «21 сентября 1942 года во время второго вылета мне повезло — около половины пятого я сбил Миг-3 совсем недалеко от нашего аэродрома. Его пилот сумел выброситься с парашютом и спастись. Унтер-офицеры моего штаффеля сразу же поехали на машине к месту его приземления, чтобы захватить его.
    Русский приземлился на одном из огромных подсолнуховых полей, которых в этих местах было множество. Он был быстро окружён, но его сумели взять только когда он расстрелял по нашим все патроны из своего пистолета, к счастью, не причинив никому вреда.
    После того, как ему обработали резанную рану на лбу, которую он получил, выпрыгивая из самолёта, его доставили ко мне. Я как раз находился у радиомашины, слушая переговоры пилотов.

    Русский чертовски юн, так же, как и большинство из нас — ему едва за двадцать. Свои прямые светлые волосы с высокого лба он откинул назад, чтобы освободить место для двух огромных компрессов, покрывающих его порезы. В умных карих глазах в равной степени отражается и гордость и разочарование. На его губах играет лёгкая улыбка. Его грудь украшают три ордена, из которых мне известен только один — он называется «Герой Советского Союза».

    Так вот как они выглядят на самом деле — представители монгольских степных орд, как представляет их пропаганда, те самые недочеловеки, к которым недопустимо гуманное отношение! Перед нами Воин, который сразу же вызывает уважение у любого, кто сам является Воином. Я тогда саркастически подумал, что порой с врагом тебя может роднить большее, чем с некоторыми людьми из твоего окружения.

    Капитан Антонов боится. Предложенную сигарету он сразу же отложил нетронутой в сторону, но когда я сам закурил одну, он немного расслабился. Наш чай, холодный и свежий, но налитый из чистой бензиновой канистры, вызывал у него недоверие, пока я на его глазах не выпил чашку.

    Мы нашли одного фельдфебеля-переводчика и сидели вместе, разговаривая о нашем воздушном бое, об идущей войне.
    Мой противник прекрасно держится и полон достоинства. Он не делает ни малейшей попытки заискивать или втираться в доверие. По его словам можно понять, что политофицеры в ВВС рассказывают о нас то же, что и в Красной Армии. Пропаганда порождает ненависть, ненависть рождает жестокость, жестокость порождает новую пропаганду. Чёртов замкнутый круг.

    Советский лётчик остаётся у нас ещё несколько дней, так как нет возможности его отправить. У нас нет ни желания, ни возможности держать его под замком. Под ответственность нашего штаффеля, он получает довольствие, как любой другой лётчик и может свободно перемещаться по аэродрому [у деревни] Солдатская без постоянного надзора. При таких условиях он и не пробует бежать, оценивая такое отношение с нашей стороны, вопреки всем предписаниям. Своим побегом он причинит нам неприятности и понимает это.

    Позже, мы посылаем его с Ju-52, везущим раненных в лазарет. И тогда он использует удобный случай. Как — мы не знаем точно. Но капитан Антонов точно не прибыл в место назначения. Скорее всего, он воспользовался немецкой шинелью из тех, что перевозили на том Ju-52, чтоб затеряться и бежать. Но то, что Антонов пережил войну — я знаю точно из официальных русских источников.»

    К сожалению, Яков Иванович Антонов не выжил...

    Встреча Хардести с Решетниковым состоялась в 1987 году в Доме литераторов. Подошёл незнакомец и предложил: надо бы сообщить матери в Новгородскую область, что сын жив. Но Решетников обрезал его:

    - Вы что ! Там у него на родине памятник ему стоит, мемориальная доска, погибший Герой. И вдруг - в плену, в окружении немцев. Ничего себе радость для матери. Сколько лет прошло, всё равно погиб.

    Да, в 1987 году мы жили ещё в горбачёвском социалистическом строе. И недавний заместитель Главкома ВВС хранил эту фотографию в тайне, показывал только близким друзьям...
    http://airaces.narod.ru/winter/antonov.htm

    0
  • ВАЛЕРИЙ
    26 ноября 2017
     

    ГУТЭНТАК!

    0
  • ВАЛЕРИЙ
    26 ноября 2017
     

    Гутэнтак!

    0
  • ВАЛЕРИЙ
    26 ноября 2017
     

    ГУТЭНТАК!

    0
  • саксаксак
    18 февраля 2018
     

    Цитата:
    Из дневника убитого под Мценском немецкого офицера.

