Вопросик по "Преступлению и наказанию" Фёдора Михалыча...
Лео  -    1299
Господа и дамы :) В общем, дело такое... не знаю даже... Это моя жена обнаружила такой баг у Достоевского... может и не баг, может, фича такая... У Мармеладовых в романе "ПиН" есть детишки. В начале мы видим: Соню (старшую самую), Поленьку, мальчика Колю и маленькую Лидочку (любимицу папы Мармеладова)... И вдруг в конце у тех же вроде бы Мармеладовых (отсутствует папа - его задавило лошадьми) наблюдаем: Соню, Поленьку, Колю и какого-то Лёню... Откуда взялся Лёня и куда делась Лидочка?! Я на той неделе как-то безотрывно сел и до середины роман прочитал (в школе, как оказалось, мало что запомнилось - будто заново читаешь), а вторую половину всё никак взяться прочесть не могу, времени нет. Знатоки творчества Федор Михалыча, ответьте, а?
Ответов 17 Написать ответ
  • edda
    27 марта 2008  

    было такое.

    Но вот не помню - Лёня написано как мужское имя? или просто как еще один ласкательный вариант Лиды? :))). Возможно, это сохранившаяся неувязка, он, кажется, сто раз менял текст. "Сто раз" - преувеличение, конечно. Ой, я читала очень давно. Надо перечитать.

    0
  • Feari
    4 апреля 2008  

    может,

    опечатка? А Вы не могли бы дать цитаты из этих отрывков?

    0
    • edda
      4 апреля 2008  

      нет, это не опечатка.

      Только я не нашла, что означает это разногласие. Кажется, роман публиковался в каком-то журнале, по частям, при этом автор несколько раз менял текст. Может быть, тогда и случился казус. А может быть, это намеренно. Где-то читала версию, что Лёней он уменьшительно-ласкательно назвал девочку). Кто знает...

      0
  • с
    4 апреля 2008  

    -

    "Достоевский никогда не говорит "птица". Всегда "птичка". Почему это? Птички да птички. Птички и мальчики. Мальчик Карташов. Не просто Карташов, а обязательно мальчик Карташов. Всё равно как город Москва, октябрь месяц, планета Земля. Что ему дались эти мальчики и эти птички?"

    0
    • Feari
      4 апреля 2008  

      для писателя всегда важно

      найти единственно верное слово. Возможно: Птичка - потому что маленькая (уменьшительно-ласкательный вариант от "птица"), мальчик Карташов - указание на возраст. Достоевский писатель-мистик. У меня даже есть девиз в жизни, в которой отражается программа-максимум. Звучит он следующим образом: "Если я познаю Достоевского, значит я не зря прожила свою жизнь".

      0
  • )
    4 апреля 2008  

    Так говорит google:

    "В журнальном тексте и всех последующих прижизненных изданиях романа осталось неустраненным противоречие: одна из маленьких дочерей Мармеладовой называется в разных местах то Лидочкой, то Леней. Оба этих ее имени сохранены и в настоящем издании, так как возможно, по мысли автора, это — две разные уменьшительные формы одного и того же имени." Г.М.Фридлендер, Г.В.Коган. Комментарии: Ф.М.Достоевский http://www.rvb.ru/dostoevski/02comm/27.htm