    - Неделю назад из плена сбежали 15 русских солдат. Погоня загнала их в полуразрушенный дот. На предложение поднять руки и сдаться они ответили пулемётным огнём - в доте ещё оставались пулемёты и боеприпасы. До вечера наши солдаты пытались уничтожить русских, но те оказались слишком живучи, а дот - ещё крепким. Утром артиллеристы подвели на прямую наводку зенитное орудие, но это не принесло большой пользы - дот устоял, а русские огрызались огнём. Мы понесли большие потери. Только к вечеру второго дня двое наших саперов подобрались поближе и огнемётами выжгли внутренности блиндажа. И тут оттуда выскочили два огненных факела, двое русских солдат, горевших заживо, - с винтовками на перевес они пошли на нас, стреляя на ходу, они сделали несколько шагов и упали.
    - Воевать с таким врагом невозможно - русские бьются до конца, пока ещё живы

    image
    ВЕЧНАЯ СЛАВА ВОИНАМ ПАВШИМ ЗА РОДИНУ СССР!

    0
  • Oidov
    20 февраля 2018
     

    Солдаты , познают противников в боях .
    Помнютотрывок из разговора двух двух участников ВОВ , отца и ы кадрового охотника .
    Один сказал , немес солдаттара Вуойуннар , сиэрихит омуктар - немецкие солдаты , настоящие воины , второй с этим согласился .
    Это говорили два тюрка , участники ВОВ. А они знают цену солдатам в реальных боях . и все )))

    0
  • Oidov
    20 февраля 2018
     

    Ошибка , правильно :" Немес солдаттара дьиНнэх буойуттар !!!" - Немецкие солдаты , настоящие воины !!!
    Только без злобных ответов .
    Речь не идёт не о карательных отрядах . Да и то , они были в основном из РОА , Галичина и других нац формирований .
    Речь идёт о солдатах на передовой линии фронта )))

    0
  • Oidov
    20 февраля 2018
     

    Они мирно , сидели и беседовали , о буднях и эпизодах в ВОВ .Сидели возле топящей кирпичной печки , открыв дверцу в печи .
    Кадровый охотник курил трубку , набивая махоркой .
    Говорили без пафоса зомборадио .
    Тогда , ещё не ходил в школу и жадно подслушивал их разговор. К сожалению не помню . Запомнил только это , потому что по радио и книгам , представление о немцах было иное , в детстве .Считал их злобными существами и т.д и т.п .
    И был очень удивлён оценкой моего отца )))

    0
  • Oidov
    20 февраля 2018
     

    По прошествию лет , уже в старости , такое же похожее изречение , прочитал из воспоминаний жительницы средней полосы России.
    Она с дочкой , выглянула из окна ночью или вечером .
    В полной тишине , мерно проходили колонны солдат .
    "Кто это ?? ? " - спросила дочка. " Это Сибирские полки , они настоящие Воины!" " Посмотри дочка , они освободят нас " .
    Она как в воду глядела . Сталину докладывали о деморилизованном духе солдат . " Ни шагу назад , расстреливать , при попытке отступления " - приказ Сталина . Но это не помогало.
    Тогда Сталин издал секретный указ - Сформировать Сибирские полки . Часть из них ,с парадом прошли по Красной площади и оттуда сразу в бой .
    И они сломали хребет непобедимой немецкой машине.

    Из воспоминаний отца , о Старой Руссе , они там держали оборону , пока не подошли сибирские полки .
    Сверху снег , внизу вода .
    Конев и Рокоссовский перед строем солдат . Один из них " непоседа " бегал перед сроем и держал пламенную речь .
    " Братья Сибиряки !!! На вас вся надежда , не подведите !!!" Потом пошли танки , за ними в масхалатах , на лыжах и без пехота .
    Отец там получил ранение , и стал инвалидом ВОВ.
    Говорят , на Старой Руссе , жители поставили памятник , воинам якутянам?
    Но нанешние большие нацики или скинхеды поломали и осквернили этот памятник . Если это правда ? Куда смотрит Власть? А по зомбоящику , ни слова об этом . Только Польша , Украина и Прибалтика .
    О наших больших нациках , и скинхедах ни слова от Соловья и Шеина ))))))))

    0
    • Макар Нагульнов
      20 февраля 2018
       

      Oidov, смени пластинку!

      Ты "воспоминаниями" своего отца-"героя" по-моему достал уже всех присутствующих на этом форуме! Он у тебя такой же фронтовик, как я - Нобелевский лауреат! Доводилось читать много воспоминаний ветеранов, но ни один из них не рисует идиотских картин, чтобы командующий фронтом бегал перед строем солдат и воодушевлял их на подвиги - для этого есть люди рангом пониже... И запомни: К. К. Рокоссовский за всю войну ни разу не был на Северо-Западном фронте! А И. С. Конев командовал этим фронтом очень недолго - менее трёх месяцев - с 5 марта по 23 июня 1943 года. Активные действия фронт вёл до 19 марта; потом, вплоть до назначения Конева командующим Степным военным округом, на фронте стояло относительное затишье.

      Вот такие "фронтовики", пробыв на передовой минимум времени, а часто даже не побывав там, поскольку получили ранение под обстрелом или бомбёжкой на подходе, наслушавшись баек в госпиталях, потом изображали из себя "заправских вояк"! Именно от них, да ещё от дезертиров, "самострелов" и перебежчиков идут все эти "страшилки": "об одной винтовке на троих", "о лобовых атаках на пулемёты", "о стрельбе заградотрядов по своим", "о лютующих особистах" и т. д. А их безмозглые потомки, как попугаи повторяют всю эту чушь, даже не пытаясь разобраться в реалиях войны.

      0
      • сака
        21 февраля 2018
         

        Макар Нагульнов, доллоеп ты. Не заходи сюда и не порти топ. Открой отдельный с Крио топ и болтайте по посинения.

        0
  • Oidov
    22 февраля 2018
     

    Теленок нагулянный , есть героизация , а есть разные правда о разных ситуациях .
    До 1942 - 1943 года , дух солдат Советской Армии был не высок . Средняя Россия , была под немцами .Сначала войны , сдавались много .
    И бежали , только пятки сверкали , оставляя своих в окружении .

    Если хочешь , скажу ещё горькую правду , гарнизоны ,в спешке сформированные из городских ребят , были малоэффективны , многие даже винтовку правильно держать не могли .
    Перед атакой , давали двойную порцию наркомовских . Некоторые , из них , с убитым видом , обходили с кружкой , в основном азиатов . Отец не пил , и отдавал . " Не могу смотреть смерти в глаза , выручки браток !" и т.п.От пьяных толку было мало , многие во время атаки , закрывались в снег , и вместо того , чтобы прицельно стрелять по дзоту.
    Стреляли вверх , расходуя боекомплект .
    К вечеру от полка , оставалось 10-15 человек и знамя . На утро полк был полный , с новобранцами.
    Не поднявших в атаку , командиры , расстреливали на месте , двигаясь сзади .
    Пока не пришли сибирские дивизии , там много кадровых охотников .
    Конев или Рокоссовский , перед строем , утрированно " бегал " - быстро ходил .А слова такие говорил .
    Отец вроде говорил , энергичный , коренастый , крепкий , небольшого роста , точно не помню описание .
    Помню в детстве , мы с упоением смотрели художественные фильмы , сидя на полу , а отец в первом ряду , чертыхнувшись , иногда уходил . Потом , повзрослев , понял , что это была просто художественная героизация .

    Ты нагульный , такие как ты , нацики шовинисты , слушая зомбоящик, верят , что другие народы СССР не воевали , а были предателями , что победили русские . Поэтому видать , осквернили памятник якутянам , на основеСТАРОЙ Руссе , возле Ильмень Озёра ?.
    А власть не нашла виновных , а наши не требуют . СМИ , центральные , об этом ни слова , только костерят Поляков , Украинцев , Прибалтов . А о наших , больших нациках и скинхедах ни слова .)))Думаю на одного погибшего немецкого солдата , приходилось 5 - 10 советских солдат . Из за не грамотного командования ? Возможно ошибаюсь в цифрах сравнения , но очень редко )))

    0
    • саксаксак
      22 февраля 2018
       

      Oidov, никто ведь не знает. Может твой отец попал в комвзвод или в комроту, там командиры и вдалбливали патриотизм при каждом разводе, хотя по этому топу и Крио и Макар довольно адекватно реагируют. Зря на Нагульного наехал))
      Русский народ-народ воин!!!