    0
    • )
      4 апреля 2008  

      +

      «Преступление и наказание»: три аналитики Иного Исаков А. Н. Метафизические исследования. Вып.14. Статус иного. Альманах Лаборатории Метафизических Исследований при философском факультете СпбГУ. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского философского общества, 2000. С. 106-126. Рассмотрим в качестве показательного примера аналитики Иного три последовательные интерпретации классического текста Достоевского. А именно: идеологическую, психоаналитическую и структурно-символическую (под последней будем понимать анализ основанный на концепции бессознательно Ж. Лакана). ... "Структурно-символическая версия: убийство При более пристальном внимании к тексту романа обращают на себя внимание следующее два обстоятельства. Во-первых, главный герой дважды в романе называется первенцем. Один раз он сам так себя называет, после чтения письма матери — «…Да ведь тут Родя, бесценный Родя, первенец!»,- второй раз мать присваивает ему этот титул во время их последней встречи — «Родя, милый мой, первенец ты мой…», — как нетрудно заметить в обоих случаях «первенец» является не просто номинальным определением старшего сына, но выражает особый ценностный статус, это заслуга, основание для любви и преклонения. В то же время из текста романа мы знаем, что фактически Родион в семье Раскольниковых первенцем не является, у него был брат, умерший во младенчестве еще до его рождения. Таким образом имеет место некоторый смысловой сбой, который может быть конечно оправдан, например, можно сказать, что если Родион и не был действительным первенцем то для матери он занял место «первенца». Во-вторых, в тексте романа можно обнаружить сбой иного рода. А именно, младшая дочь Екатерины Ивановны в разных частях книги называется по разному. Причем это трудно не заметить, поскольку указанная перемена связывает две очень важные эмоциональные кульминации романа представленные сценами смерти и безумия: Мармеладова и Екатерины Ивановны. В первом случае девочку называют Лидой — «А папаша вас любил? Он Лидочку больше всех нас любил…», во втором — Леной: «Леня знает «Хуторок»…». Два указанных сбоя — смысловой и текстуальный, можно сопоставить, если общей идее параллелизма двух семейств в романе придать более строгий смысл структурного подобия, тогда «меньшой брат» Раскольникова, — а в действительности старший, — будет соответствовать младшей девочке Мармеладовых. Из последнего обстоятельства с нашей точки зрения можно извлечь понимание некоторого принципиального момента, который мы хотели бы назвать текстопорождающей структурой романа. Суть в следующем, в романе имя умершего брата нигде не упоминается, более того о самом его существовании мы знаем из единственного предложения, относящегося к тому же к описанию сна героя: Подле бабушкиной могилы, на которой была плита, была и маленькая могилка его меньшего брата, умершего шести месяцев и которого он тоже совсем не знал и не мог помнить; но ему сказали, что у него был маленький брат, и он каждый раз, как посещал кладбище, религиозно и почтительно крестился над могилкой, кланялся ей и целовал ее [7]. Брат в этом предложении определяется как маленький, прилагательное «маленький» достаточно очевидным образом содержит в себе анаграмму имени младшей девочки Мармеладовых, которую во второй половине романа в семье зовут Леней. С другой стороны двойное имя девочки Лида-Лена, заключает в себе анаграмму мужского имени Леонид. Данная конструкция приобретает особую значимость, если мы обратим внимание, что двойное имя девочки также соответствует именам убиенных сестер: Лиза-Алена. Все это не позволяет пройти мимо структуры Л-Е-О-Н-И-Д как просто случайной ассоциации. Продолжая аргументацию, обратимся к знаменитому сновидению Раскольникова в пятой главе первой части. Весь этот небольшой фрагмент текста (всего 1604 слова, менее 1% от всего объема романа), из которого мы и только и узнаем о брате героя, плотно насыщен многообразными анаграмматическими конструкциями производными от неназванного «имени брата»: кобыленка (8 раз), бедная лошадка (3 раза), маленький /маленькая (4 раза), клячонка (2 раза), ледащая, лошаденка, почти все они относятся к жертве жестокого и немотивированного насилия. Кроме того, через весь эпизод рефреном проходит вопль убийцы: «…Братцы!» (6 раз). Обратим так же внимание, что сразу после описания сна героя в романе следует эпизод случайной встречи на Сенной, из которого читатель впервые узнает, что у Алены Ивановны есть младшая сестра Лизавета. И тотчас после этой встречи Раскольников понимает, что то от чего он был уже готов отказаться, теперь для него неминуемо: «…всем существом своим вдруг почувствовал, что нет у него более ни свободы рассудка, ни воли и что все вдруг решено окончательно». В тексте повторное решение Раскольникова мотивируется тем, что он случайно узнал время, когда жертва останется дома одна. Но если признать, что мотивация убийства глубоко бессознательна для героя, то приведенный аргумент не кажется слишком важным, тем более что нельзя переживая осознанный рациональный мотив лишиться свободы рассудка и воли. С нашей точки зрения оба эпизода романа свидетельствуют, что воображаемое героя подчинено бессознательной структуре, которая комбинирует элементы сновидения, так же как и события в реальной жизни персонажа, в тексте же действия данной структуры представлены через анаграмматические формы производные от имени Л-Е-О-Н-И-Д. В реальной жизни персонажа бессознательное сосредоточено в его фантазматической идее первородства, которая связывает героя со своим мертвым братом. Эту связь не совсем правильно было бы назвать простым тождеством. Герой не идентифицирует себя с братом, поскольку имя брата ничего не значит для его сознания, но там где это имя появляется в неявной, расчлененной, метонимической форме, как в именах двух сестер, герой лишается воли. Поэтому более точным будет утверждение, что для поведения героя значимо отождествление своей целеполагающей активной деятельности с пассивным состоянием созерцания «маленькой могилки меньшого брата». Пассивность «мертвого» объекта оборачивается трансгрессивной активностью субъекта, приводящего к небытию свои жертвы."