      0
  • Oidov
    22 февраля 2018
     

    Теленок нагульный .
    Четыре родных брата моей матери , с Кочай Нюрбы , односельчаны - земляки героя артелериста СССР , пропали без вести . Двоюродный брат отца , с Жархана , успел повоевать только с с японцами , вернулся офицером , вроде подполковником? Точно не знаю . Понимаю твою антипатию , но деда моего отца , извели твои " коммунисты " , хотя против н х ни чего не имею , а просто против дурной системы . Которая , родственника отца , назвали батраком )))
    Скажу больше ,, на выборах коммунисты должны победить . Просто из двух зол выбирают наименьшее.
    Так как оппозиции во власти нет , а Собчак с Явлинским , не смогут сместить нынешние элиты во власти .
    Больше того , эти элиты , будут противодействовать , или создадут Хаос , а это народу не нужно .
    Другое дело коммунисты , они сильны во власти нынешней и возможно они пойдут по китайскому образцу социализма ? И все , теленок )))Пости сам , не любитель ругани )))

    0
    • Макар Нагульнов
      22 февраля 2018
       

      Oidov,

      Ну кому же как не тебе рассуждать о боевом духе и подготовке Красной Армии в начале войны?! Тебя, видать, до службы в ней психиатр не допустил по причине твоей мозговой заторможенности, но зато ты сейчас выдаёшь рассуждения, достойные сопливого первоклассника, или домохозяйки, так и не научившейся правильно варить щи.

      Обычно человек, даже имеющий небольшое воинское звание - рядовой или сержант, а уж тем более старшие командиры - провоевавший на передовой даже месяц-два, в состоянии объяснить, почему то или иное действие выполняется так, а не иначе. И они отлично понимают, что произойдёт если обескровить полк до 15-20 человек, а дивизию до сотни - противник тут же предпримет контрнаступление на этом участке, чтобы прорвать слабую оборону и выйти на "оперативный простор". И постарается сделать это до подхода наших резервов! И что будет с этим командиром полка или дивизии, если такое произойдёт?! Почему немцы не делали этого под Старой Руссой - тебе папаша-"герой" не объяснил? И про про командиров, стреляющих в собственных солдат, он тебе рассказал? Видать не знал, какой срок жизни у таких командиров "на передке"! Наверное он всё-таки до передовой не дошёл… Ну не переживай, он здесь - не одинок! Таких и на сайте "Я помню" - как грязи: чем более "тёплое" место занимал человек на войне, тем больше "разоблачений" в его "воспоминаниях", да и продолжительность жизни у тех, кто не лез под пули - подольше! Некоторые, типа Астафьева, Никулина, Рабичева, даже книжки пишут, хотя возле передовой и близко не стояли…

      Так что, пытайся впечатлить воспоминаниями своего отца других, а я предпочитаю изучать историю войны по документам и воспоминаниям тех, кто воевал осмысленно, а не был "балластом" не понимающим происходящего тогда, и даже по прошествии лет!

      0
  • Оабочий
    22 февраля 2018
     

    Макар Нагульнов! Ты за красных! Или за белую Россию! Скажика честно?

    0
  • Oidov
    23 февраля 2018
     

    Ха , ха *** документалист , документы надо анализировать , сопоставлять с реальными воспоминаниями свидетелей .
    А не так : "он кулак и агент , вот его показания !" ))) тупень.оболдуй , швондер шариков .
    Накачу , после обеда , раскатаю " Мы" чащих , может быть , возможно . Обьяснью нагульному теленку Макара :-
    А отбивали контратаки , до ген наступления , Украинских и сибирских . Да так что стволы расскалялись , об эти же стволы , грели руки )))

    0
  • Oidov
    23 февраля 2018
     

    Причём стволы не автоматов , а винтовок , то ли карабинов . Хе хе , зато каждая пуля в цель )))

    0
    • Макар Нагульнов
      23 февраля 2018
       

      Oidov.

      Очень впечатлён твоей "скромностью"! И очень удивлён, что ты согласен довольствоваться только званием "аналитика", а не претендуешь на чин Академика исторических наук! Правда в твоих комментариях, днём с огнём не сыщешь ни одной даты, ни одного места, ни одного номера части, ни одного действующего лица... Если, конечно, не воспринимать всерьёз "точное место" - "под Старой Руссой"; и другие "исторические свидетельства": не то Конев, не то Рокоссовский бегал вдоль строя солдат и кричал: "Сибиряки, на вас вся надежда!"

      Назвал бы пару номеров сибирских дивизий, или фамилии героев-снайперов у которых "каждая пуля в цель" - из тех, что отличились в боях под Старой Руссой... Только у тебя после подобных вопросов язык почему-то автоматически оказывается в заднем проходе! А впрочем, что ещё ждать от "белобилетников"? Только пересказы бабьих сплетен и ссылок на родственников-"героев"! Правда неизвестно, кем были эти "герои" на войне, и были ли они там вообще!