      0
      • )
        4 апреля 2008  

        далее

        "Здесь необходимо сделать одно микроскопическое теоретическое отступление. Идея символической оборачиваемости отношения пассивности и активности имеет принципиальное значение как для философии времени — Гуссерль, Хайдеггер, так и для психоанализа бессознательного — Фрейд, Лакан. В целях развития нашей интерпретации, нужно иметь в виду следующее. Для Фрейда важно, что бессознательные «припоминания» об инфантильной пассивности несут в себе угрозу для активности взрослого желания. Эта угроза символично представлена в известном «сновидении с волками», где совершенно неподвижные «нестрашные» волки внушают немотивированный ужас ребенку именно тем, что их пассивность превращает саму ситуацию видения в код несостоявшегося воспоминания о «первичной сцене», т.е. о той активности объекта, которая вызвала испуг, но как непонятая осталась вне памяти. В концепции Лакана, наоборот, акцент делается на активности присущей психике на так называемой «стадии зеркала», когда ребенок посредством собственной деятельности с метонимическим означающим символически присваивает позицию отсутствующей матери, именно эта активность должна быть правильно воспроизведена на постпубертатной стадии психического развития, последнее означает, что она должна быть перекодирована в качестве активности субъекта, хотя, по сути, является свойством объекта [8]. Указанная перекодировка выполняется за счет введения в качестве необходимого опосредующего звена «объекта а», или «малого другого», чья активность является образцовой для любых репрезентаций субъективности в воображаемом." "Герой «Преступления и наказания» активизируя свой фантазм «первенца»,- дар большого Другого, — совершает два рода действий. Во-первых, он действительно пытается быть достойным первородства, что одновременно означает, быть достойным имени отца. Поскольку имя отца оказывается «с грязнотцой», герой сначала заменяет его на Наполеона, чтобы затем снова вернуть во всей чистоте и незапятнанности, ведь первородство Наполеона связано не с генеалогическим деревом, но с правом закона, который волит во всякой властной воле. Во-вторых, нетрудно заметить, что уже сам выбор замещающего имени (объекта а) подчинен «имени брата», что, в свою очередь, указывает на утрату контроля над своей активностью; порвав с именем отца, она уже не возвращается к нему через метафорические замещения, а непосредственно и прямо символизирует пассивность «меньшого брата в маленькой могилке». Убийство в данном случае есть логически совершенная активная «пассивность» или, иначе говоря символическое возвращение «мертвого брата» [9]. В тексте романа первом ряду действий героя соответствуют анаграмматические производные основной структуры: Напо-ЛЕОН и Ро-ДИОН, (имя героя представляет собой анаграмму имени отца и «имени брата») [10], второму — имена убиенных сестер: ЛИ-з-А / А-ЛЕН-а. Подведем некоторый промежуточный итог. Как мы пытались показать, убийство совершенное героем «Преступления и наказания», является специфическим глубоко бессознательным действием, несмотря на «пробные визиты», петлю под мышкой, исчисления прожиточного минимума, и муки страдающего палача. Бурная активность персонажа лишь хорошая мина, скрывающая холодную безличность неизбежных событий, в череде которых свобода личной воли всегда уже проиграна."

        0
        • )
          4 апреля 2008  

          в качестве заключения, отставив некоторые части:

          "Дополнение: интертекстуальный контекст Леонид в романе это именно текстопорождающая структура, позволяющая раскрыть через внутреннее устройство текста, во-первых, связь событий преступления и признания, а, во-вторых, заключенную в тексте его внутреннюю соотнесенность с самим собой, которая делает одно из событий романа, а именно, признание героя символически тождественным всему художественному тексту в целом. Однако, вне этой функции соотнесения части с целым, имя Леонид какого-либо отдельного символического смысла не имеет. Последнее верно тем не менее только до тех пор пока мы остаемся внутри «Преступления и наказания», ситуация может измениться, если мы зададимся вопросом о происхождении имени, откуда оно возникло, и почему именно таково. Другими словами, Леонид остается анонимным пока мы не обратимся к интертекстуальному контексту. В завершение нашего исследования, удовлетворяя законное любопытство, предложим одну из возможных версий о происхождении «имени брата». В «Преступлении и наказании» автор постоянно держит своего главного героя на некоторой вибрирующей иронической дистанции то приближая то отталкивая его от себя. Возникает отчетливое ощущение пародии. Но кого пародирует Раскольников. Наполеона, или его расхожий образ, подобно пушкинскому Герману? Вряд ли. Наиболее откровенной с нашей точки зрения пародийной чертой является петелька придуманная героем для своего боевого топора. По-гречески перевязь для оружия именуется «теламон» (τελαμων), от этого слова происходит отцовское имя одного из главных героев «Илиады» Гомера: Аякс Теламонид. В рукописном наследии Достоевского есть одно упоминание этого имени. В письме к брату от 1января 1840г. Достоевский сравнивает героев трагедии «Горации» Корнеля с героями «Илиады»: «…Старый Horace — это Диомед. Молодой Horace — Аякс Теламонид, но с духом Ахилла…» [20]. Теламонид анаграмматически включает в себя Леонида. Сопоставление текстов «Илиады» и «Преступления и наказания» позволяет утверждать, что мысль о пародийном подобии Аякса и Раскольникова во всяком случае не лишена основания. Укажем на главные пункты этого подобия: 1. Аякс, так же как и Раскольников в нашей версии преступления, стремиться повторить деяние отца. Саломинский царь Теламон вместе с Гераклом, когда-то уже брал Трою. 2. Могущество Аякса несколько раз подчеркивается его способностью отрывать от земли «несравненно огромнейший камень», который и двоим не поднять. Раскольников, напрягая все силы совершает подобный подвиг. 3. Раскольников, совершая двойное убийство использует свое орудие двумя различными способами. Алену Ивановну он убивает нанося удар сверху вниз обухом по темени: «Удар пришелся в самое темя, чему способствовал ее малый рост». Лизавету же Раскольников убивает ударом острием топора в верхнюю часть лба: «Удар пришелся прямо по черепу, острием, и сразу прорубил всю верхнюю часть лба до темени». Аякс в «Илиаде» наносит два очень похожих удара. В VI песне он расправляется с Акамасом «ужасного роста и силой» ударом в лоб: «…И вонзает в чело: погрузилось глубоко внутрь кости/ Медное жало…» (VI, 10-11). В XII песне Аякс, защищая стену у кораблей, поражает «высокого духом Эпикла» ударом сверху вниз камнем по голове «…Вдруг раздавил им и выпуклый шлем, и на черепе кости/ Все раздробил у Эпикла…» (XII, 384-385). 4. Рядом с Аяксом сражается его младший брат Тевкр. Вместе с тем «Тевкр» это родовое имя троянских царей, отсюда троянцев иногда называют тевкридами. Имя брата в данном случае, так же как и в романе Достоевского, приобретает амбивалентный смысл, поднимаясь над враждой ахейцев и троянцев. И последнее обстоятельство. «Аякс» означает орел, «Леонид» — львиный. У Достоевского «лев» оказывается на месте «орла», но подобная же замещение является отличительной чертой религиозного мировоззрения русских раскольников. Один из пунктов их расхождения с ортодоксальным православием состоит в ином расположении символов четырех евангелистов. На место «орла» в качестве символа Иоанна, старообрядцы ставили «льва», который в ортодоксальной версии принадлежит Марку (т.е. Иоанну прозванному Марком). В данном контексте, и только, ЛЕОНИД обретает некоторый собственный символический вес, наделяя фамилию героя скрытым значением, подтверждающим указанную интертекстуальную связь «Илиады» и «Преступления и наказания»."

          0
  • Feari
    4 апреля 2008  

    Специалист

    по Достоевскому на филфаке ЯГУ профессор Андреева Галина Трофимовна. Если этот вопрос принципиальный, можно, наверное, спросить у нее... Хотя ответ Смайла мне кажется убедительным.

    0
  • Виктория
    10 января  

    Читала недавно. Насколько поняла, Леня - это она, в части 5 так прям и говориться "она". А мальчиком, видимо, был Коля. Я сама тоже как-то запуталась. Почитайте повнимательнее 5 часть глава 5. Там о маленьких детях говориться как о мальчике с девочкой.

    0
Ответ на тему: Вопросик по "Преступлению и наказанию" Фёдора Михалыча...
Введите код с картинки*:  Кликните на картинку, чтобы обновить код
grinning face grinning face with smiling eyes face with tears of joy smiling face with open mouth smiling face with open mouth and smiling eyes smiling face with open mouth and cold sweat smiling face with open mouth and tightly-closed eyes smiling face with halo smiling face with horns winking face smiling face with smiling eyes face savouring delicious food relieved face smiling face with heart-shaped eyes smiling face with sunglasses smirking face neutral face expressionless face unamused face face with cold sweat pensive face confused face confounded face kissing face face throwing a kiss kissing face with smiling eyes kissing face with closed eyes face with stuck-out tongue face with stuck-out tongue and winking eye face with stuck-out tongue and tightly-closed eyes disappointed face angry face pouting face crying face persevering face face with look of triumph disappointed but relieved face frowning face with open mouth anguished face fearful face weary face sleepy face tired face grimacing face loudly crying face face with open mouth face with open mouth and cold sweat face screaming in fear astonished face flushed face sleeping face dizzy face face without mouth face with medical mask face with no good gesture face with ok gesture person bowing deeply person with folded hands raised fist raised hand victory hand white up pointing index fisted hand sign waving hand sign ok hand sign thumbs up sign thumbs down sign clapping hands sign open hands sign flexed biceps
  
Предложения и замечания