      0
  • Денис
    16 сентября 2019
     

    Перезвоните мне пожалуйста

    Перезвоните мне пожалуйста 8(999) 529-09-18 Денис.

    0
  • Саксаксак
    25 сентября 2019
     

    Воспоминания унтерштурмфюрера СС Эриха Керна, 22 июня 1941 г.:

    Мы проехали один километр, два, три... Сзади успокаивающе слышался шум шедшего за нами полным ходом батальона. Вдруг лейтенант приказал остановиться. Перед нами лежала развилка, а справа, наполовину в канаве, — броневик, русский.

    — Наши танки ловко расправились с ним. Иваны бросили его и сбежали, — проговорил, улыбаясь, лейтенант, не спеша закуривая сигарету и указывая на распахнутую дверцу, затем, проведя рукой по заклепкам, добавил:
    — Дрянная работа...

    Тем временем я тоже подошел к броневику и заглянул через открытую дверцу внутрь.

    — И все-таки ощущение не из приятных, — заметил я, отступая.

    Лейтенант рассмеялся и захотел основательно проинспектировать внутренность вражеской боевой машины. А я тем временем отошел в сторону, желая установить, догоняет ли нас батальон во главе с командиром. В этот момент раздался выстрел. Лейтенант повернулся, на лице застыло выражение крайнего изумления, и тут же упал. Через секунду броневик пришел в движение и выехал на дорогу.

    В мгновение ока, повинуясь инстинкту самосохранения, я и водитель мотоцикла скатились в кювет, длинная пулеметная очередь прошила воздух над нашими головами.
    Прежде чем мы успели что-либо сообразить, вражеская машина исчезла во мраке ночи.

    — Вы в порядке? — потряс водитель лейтенанта за плечо.

    Никакого ответа. Я попробовал приподнять его голову, но моя ладонь ощутила что-то влажное. Несмотря на опасность, я рискнул коротко включить карманный фонарик, секунды хватило, чтобы разглядеть аккуратную дырочку посредине лба юного лейтенанта.

    — Готов! — прошептал водитель и грязно выругался.

    Мы поспешили назад, но неожиданно в той стороне, где, по нашим предположениям, должен был находиться батальон, поднялась неистовая беспорядочная стрельба.

    Совершенно сбитые с толку, мы в недоумении смотрели друг на друга.

    — Самое лучшее для нас — оставаться на месте, — заметил водитель.

    Стрельба оборвалась так же внезапно, как и началась.

    С большим облегчением мы услышали шум приближавшегося батальона. Через несколько минут автомашина командира затормозила рядом со мной. Когда я, все еще не пришедший в себя от потрясения, доложил ему о случившемся, он начал кричать на меня во весь голос; какие слова он при этом произносил, мне неведомо и по сей день.

    Из воспоминаний немцев о войне с русскими.
    Источник: Керн Э. Пляска смерти. Воспоминания унтерштурмфюрера СС. 1941–1945 / Пер. с англ. Г.П. Бляблина. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2008

    0
Ответ на тему: Взгляд с другой стороны: воспоминания немецкого солдата
Введите код с картинки*:  Кликните на картинку, чтобы обновить код
grinning face grinning face with smiling eyes face with tears of joy smiling face with open mouth smiling face with open mouth and smiling eyes smiling face with open mouth and cold sweat smiling face with open mouth and tightly-closed eyes smiling face with halo smiling face with horns winking face smiling face with smiling eyes face savouring delicious food relieved face smiling face with heart-shaped eyes smiling face with sunglasses smirking face neutral face expressionless face unamused face face with cold sweat pensive face confused face confounded face kissing face face throwing a kiss kissing face with smiling eyes kissing face with closed eyes face with stuck-out tongue face with stuck-out tongue and winking eye face with stuck-out tongue and tightly-closed eyes disappointed face angry face pouting face crying face persevering face face with look of triumph disappointed but relieved face frowning face with open mouth anguished face fearful face weary face sleepy face tired face grimacing face loudly crying face face with open mouth face with open mouth and cold sweat face screaming in fear astonished face flushed face sleeping face dizzy face face without mouth face with medical mask face with no good gesture face with ok gesture person bowing deeply person with folded hands raised fist raised hand victory hand white up pointing index fisted hand sign waving hand sign ok hand sign thumbs up sign thumbs down sign clapping hands sign open hands sign flexed biceps
  
Обратная связь
Предложения и замечания